Снег здесь не падает
он давит.
Как молчание,
которое нельзя нарушить.
Снег здесь не падает
он давит.
Как молчание,
которое нельзя нарушить.
Проволока режет небо на квадраты,
будто кто-то решил:
свобода — это слишком широкое слово
для этих мест.
Здесь имена стираются быстрее, чем следы,
и человек становится
номером,
шёпотом,
ошибкой в чьём-то приказе.
Бараки дышат холодом,
как звери, пережившие зиму
слишком много раз,
чтобы верить в весну.
И только ветер знает всех по именам
он проходит сквозь щели,
сквозь кости,
сквозь память.
Иногда кажется:
если закричать,
то эхо донесёт голос
до той жизни, где были лица,
а не тени.
Но здесь даже крик
становится частью снега
тихим,
белым,
забытым.
И всё же,
где-то под этим холодом
живёт упрямое «я есть»
тонкое, как трещина во льду,
но способное
разломать тишину.