В 1934 году на острове Флореана, одном из самых удалённых и пустынных клочков Галапагосского архипелага, поселилась женщина, которую местные называли не иначе как «императрица». Её настоящее имя было Элоиза Вагнер де Боске, но миру она представлялась баронессой фон Вагнер-Вергорн. Золотоволосая, экстравагантная, затянутая в бриджи и шёлковые блузы, она прибыла на Флореану в сопровождении двух любовников — немца Рудольфа Лоренца и эквадорца Мануэля Вальдивьесо, — а также экзотического зверинца и чемоданов, набитых амбициями. За несколько месяцев до этого на том же острове обосновался немецкий врач и философ Фридрих Риттер, бежавший от цивилизации на пару со своей пациенткой, которую он же и вылечил, а заодно сделал своей возлюбленной. Компанию им составляла семья Виттмеров — простые немецкие крестьяне, искавшие не утопии, а просто земли. Восемь человек на острове размером с Манхэттен. Через пять лет из них останутся только трое. Исчезновение баронессы, загадочная смерть философа, отравленные колодцы, мумия, найденная на соседнем острове, и тридцатилетнее молчание единственных выживших — это не сюжет детектива, а реальная история, которая до сих пор числится в полицейских архивах Эквадора как «Дело № 17».
Философ и его босоногая спутница
В 1929 году Фридрих Риттер, уважаемый берлинский врач и автор нескольких философских эссе, совершил поступок, который его коллеги сочли помешательством. Он бросил практику, жену, двоих детей и вместе с молодой пациенткой Доре Кёрнер, страдавшей рассеянным склерозом, отбыл на Галапагосы. Риттер был поклонником Ницше, верил в сверхчеловека, способного выковать себя вне цивилизации, и считал, что только полный разрыв с обществом позволит достичь подлинной свободы. Дору он убедил, что тропический климат и изоляция излечат её лучше всяких лекарств.
Они выбрали Флореану — остров, который на картах того времени значился как необитаемый, хотя на самом деле на нём жили несколько эквадорских крестьян, ловивших рыбу и разводивших свиней. Риттер и Дора расчистили участок вулканической почвы, построили хижину из лавовых камней и посадили огород. Питались тем, что давала земля, и тем, что удавалось обменять у проходящих раз в несколько месяцев яхт. Риттер ходил почти голым, Дора — босиком. Спали на деревянном топчане, по утрам обливались ледяной водой из расщелины. Берлинским друзьям Риттер слал письма, полные гордости: «Мы живём так, как жили первые люди, и здесь я чувствую себя богом».
Идиллия продержалась три года. В 1932 году на Флореану высадились Хайнц и Маргрет Виттмер — молодожёны из Вестфалии, которые искали клочок земли для фермы. Риттер отнёсся к ним с холодным презрением: они были обывателями, чуждыми его философским экспериментам, и к тому же заняли часть «его» острова. Однако открытого конфликта не случилось. Виттмеры держались особняком, а Риттер ворчал, но терпел. Настоящая гроза пришла годом позже.
Баронесса, которая не терпела конкурентов
В октябре 1933 года в бухте Плайя-Приета бросила якорь яхта «Санта-Крус». На берег сошла Элоиза Вагнер — высокая, загорелая, с золотистыми волосами до пояса, в чёрных бриджах и мужской рубашке. За ней следовали два кавалера: немец Рудольф Лоренц, атлетически сложенный и, по слухам, бывший офицер, и эквадорец Мануэль, молчаливый и исполнительный. Баронесса объявила, что намерена построить на Флореане отель для яхтсменов, следующих через Тихий океан, и что она выбрала это место, потому что оно «единственное на Земле, где женщина может править без помех».
Начало было эффектным. Элоиза привезла с собой патефон, ящики шампанского, статую Девы Марии в натуральную величину, которую поставила прямо на лавовом поле, и стаю собак. Рабочих у неё не было, поэтому отель она возводила силами своих любовников — Рудольфа и Мануэля. По вечерам она включала пластинки Верди, и над чёрными скалами Флореаны неслись арии, заставляя Риттера скрежетать зубами в своей философской келье.
Баронесса немедленно взялась перекраивать жизнь на острове под себя. Она потребовала от эквадорских рыбаков именовать её «сеньорой императрицей». Она отбирала воду, перегораживая общие источники. С Виттмерами она то ссорилась, то пыталась дружить, но Маргрет Виттмер, женщина суровая и немногословная, её избегала. С Риттером баронесса вступила в заочное соперничество: два сверхчеловека, две утопии, и одна — мужская, другая — женская, обе претендовали на монополию.
Вскоре поползли слухи. Говорили, что баронесса носит с собой револьвер. Что она ворует чужую почту. Что она собственноручно избивает Мануэля, когда тот ей перечит. Что она обещала Рудольфу, что выйдет за него, а потом передумала и теперь спит с обоими одновременно. Моряки с заходивших шхун докладывали: на острове неладно.
Исчезновение
Двадцать седьмого марта 1934 года баронесса сказала Рудольфу и Мануэлю, что отправляется на соседний остров Сан-Кристобаль с яхтой, которая зашла за пресной водой. Она взяла с собой только бриллиантовое колье, несколько фотографий и зелёный холщовый чемодан. К вечеру яхта вернулась, но баронессы на борту не было. Капитан развёл руками: сеньора не доехала. Она передумала в последний момент, высадилась на берег и сказала, что остаётся. Но где? На Флореану она не вернулась. И на Сан-Кристобале её никто не видел.
Рудольф и Мануэль подняли тревогу не сразу. Прошло несколько дней, прежде чем они на лодке отправились на поиски — и не нашли ни тела, ни следов. После этого двое мужчин повели себя странно. Они не стали заявлять в полицию. Вместо этого они поспешно собрали вещи, упаковали патефон и на той же лодке взяли курс на Сан-Кристобаль. Их судёнышко потерпело крушение у берега. Рудольфа нашли мёртвым — тело высохшее, мумифицированное солнцем и солью, без следов насилия. Мануэль исчез. Позже и его тело, также мумифицированное, обнаружат на соседнем острове.
Три смерти за несколько недель. Осталось пятеро.
Философ, который не хотел умирать
В ноябре того же года на Флореану пришла яхта американского миллионера Винсента Астора, ходившая с научной экспедицией. На берегу её встретил Риттер. Он был бледен, истощён, но говорил много и возбуждённо. Он рассказал о баронессе, о том, что остров проклят, и о том, что он сам, Риттер, отравился. Американец предложил помощь — Риттер отказался. Он говорил, что справится силой духа.
Он ошибся. Вскоре на Флореану прибыл норвежский рыбак Трюгве Лиллемур, единственный более-менее регулярный гость на острове. Он нашёл Риттера в хижине мёртвым. Дора сидела рядом, не плача. Риттер, по её словам, съел курицу, которая питалась отравленными отходами из заброшенного лагеря баронессы. Отравление не было насильственным — но оно подозрительно напоминало то, о чём сам Риттер написал в дневнике несколькими месяцами ранее: «Если я умру, ищите причину в колодце».
Дору Лиллемур забрал с собой в Норвегию. Там она вышла за него замуж, родила детей и никогда больше не говорила о Флореане. Виттмеры остались на острове одни. Маргрет Виттмер родила там сына и дочь, пережила мужа и прожила на Флореане до самой смерти, превратившись со временем в местную легенду — «королеву Галапагосов». О прошлом она не рассказывала, интервью не давала, а на вопрос о баронессе отвечала коротко: «Её убил Господь».
Версии, которые множатся
Когда эквадорские власти наконец заинтересовались случившимся — а произошло это лишь через несколько лет, — расследование зашло в тупик. Тел баронессы и Мануэля так и не нашли. Мумия Рудольфа Лоренца, изученная патологоанатомом, показала, что он умер от естественных причин — обезвоживание и солнечный удар на фоне истощения. Смерть Риттера была признана случайным отравлением.
Но вопросы остались. Почему баронесса, любившая комфорт, внезапно решила остаться на безлюдном острове без вещей и провизии? Почему её любовники так быстро бежали? Почему все колодцы на Флореане оказались отравлены? Кто из оставшихся знал больше, чем говорил?
Историки и журналисты десятилетиями предлагали версии. Баронессу убил Рудольф из ревности, а затем погиб от мук совести. Баронессу убили Виттмеры, не выдержав её выходок, а Риттер помог скрыть преступление. Баронессу убили эквадорские рыбаки, которых она третировала, а Рудольф и Мануэль в панике бросились в море. Баронесса инсценировала свою смерть, покинула Галапагосы на проходившей яхте и много лет жила в Южной Америке под чужим именем. Наконец, самая экзотичная: баронесса была немецкой шпионкой, и её убрали, когда она перестала быть нужна.
Ни одна из версий не имеет решающих доказательств. Архивное «Дело № 17» лежит в Кито, и следователи, время от времени открывающие папку, видят лишь пожелтевшие страницы с показаниями, которые противоречат друг другу.
Эпилог в тени вулканов
Сегодня на Флореане, получившей название в честь первого президента Эквадора Хуана Хосе Флореса, живут около полутора сотен человек. Есть школа, гостиница, маленький музей. Туристы приходят в бухту Плайя-Приета, чтобы взглянуть на остатки фундамента «отеля» баронессы — несколько камней, заросших опунциями. Экскурсоводы с явным удовольствием пересказывают историю, добавляя с каждым годом новые детали.
Маргрет Виттмер умерла в 2000 году в возрасте девяноста шести лет и похоронена на Флореане. Её дети уехали на континент. Дом Виттмеров превращён в музей. Внутри — пыльная мебель, пожелтевшие фотографии и та самая винтовка, из которой Маргрет стреляла по диким быкам, приходящим разорять огород. На одной из стен висит фотография баронессы — возможно, единственная сохранившаяся, — на которой она стоит в своих чёрных бриджах, с рукой на бедре, и смотрит прямо в объектив с улыбкой, в которой смешались вызов, тоска и предчувствие.
Остров Флореана молчит. Вулканы, когда-то извергавшие лаву, спят. Черепахи, давшие архипелагу имя, греются на солнце. А история о том, как утопия превратилась в клубок ревности, ненависти и тайн, продолжает жить, напоминая, что рай — это не место, а проекция человеческой души. И что изоляция не очищает душу, а концентрирует её пороки до той степени, когда они начинают убивать.