Двадцатого ноября 1820 года в самом сердце Тихого океана, примерно в трех тысячах километров от ближайшего берега, произошло событие, которое современники сочли бы невероятным, а потомки назовут поворотным моментом в истории мореплавания. Огромный кашалот, словно наделенный разумом и жаждой возмездия, дважды протаранил китобойное судно, отправив его на дно и запустив цепь событий, которые приведут к появлению великого американского романа, изменят отношение человека к океану и оставят после себя одну из самых жутких историй выживания в анналах морской истории. Это рассказ о корабле «Эссекс», о голоде, безумии и каннибализме, о том, как двадцать человек оказались в трех крошечных шлюпках посреди бесконечной водной пустыни — и лишь восьмерым суждено было вернуться.
Нантакетский феномен: остров, который кормил Америку
Чтобы понять трагедию «Эссекса», нужно сперва понять мир, из которого этот корабль вышел. В начале XIX века остров Нантакет у побережья Массачусетса был не просто китобойной столицей — это был один из богатейших и самых влиятельных населенных пунктов молодых Соединенных Штатов. Китобойный промысел в те времена можно сравнить с современной нефтяной индустрией. Китовый жир горел в лампах, освещая дома и улицы растущих городов. Спермацет — воскообразное вещество из головы кашалота — шел на изготовление самых чистых и дорогих свечей, которые не коптили и не пахли. Китовый ус, гибкий и прочный, использовался в корсетах, зонтиках и бесчисленных предметах обихода. Мир требовал китового жира, и Нантакет этот спрос удовлетворял с безжалостной эффективностью.
Остров отправлял свои корабли на край света. Рейсы длились годами. Экипажи уходили в Атлантику, огибали мыс Горн, уходили в бескрайний Тихий океан и порой не возвращались вовсе. Профессия китобоя была смертельно опасной, но невероятно прибыльной — по крайней мере, для владельцев судов. На борту царила жесткая иерархия: капитан, три его помощника, кок, плотник, кузнец и команда простых матросов, среди которых было полно юнцов, сбежавших от скуки фермерской жизни. Именно таким кораблем и был «Эссекс» — двадцатисемиметровое трехмачтовое судно водоизмещением двести тридцать восемь тонн, построенное из лучшего дуба и снаряженное для двухлетнего плавания.
Кровавое ремесло в цифрах и деталях
Современному человеку трудно представить, как именно происходила охота на китов в эпоху паруса. Это был не промысел, а скорее рукопашный бой, растянутый на часы. Завидев фонтаны китов, корабль спускал на воду вельботы — легкие, узкие, заостренные с обоих концов лодки длиной около восьми метров. Каждый вельбот нес экипаж из шести человек: офицера-рулевого, гарпунера и четырех гребцов. Гарпунер, стоя на носу, метал в кита тяжелое копье с привязанным к нему длинным линем. Задача была не убить, а зацепиться. Раненый кит, почувствовав боль, чаще всего уходил в глубину или бросался в бегство, волоча за собой вельбот на бешеной скорости.
Это называлось «нантакетскими санями» — лодка, подпрыгивая на волнах, мчалась за обезумевшим гигантом, рискуя перевернуться или разлететься в щепки. Охота могла длиться от часа до целого дня. Когда кит выбивался из сил, вельбот приближался, и офицер или сам гарпунер добивал зверя длинной острогой, целясь в легкие или сердце. После этого начиналась самая тяжелая часть. Мертвого кита, весящего до семидесяти тонн, нужно было на шлюпках отбуксировать обратно к кораблю — часто за многие мили. Затем тушу привязывали к борту судна и начинали разделку. Матросы спускались на скользкое тело, балансируя на ногах, и длинными ножами-лопатами срезали полосы жира. Эти полосы поднимали на борт, нарезали на мелкие куски и вытапливали в огромных железных котлах на палубе. Корабль превращался в плавучий смрадный завод, окутанный дымом и паром, пропитанный запахом гниющей плоти и горячего жира. Одна туша могла дать до двадцати тонн масла, но и этого хватало не надолго: рейс считался успешным, если удавалось забить сорок-пятьдесят китов.
Экипаж обреченных
Двенадцатого августа 1819 года «Эссекс» вышел из Нантакета в свой очередной рейс. На борту находился двадцать один человек. Капитаном был двадцатидевятилетний Джордж Поллард-младший, который прежде ходил на этом же судне старшим помощником и считался человеком способным, но недостаточно жестким. Его первый помощник, Оуэн Чейз, двадцатитрехлетний уроженец Нантакета, напротив, был амбициозен, решителен и, как показало будущее, обладал несгибаемой волей к жизни. Второй помощник Мэттью Джой всегда держался в тени, но был опытным и спокойным моряком. Деталь, которая заслуживает особого внимания: среди матросов значился четырнадцатилетний Томас Никерсон, юнга, который чудом выживет и много лет спустя, уже глубоким стариком, опишет пережитое в рукописи, найденной лишь в 1960 году.
Первый год плавания не предвещал катастрофы. В Атлантике «Эссекс» попал в жестокий шторм, потерял часть вельботов и был вынужден зайти для ремонта на Азорские острова. Затем, следуя на юг, корабль обогнул мыс Горн и вышел в Тихий океан — туда, где китобои тогда рассчитывали на самые богатые уловы. Но слухи, принесенные другими судами, оказались тревожными: привычные охотничьи угодья у побережья Перу опустели. Китобои рассказывали о новом, почти нетронутом регионе далеко на западе — так называемых Дальних китовых полях, расположенных более чем в четырех тысячах километров от южноамериканского побережья. Это была настоящая океанская пустыня, куда европейские и американские суда практически не заходили. Никто не знал тамошних течений, рифов, ветров. Но обещание богатой добычи перевесило осторожность.
Тихий океан, который оказался совсем не тихим
Двадцатого ноября 1820 года «Эссекс» находился на экваторе, примерно на 119-м градусе западной долготы — в одном из самых удаленных от суши мест на планете. Утро началось как обычно: впередсмотрящий крикнул о фонтанах, и три вельбота устремились в погоню за стадом кашалотов. Оуэн Чейз в своей лодке сумел поразить одного кита, но раненое животное рванулось, ударило хвостом по корпусу вельбота и пробило обшивку. Пришлось срочно возвращаться к кораблю для ремонта.
Именно в этот момент Чейз заметил нечто необычное. Примерно в ста метрах от «Эссекса» неподвижно застыл огромный кашалот — судя по размерам, самец длиной около двадцати шести метров. Для сравнения: обычный взрослый кашалот редко превышает восемнадцать метров. Этот был гигантом, почти сравнимым по длине с самим кораблем. Кит стоял вертикально, выставив голову над водой, словно разглядывая судно. Затем, без всякого видимого повода, он начал медленно плыть прямо на «Эссекс», постепенно набирая скорость.
Чейз, находившийся на палубе и занятый ремонтом вельбота, сперва не поверил своим глазам. Но когда расстояние сократилось до нескольких корпусов, он закричал рулевому, чтобы тот положил руль на борт, пытаясь уклониться. Слишком поздно. Кит ударил головой в левый борт корабля, чуть впереди фок-мачты. Удар был такой силы, что судно содрогнулось от киля до клотиков, а всех стоявших на палубе сбило с ног. Кашалот, оглушенный столкновением, отпрянул, мотая головой и, по-видимому, на время потеряв ориентацию. Чейз немедленно приказал запустить помпу — вода стремительно поступала в трюм.
Но кит не ушел. Он всплыл поодаль, бил хвостом по воде, щелкал челюстями и вел себя настолько странно, что видавшие виды моряки замерли в ужасе. Затем кашалот снова ринулся в атаку. На этот раз он целился в носовую часть и ударил с такой силой, что пробил дубовую обшивку, смяв форштевень и разворотив носовые доски. Вода хлынула неудержимым потоком.
Смерть корабля
Капитан Поллард, находившийся в одном из вельботов далеко от корабля, обернулся на крики и увидел, как его судно внезапно оседает на нос. Он немедленно приказал гребцам возвращаться. Когда вельботы подошли к «Эссексу», картина была чудовищной: кит исчез, корабль стремительно погружался, а команда в панике металась по палубе, пытаясь спустить на воду все, что могло держаться на плаву. Чейз успел приказать матросам набить карманы сухарями, взять два компаса, несколько ведер с водой и навигационные приборы.
Через десять минут после второго удара «Эссекс» лег на бок и начал тонуть. Двадцати одного человека набились в три крошечных вельбота — по сути, большие гребные лодки без палубы, длиной около восьми метров и шириной чуть более полутора метров. В каждом вельботе оказалось по шесть-семь человек, скудный запас провизии, несколько бочонков воды и почти никакой надежды. Ближайший порт — на Маркизских островах — находился примерно в двух тысячах километрах, но ветры и течения делали этот путь почти невозможным. Другой вариант — идти на юг, надеясь поймать попутные ветры к побережью Южной Америки.
Парадокс навигации: почему никто не поплыл к спасению
Здесь вступает в действие географическая ирония, которая спустя полтора века будет терзать историков. Капитан Поллард принял решение, которое обрекло его людей на невыносимые мучения. Вместо того чтобы направиться к Маркизским островам или к Таити, он повел вельботы на юг. Почему? Ответ кроется в менталитете эпохи. Мореплаватели начала XIX века искренне верили, что острова Полинезии населены кровожадными каннибалами, и страх быть съеденным дикарями перевесил даже страх голодной смерти в океане. Кроме того, существовало опасение, что вельботы отнесет течениями мимо цели, и они просто затеряются в океане. Но главное — Поллард и его офицеры рассуждали как китобои, привыкшие ходить вдоль известных путей: если держаться в зоне пассатных ветров, есть шанс встретить другое китобойное судно. Этот расчет оказался роковым. В указанном районе в тот сезон не оказалось ни одного корабля. А путь на юг, к чилийскому побережью, составлял более четырех тысяч километров через абсолютно безлюдные воды.
Три лодки в бесконечности
Начались дни, сливающиеся в бесконечный кошмар. Пайком служили полсухаря и пара глотков воды в день. Жаркое экваториальное солнце днем сменялось ледяными ночами. Кожа людей покрывалась язвами от постоянного контакта с соленой водой. На третий день начались первые галлюцинации. Морякам мерещились зеленые берега, родные дома, призрачные корабли на горизонте. Лодки дважды попадали в шторм, и только чудо — да умелое маневрирование — спасало их от переворота.
Примерно через месяц плавания, когда запасы провизии подошли к концу, морякам невероятно повезло. На горизонте показалась земля. Это был крошечный, практически безводный остров Хендерсон — один из самых удаленных и негостеприимных клочков суши в Тихом океане. Здесь экипаж провел несколько дней, питаясь крабами, птичьими яйцами и протухшей рыбой. Однако пресной воды на острове почти не было, и очень быстро стало ясно, что выжить здесь всей командой не удастся. Трое моряков — Уильям Райт, Сет Уикс и Томас Чэппел — решили остаться, предпочтя риск умереть от жажды на суше продолжению бесконечного дрейфа. Остальные семнадцать человек снова вышли в море. Две тысячи километров, отделявшие их от чилийского берега, теперь казались вечностью.
Когда кончается человеческое
Месяц спустя начался голод. Сперва съели оставшихся на вельботах черепах, затем — кожаные ремни, башмаки, обшивку вельботов. Люди слабели с каждым днем. Первым умер Мэттью Джой, второй помощник капитана. Его тело, обернутое в пропитанную солью ткань, опустили в воду. Но когда через две недели умер еще один матрос, ситуация изменилась. Голод пересилил табу. Оставшиеся в живых собрались на импровизированный совет. Оуэн Чейз впоследствии описал этот момент с ужасающей прямотой: «Мы отделили конечности от тела, разрезали их на мелкие куски и съели, заедая то, что оставалось от наших сухарей». Это было началом каннибализма.
Затем ужас приобрел новые, почти непредставимые формы. На вельботе, где находился капитан Поллард, умер еще один юнга — семнадцатилетний Оуэн Коффин. Он приходился капитану двоюродным племянником. Когда запасы человеческой плоти иссякли, матросы начали жребий или прямой сговор. Поллард пытался предложить свою жизнь вместо юноши, но Коффин, по легенде, сказал: «Я согласен, давайте бросать жребий». Жребий пал на Коффина. Его застрелили и съели. Позже Поллард, выживший и спасенный, никогда не мог забыть этот эпизод и на склоне лет, по свидетельствам современников, каждый год в годовщину запирался в комнате и никого не принимал.
На лодке Оуэна Чейза к моменту спасения в живых осталось трое. Чтобы выжить, им также пришлось прибегнуть к каннибализму. Позже, добравшись до берега, они сообщили о семерых пропавших без вести на других лодках.
Спасение и его цена
Двадцать третьего февраля 1821 года, через девяносто три дня после гибели «Эссекса», вельбот Оуэна Чейза заметил британский бриг «Индиан». Трое выживших походили на скелеты, обтянутые кожей. Они не могли говорить, не могли стоять. Через несколько дней другой корабль подобрал капитана Полларда и еще одного матроса. Из двадцати одного человека, покинувшего Нантакет, в живых в итоге остались восемь: трое на острове Хендерсон, трое на лодке Чейза, двое на лодке Полларда.
Когда спасенные вернулись в Нантакет, их встретили молчанием. В те времена каннибализм не был чем-то неслыханным среди потерпевших кораблекрушение — достаточно вспомнить дело «Медузы» — но все равно оставался глубоко позорным фактом. Семьи погибших, впрочем, отнеслись с пониманием: никто не бросал камней в выживших, по крайней мере публично. Капитан Поллард получил под командование новый китобоец и попытался продолжить карьеру, но его корабль потерпел крушение на рифах, и репутация капитана, дважды потерявшего судно, оказалась погубленной. Остаток жизни он провел ночным сторожем на Нантакете. Оуэн Чейз написал книгу о пережитом, которая стала бестселлером, и вновь ушел в море, уже капитаном. Томас Никерсон, бывший юнга, дожил до глубокой старости и в конце жизни исписал толстую тетрадь воспоминаниями, которые были найдены на чердаке его дома почти столетие спустя.
Как кит создал «Моби Дика»
Трагедия «Эссекса» была широко известна в морских кругах, но настоящую литературную жизнь она обрела, когда молодой моряк по имени Герман Мелвилл, плававший на китобойце, встретил в 1841 году сына Оуэна Чейза. Тот дал ему прочитать отцовскую книгу. Мелвилл был потрясен. Впоследствии он писал: «Чтение этого удивительного рассказа о чудесах и ужасах произвело на меня неизгладимое впечатление».
В 1851 году Мелвилл опубликовал роман, который поначалу приняли холодно, а затем назвали величайшим американским романом всех времен. «Моби Дик» — это прямая литературная трансформация гибели «Эссекса». Белый кит, одержимость капитана, финальная битва, в которой корабль идет ко дну, — все это вырастает из реального события 1820 года. Только Мелвилл превратил кашалота из животного, возможно, защищавшего стадо или дезориентированного акустической травмой, в символ непостижимой и мстящей природы, а капитана Ахава наделил той одержимостью, которой, по мнению многих, не хватало реальному Полларду.
В 2015 году Рон Ховард снял фильм «В сердце моря», основанный на книге Натаниэля Филбрика, который, в свою очередь, опирался на рукопись Томаса Никерсона. Так круг замкнулся: юнга, выживший в аду, через два столетия оказался рассказчиком для широкой публики.
Наследие «Эссекса»
История «Эссекса» — это не просто цепь ужасных совпадений и страшных моральных дилемм. Это водораздел. После катастрофы 1820 года и распространения сведений о ней в прессе отношение к китобойному промыслу начало медленно, но необратимо меняться. Роман «Моби Дик» закрепил за кашалотом образ не тупого зверя, источника жира, а величественного, опасного и почти мистического противника. С открытием нефтяных месторождений во второй половине XIX века китовый жир утратил хозяйственное значение, но именно психологический сдвиг, начатый гибелью «Эссекса» и закрепленный Мелвиллом, лишил промысел романтического ореола и превратил его в общественном сознании в кровавую бойню. Останки «Эссекса» покоятся где-то на дне Тихого океана, среди тех самых Дальних китовых полей, куда он пришел за добычей, но сам стал добычей.