Середина 90-х в наших краях была временем, когда реальность вокруг напоминала какой-то затянувшийся и не всегда добрый аттракцион, где правила игры менялись быстрее, чем успеваешь достать кошелек. В воздухе висело странное сочетание полной безнадеги и какой-то безумной надежды на чудо, что вот-вот найдется тот самый заветный сундук с золотом или лотерейный билет, который решит проблемы сразу всех и навсегда.
На этом фоне в 1995 году Владимир Меньшов, человек, подаривший нам до этого очень понятные и жизненные истории, вдруг выпускает фильм, который сначала просто сбивал с толку своей запредельной эксцентрикой. На афишах значилось странное название "Ширли-мырли", и никто тогда не догадывался, что это станет своего рода памятником эпохи, запечатлевшим наш национальный характер в момент его самого сильного исторического потрясения.
Сюжет стартует с события поистине государственного масштаба, где-то в недрах якутской земли находят невероятный алмаз, который тут же окрестили Спасителем России. Масштаб находки в сценарии прописан с чисто русским размахом: если этот камень продать, то все население страны сможет три года безбедно греться на Канарских островах, пока экономика будет приходить в себя сама по себе. Разумеется, такое сокровище не могло просто доехать до сейфа, оно моментально становится объектом охоты. Его крадет аферист Василий Кроликов, и с этого момента история превращается в безумный калейдоскоп, где за одним человеком гоняются все силовые ведомства и мафиозные структуры одновременно.
Главная фишка здесь в том, что Василий оказывается далеко не единственным ребенком в своей семье, а лишь одним из множества братьев-близнецов, разбросанных судьбой по разным уголкам планеты и социальным слоям. Валерий Гаркалин здесь совершил настоящий актерский подвиг, воплощая сразу несколько полярных образов. Один брат стал цыганским бароном, впитавшим в себя весь колорит и шум табора, другой превратился в рафинированного дирижера с мировым именем, который терпеть не может все народное, а третий - тот самый вор, чье воспитание ограничилось улицей и тетей-мамой. Путаница между ними создает основу для юмора, который балансирует на грани фола, но при этом бьет точно в цель, высмеивая наши внутренние предрассудки и вечную неприязнь к тем, кто хоть чем-то от нас отличается.
Наблюдать за тем, как в одной комнате сталкиваются люди, которые по всем законам логики должны быть врагами, но при этом являются родными братьями, сегодня даже интереснее, чем тридцать лет назад. Меньшов очень тонко, хоть и в форме грубоватого фарса, прошелся по теме национального вопроса. Уморительно смотреть, как антисемит внезапно осознает свои корни, а любитель классики обнаруживает в себе тягу к цыганским романсам. Это был смелый шаг для того времени, когда общество было наэлектризовано до предела, и смех оставался единственным доступным способом снять это напряжение, не переходя к открытому конфликту.
Актерский состав в фильме собрался просто невероятный, буквально созвездие тех, кого мы привыкли видеть в серьезных драматических ролях. Инна Чурикова в образе тети-мамы, которая постоянно посыпает голову пеплом и кается в своих грехах, выдает такие перлы, что они моментально ушли в народ. Ее героиня - это такой собирательный образ простой русской женщины, которая пытается сохранить остатки семьи в мире, где все разваливается на части. А Олег Табаков в роли дебошира Суходрищева вообще выдал нечто невообразимое, полностью разрушив свой привычный образ интеллигента. Его персонаж стал воплощением того самого хаоса и непредсказуемости, которые царили в судах и на улицах тех лет.
Интересно, как по-разному воспринимали эту картину тогда и сейчас. В год выхода многие критики и зрители, воспитанные на строгом советском кино, были в настоящем шоке. Людям казалось, что это какой-то культурный провал, маразм и торжество пошлости. Трудно было принять, что мэтры уровня Джигарханяна или Ефремова могут участвовать в таком балагане, где матерные словечки соседствуют с высокой музыкой, а сюжет напоминает плохой анекдот. Но время расставило все по местам, и стало ясно, что "Ширли-мырли" - это не просто комедия, а кривое зеркало, в котором отразилась вся нелепость и трагикомедия переходного периода.
Если присмотреться к деталям, то в фильме много символизма, скрытого за внешним дурачеством. Тот же интерьер квартир, где стены могут выглядеть как купе поезда, отлично передает ощущение временности и неустроенности жизни в девяностые. Мы все тогда жили как будто на вокзале, в ожидании поезда, который отвезет нас в лучшее будущее. Игорь Угольников в роли милиционера Пискунова, который постоянно получает новые звания и тут же их лишается, - это же идеальная карикатура на государственную машину того времени, которая пыталась навести порядок, сама не понимая, что происходит.
Финал фильма многим кажется слишком разжеванным, когда на экране начинают появляться Кроликовы всех мастей и рас, от темнокожих до жителей Крайнего Севера. Но в этом и была главная мысль Меньшова, которую он хотел донести максимально доходчиво. Мы все в одной лодке, или, в данном случае, в одном самолете, летящем в неизвестность под грустную народную песню. Тот самый кадр, где все герои сидят вместе, забыв про прошлые обиды и алмазы, а внизу проплывают бескрайние просторы, до сих пор вызывает странное чувство светлой грусти. Это был красивый и по-своему философский финал для шумного капустника.
Сегодня "Ширли-мырли" смотрится как качественный антидепрессант. Когда кажется, что мир вокруг сошел с ума, полезно взглянуть на то, как мы уже проходили через подобное безумие, сохраняя способность смеяться над собой. Фильм учит какой-то удивительной терпимости, напоминая, что за всеми нашими масками, должностями и национальностями скрываются обычные люди, которым просто хочется немного счастья и чтобы их оставили в покое. Это кино не для эстетов, ищущих глубокие смыслы в каждом кадре, а для тех, кто понимает юмор без купюр и ценит искренность, даже если она завернута в обертку фарса.
Меньшов пошел на риск, создавая чисто национальный продукт, который практически невозможно адекватно перевести на другой язык или объяснить иностранцу. Все эти шутки про алюминиевые заводы, дефицит бюджета и специфические отношения между соседями по СНГ понятны только нам. И в этом его огромная ценность. Картина стала своего рода капсулой времени, сохранившей дух свободы девяностых со всеми ее перегибами. Она напоминает нам о том, что даже в самые темные и странные времена можно оставаться человеком, если не терять чувства юмора и помнить, что где-то там, за океаном или в соседнем подъезде, у тебя обязательно есть брат.