Двадцатого апреля 1846 года от здания суда в Спрингфилде, штат Иллинойс, отошёл караван из девяти фургонов, крытых белым холстом. В них ехали тридцать два человека — мужчины, женщины, дети, — которые решили порвать с прошлым и начать новую жизнь в Калифорнии. Они называли себя «Обозом Доннера-Рида» — по именам двух богатых братьев, снарядивших экспедицию. За плечами у них были фермы, лавки, долги и мечты. Впереди лежали три тысячи миль прерий, пустынь, горных хребтов и рек. Они не знали, что половина из них никогда не доберётся до цели, а те, кто выживут, запомнят этот путь как самый страшный кошмар за всю историю американских переселенцев. Им предстояло застрять в снежном плену на высокогорном перевале, съесть своих мёртвых и навсегда превратить слово «Доннер» в синоним запредельного ужаса.
Великий исход на Запад
К середине 1840-х годов Соединённые Штаты охватила «орегонская лихорадка». Тысячи людей снимались с насиженных мест и отправлялись на запад — в Орегон, в Калифорнию, в Юту, — гонимые жаждой земли, золота и свободы. Дорога, известная как Орегонская тропа, была длинным, двухтысячемильным коридором, проложенным торговцами меха и миссионерами. Её пересекали пешком, верхом, в фургонах, запряжённых волами. Путь занимал от четырёх до шести месяцев и был смертельно опасен: холера, несчастные случаи, нападения индейцев, нехватка воды.
Караван, собравшийся в Спрингфилде, был необычайно велик. Им руководил Джеймс Фрейзер Рид — ирландский иммигрант, разбогатевший на мебельной фабрике. С ним ехали его жена Маргарет, четверо детей, тёща, слуги и собаки. Вторым лидером был Джордж Доннер, зажиточный фермер из Северной Каролины, путешествовавший с женой Тамзен, пятью дочерьми и несколькими наёмными работниками. Всего к началу похода состав обоза насчитывал около тридцати человек. Они были уверены, что, следуя проверенным маршрутам, достигнут Калифорнии до осенних дождей.
Лето прошло без особых происшествий, если не считать смерти тёщи Рида — миссис Сара Кейс умерла от сердечного приступа и была похоронена в безымянной могиле у дороги. Это была первая, но далеко не последняя смерть. В форте Ларами обоз пополнился другими семьями — всего теперь было двадцать три фургона и около восьмидесяти семи человек. Чем больше становился караван, тем медленнее он двигался, а календарь неумолимо приближался к августу.
Роковая брошюра
В форте Бриджер, на территории современного Вайоминга, Риду и Доннеру вручили брошюру, которая определила их судьбу. Автором её был некто Лэнсфорд Хастингс — авантюрист и мечтатель. Он рекламировал новый, сокращённый путь в Калифорнию, так называемую «тропу Хастингса», которая будто бы позволяла срезать четыреста миль и сэкономить несколько недель. Хастингс описывал дорогу как лёгкую и удобную. На самом деле он сам прошёл по ней лишь однажды, и то налегке, без фургонов. Главная часть «тропы» пролегала через Большое Солёное озеро и пустыню в Неваде — регион, который никто толком не картографировал.
Большинство переселенцев в форте Бриджер благоразумно отвергли предложение и продолжили движение по классической Орегонской тропе. Но Доннер и Рид решили рискнуть. Двадцать фургонов свернули на тропу Хастингса 31 июля 1846 года — и с этого момента время начало работать против них.
То, что должно было стать коротким путём, обернулось лабиринтом каньонов, солончаков и безводных степей. Фургоны вязли в песке, волы падали от истощения, запасы воды иссякали. Один из переселенцев, пересекавший пустыню позже, насчитал тридцать шесть туш волов, брошенных обозом Доннера. В какой-то момент им пришлось бросить несколько фургонов, чтобы разгрузить оставшихся волов. Маргарет Рид вспоминала, как шла пешком, держа на руках трёхлетнего сына, а с неба палило безжалостное невадское солнце. На одном из переходов пропало несколько десятков голов скота. Люди теряли время, драгоценные дни уходили в песок.
Когда караван наконец выбрался из пустыни и соединился с основной тропой у реки Гумбольдт, календарь показывал конец сентября. До Сьерра-Невады оставалось несколько недель пути, а на перевалах уже начинались снегопады.
Нож в спину: убийство на тропе
К тому времени нервы у всех были на пределе. Из-за постоянных задержек в обозе нарастала вражда. Венцом её стал эпизод, который во многом предрешил судьбу группы. Джеймс Рид, человек гордый и вспыльчивый, повздорил с одним из возниц, неким Джоном Снайдером. Снайдер, управлявший фургоном другой семьи, начал избивать волов кнутом, и когда Рид вмешался, Снайдер ударил его рукояткой кнута по голове. Жена Рида попыталась разнять дерущихся и тоже получила удар. Тогда Рид выхватил нож и нанёс Снайдеру удар в грудь. Тот умер на месте.
Это был непредумышленный акт самообороны, но в диких условиях тропы закона не существовало. Одни настаивали на том, чтобы повесить Рида на месте, другие — на том, чтобы судить его по прибытии в Калифорнию. В итоге приняли компромиссное решение: изгнать Рида из обоза. Он был вынужден ехать вперёд без семьи, на тощей лошади, с минимумом припасов. Маргарет осталась с детьми одна. Считалось, что Рид почти наверняка погибнет в одиночку. Однако именно это изгнание спасло ему жизнь и впоследствии спасло жизни многих других.
Обоз, лишившись самого энергичного лидера, пополз дальше. Люди голодали, волов забивали на мясо, муку растягивали, смешивая с водой. В середине октября они достигли восточных склонов Сьерра-Невады — величественного горного хребта, отделявшего Калифорнию от континента. Выпал первый снег. До перевала оставалось всего несколько миль, но волы уже не могли тащить фургоны в гору.
Ловушка у озера
Тридцать первого октября 1846 года передовой отряд обоза попытался преодолеть перевал, через который сейчас проходит Доннер-Пасс, и не смог. Снег был всего по колено, но фургоны буксовали. Люди выбились из сил и решили отступить к озеру, которое местные индейцы называли Траки, а ныне известно как озеро Доннер. Там, в небольшой долине, они построили несколько бревенчатых хижин, накрыли их холстом, срубили деревья для дров. План был таков: переждать пару дней, дождаться, пока снег утрамбуется, и сделать вторую попытку.
Но снегопад не прекратился. Зима 1846-1847 годов оказалась самой суровой в истории Сьерра-Невады. Снег валил неделями, высота сугробов достигала семи метров. Хижины засыпало по крыши, и люди, чтобы выйти наружу, прорывали туннели в снегу. Волов, оставленных на привязи, занесло живьём. Их туши позже выкапывали из-под снега, чтобы освежевать и съесть. Запасы муки, засоленного мяса и сушёных фруктов таяли. Начался голод.
К Рождеству в лагере, разделённом на несколько хижин (одна — у озера, другая — в лесу, третья — у ручья), находился восемьдесят один человек. Среди них были дети, младенцы, старики. Первой умерла пожилая женщина — её похоронили в снегу. Затем умерли ещё несколько человек, ослабевших от холода и истощения. Чтобы как-то утолить голод, люди варили шкуры, кожаные ремни, кости, обувь. Дети жевали древесную кору.
Шестнадцатого декабря группа из пятнадцати наиболее сильных мужчин и женщин решилась на отчаянный шаг. Они соорудили снегоступы из упряжи и деревянных обломков и отправились на запад, через перевал, в надежде добраться до калифорнийских ранчо. Этот отряд вошёл в историю как «Партия снегоступов». Их семнадцатидневный переход стал одним из самых чудовищных эпизодов всей трагедии.
То, что случилось с «Партией снегоступов»
Снегоступы ломались через каждые несколько миль. Люди шли по пояс в снегу, страдая снежной слепотой, отмораживая конечности. Провизии взяли на шесть дней — думали, что перейдут хребет быстро. На самом деле они шли тридцать три дня. Когда еда кончилась, начался каннибализм.
Первым умер старик, затем молодой человек. Тех, кто сдавался, убивал холод, и их тела становились пищей для выживших. Участники похода позже рассказывали об этом скупо и с ужасом. Некоторые отказывались есть друзей и родственников. Патрик Долан, один из первых умерших, был съеден своими же товарищами. Женщины, вопреки стереотипам, выживали лучше мужчин — возможно, из-за более высокого содержания жировой ткани. В какой-то момент двое мужчин по имени Уильям Фостер и Уильям Эдди предложили убить и съесть девочку-подростка, но остальные воспротивились.
Когда семеро выживших из «Партии снегоступов» наконец доковыляли до ранчо в калифорнийской долине Сакраменто, они были похожи на ходячих скелетов. Их рассказы привели в ужас всю округу. Немедленно начали собирать спасательные отряды — но снег в горах оставался непроходимым, и пробиться к озеру смогли только через несколько недель.
Спасение в три акта
Первая спасательная группа добралась до лагеря Доннера 19 февраля 1847 года — спустя почти четыре месяца после начала снежного плена. Их глазам предстала картина, которую трудно описать. Хижины были погружены в тишину. Кости, человеческие и звериные, валялись на снегу. В одной из хижин сидели дети, обгладывавшие обугленный кусок мяса. Выжившие выглядели как тени: ввалившиеся глаза, выпирающие рёбра, отёкшие от голода конечности. Многие едва могли говорить.
Джеймс Рид, изгнанный из обоза ещё в октябре, сумел добраться до Калифорнии. Там он, вместо того чтобы мстить, занялся сбором средств, припасов и людей. Он лично возглавил второй спасательный отряд и поднялся к озеру, чтобы спасти жену и детей. Маргарет и четверо маленьких Ридов выжили — хотя и ослабели до последней степени. Джеймс выносил их на себе, одного за другим, через снежный хребет.
Третья, последняя спасательная партия прибыла в лагерь в апреле. К тому времени живых оставалось единицы. Одним из последних, кого вывезли, был Льюис Кезеберг — немецкий иммигрант, которого позже обвинили в том, что он не делился мясом и, возможно, специально уморил нескольких человек, чтобы продлить себе жизнь. Его хижина была завалена человеческими останками, а сам он, хоть и ослаб, но находился в лучшем состоянии, чем другие выжившие. Когда спасатели спросили, почему он не выходил к озеру за помощью, он ответил что-то невнятное. Позже в прессе его назовут «каннибалом из Кезеберга», и он до конца жизни будет носить это клеймо.
Пепел и память
Из восьмидесяти одного человека, оказавшегося в снежной ловушке у озера Траки, погибли тридцать шесть. Из восьмидесяти семи, первоначально входивших в обоз Доннера, до Калифорнии добрались сорок пять. Выжившие старались не говорить о том, что им пришлось сделать ради жизни. Но газеты уже раструбили подробности на всю страну. Репортёры, пробившиеся к месту трагедии вместе со спасателями, описали всё в мельчайших деталях — и каннибализм стал главной сенсацией. Орегонская тропа навсегда получила мрачную тень.
Джеймс Рид после трагедии поселился в Сан-Хосе, разбогател на недвижимости и дожил до преклонных лет. Его жена Маргарет умерла в 1861 году, оставив после себя дневник, который стал бесценным источником для историков. Льюис Кезеберг открыл ресторан в Сакраменто, но после того как клиенты узнали о его прошлом, заведение прогорело. Он умер в нищете, и на его могиле долгое время не было надгробного камня.
Озеро Траки переименовали в озеро Доннер. В 1913 году на месте лагеря установили монумент, изображающий семью пионеров, стоящих плечом к плечу. Высота постамента — ровно семь метров, что соответствует высоте снежного покрова зимой 1846-1847 годов. Рядом с памятником находится музей, где хранятся обгоревшие ложки, пуговицы, фрагменты фургонов и кукла маленькой девочки, умершей от голода.
Уроки, вписанные кровью
Трагедия обоза Доннера изменила отношение американцев к переселенческому движению. Она показала, что сокращать путь, соблазняясь непроверенными картами, — смертельно опасно. Что горная зима беспощадна. Что человеческая природа в экстремальных условиях обнажается до самой своей тёмной сердцевины. После 1847 года поток эмигрантов в Калифорнию не уменьшился — вскоре туда хлынули золотоискатели, — но маршруты стали строже контролироваться, а власти начали высылать спасательные отряды навстречу запоздавшим караванам, чтобы никто больше не остался зимовать в горах.
Психологи и антропологи десятилетиями изучали каннибализм на Доннер-Пасс. Их выводы противоречивы, но сходятся в одном: те, кто переступал черту, делали это, только когда выбора уже не оставалось. Сначала съедали тех, кто умер естественной смертью, и никогда — родственников, если была возможность выбрать. Но чем дальше, тем сильнее размывались табу.
И сегодня, стоя на берегу спокойного горного озера, окружённого соснами и гранитными пиками, трудно поверить, что это место когда-то было ледяным чистилищем. Вода отражает небо, туристы жарят сосиски на гриле, а дети кидают камешки в воду. Лишь монумент, поднимающийся над кромкой леса, напоминает о той зиме, когда семь метров снега стали стеной между жизнью и смертью, а слово «Доннер» навсегда вошло в язык как глагол, означающий «дойти до последней черты и всё равно выжить».