1985 год. Два американских социолога выпускают книгу толщиной в кирпич - больше пятисот страниц, масса таблиц, статистика по сотням религиозных организаций США. И центральный тезис, который звучит как провокация: религия работает по законам рынка. Люди выбирают веру примерно так же, как выбирают страховку. Академическое сообщество среагировало предсказуемо - от восторга до возмущения. Одни говорили: наконец-то кто-то применил строгий научный метод к религии. Другие говорили: это редукционизм, вы превратили таинство в супермаркет. Старк и Бэйнбридж пожимали плечами и продолжали считать.
Всё начинается с одного наблюдения: люди хотят вещей, которые получить невозможно или крайне трудно. Бессмертие. Объяснение страдания. Справедливость для тех, кто умер, так и не получив её при жизни. Смысл, который превосходит личную биографию.
Старк и Бэйнбридж называют это «желаемыми благами». Когда благо недоступно напрямую - люди принимают компенсаторы. Объяснения и обещания, которые заменяют недоступное благо или обещают его в будущем.
Маленькие компенсаторы - конкретные. Знахарь обещает вылечить болезнь, которую не берётся лечить медицина. Астролог обещает объяснить, почему жизнь пошла не так.
Большие компенсаторы - генеральные. Они обещают всё и сразу: смысл жизни, справедливость, бессмертие, единство с космосом. Религия специализируется именно на больших компенсаторах - и это делает её незаменимой.
Ключевой момент: большие компенсаторы требуют сверхъестественного обоснования. Обещание вечной жизни убедительно только если за ним стоит сверхъестественная сила. Это объясняет, почему религия и магия исторически неразделимы - обе работают с компенсаторами, апеллирующими к сверхъестественному.
Старк и Бэйнбридж вводят понятие религиозной экономики - совокупности всех религиозных организаций, действующих в данном обществе, с их «продуктами», аудиторией и конкуренцией.
Это прямое заимствование из экономической теории, и авторы это признают. Логика та же: есть спрос - желание людей получить большие компенсаторы. Есть предложение - религиозные организации, предлагающие разные версии этих компенсаторов. Есть конкуренция между организациями за аудиторию.
Отсюда следует вывод, который шёл вразрез с господствующей теорией секуляризации: там, где конкуренция высока - религиозность населения выше. Там, где одна организация монополизирует рынок - религиозность падает.
Эмпирическое подтверждение авторы находят в сравнении США и Западной Европы. Американский религиозный рынок - один из самых конкурентных в мире, сотни деноминаций борются за верующих. Результат - одна из самых религиозных развитых стран. Западноевропейские государственные церкви держали монополию веками. Результат - религиозная апатия. Монополия расслабляет. Конкуренция мобилизует.
Старк и Бэйнбридж дают строгие определения понятиям, которые обычно используются размыто.
Церковь - религиозная организация в низком напряжении с окружающей культурой. Принимает мир таким, какой он есть, не требует от членов радикального разрыва с обществом. Методисты, лютеране, умеренные католики.
Секта - организация в высоком напряжении с окружающей культурой. Возникает как протестное движение внутри существующей религиозной традиции. Требует от членов большего - строгих норм поведения, отказа от части мирских практик, сильной групповой идентичности. Свидетели Иеговы, адвентисты раннего периода, пятидесятники первых поколений.
Культ - организация в высоком напряжении, вводящая принципиально новые религиозные идеи. Возникает не как раскол существующей традиции, а как что-то новое - новое учение, новый пророк, новый источник откровения. Сайентология, мормонизм в ранний период, движение Нью Эйдж.
Это не оценочные категории. Старк и Бэйнбридж используют их как аналитические инструменты. Секта сегодня - церковь завтра. Христианство начиналось как секта иудаизма. Мормонизм начинался как культ - сейчас движется к статусу деноминации.
Одно из главных наблюдений книги - закономерная траектория религиозных организаций. Секта начинается с высокого напряжения. Строгие требования к членам, чёткие границы между своими и чужими, интенсивная групповая жизнь. Это привлекает людей, ищущих серьёзной религиозной практики, - и отталкивает тех, кто хочет чего-то менее требовательного.
Со временем - если организация растёт и становится богаче - напряжение снижается. Требования смягчаются, чтобы не отпугивать новых членов. Границы размываются. Организация движется к полюсу церкви.
Но тогда - освобождается ниша высокого напряжения. И из недр организации вырастает новое реформаторское движение, требующее вернуться к строгости. Или возникает новая секта снаружи.
Религиозный рынок самовоспроизводится. Ниша высокого напряжения всегда заполняется - потому что всегда есть люди, которым нужны сильные компенсаторы с высокими требованиями.
Старк и Бэйнбридж не отрицают секуляризацию полностью. Они переопределяют её. Секуляризация - реальный процесс, но он всегда локальный и никогда не финальный. Конкретная деноминация слабеет, теряет членов, теряет влияние. Это происходит. Но одновременно где-то рядом растёт новая организация, заполняющая образовавшуюся пустоту.
Секуляризация и сакрализация - одновременные процессы на разных участках религиозного рынка. Пока одни организации умирают - другие рождаются и растут. Суммарный уровень религиозности в обществе остаётся относительно стабильным.
Это объясняет, почему прогнозы полного исчезновения религии никогда не сбываются. Религия не исчезает - она трансформируется, перераспределяется между организациями.
Читая Старка и Бэйнбриджа, я думал о нашей мастерской. Любое сообщество работает по похожей логике. Высокое напряжение - строгие требования, серьёзная работа, чёткие стандарты - привлекает людей, которым это нужно. Снижение требований ради роста аудитории убивает то, зачем люди приходили. Религиозные организации это знают интуитивно. Самые живые из них напряжение держат. Мы тоже держим напряжение.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "РОМАН"!
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.