Алексей проснулся от звонка в пять утра. Телефон вибрировал на тумбочке, высвечивая незнакомый номер. Он и сам не понял, почему так сильно разволновался. Но за двадцать восемь лет жизни в Москве он так и не привык к ранним звонкам.
Хотя, было отчего волноваться. Где-то за тысячу километров, в Краснодаре, жила его пожилая восьмидесяти пятилетняя мать. Когда Алексей только-только женился почти тридцать лет назад, его супруга получила в наследство от дальней родственницы квартиру в Москве. Конечно же, молодожены не могли воспользоваться такой возможностью и сразу же переехали. Ведь Москва – это большие возможности. Люди едут в Москву, не имея копейки за душой, своего угла, а тут – трехкомнатная квартира и некоторая, хоть и небольшая, сумма денег.
Переехали, устроились на работу, обжились, сын родился, потом – дочь, и сейчас, по прошествии почти трех десятков лет, они чувствуют себя москвичами. Родители жена Алексея, Ларисы, тоже со временем перебрались в подмосковье, поближе к детям. Продали все, что имели, в Краснодаре и уехали. Сейчас живут в Королеве. А вот мама Алексея, Вера Петровна, ни за что не желает покидать свою квартиру. Сейчас она уже очень пожилая – восемьдесят пять лет, но по-прежнему упирается и ехать к сыну не хочет.
Алексей поднял трубку и очень осторожно произнес:
— Алло… – сердце забилось еще быстрее.
Звонила Зинаида Степановна, соседка матери Алексея. Голос у нее был встревоженный, какой-то сдавленный, словно она боялась, что ее услышат за стеной.
— Леш, ты только не волнуйся, но с Верой Петровной нашей что-то не то. Ты б приехал, а?
— Что случилось? — Алексей сел на кровати, чувствуя, как немеют кончики пальцев.
— Заговаривается она. Я вчера хлеб ей принесла, так она мне говорит: «Зина, ты когда уходишь, дверь поплотнее закрывай, а то чужие ходют». Я ей: «Вера, какие чужие? Я ж дома целыми днями, и в тамбур выхожу, шкаф там у нас, никто не ходит». А она свое: «Приходят, говорят со мной, вещи переставляют». А сегодня ночью зовет меня, кричит, мол, опять они пришли, стоят в коридоре. Я вышла — никого. Леш, плоха она. Совсем плоха. И нога у нее…
Зинаида Степановна запнулась. Алексей услышал, как она тяжело вздохнула.
— Нога у нее черная, Леш. Я случайно увидела, когда она одеяло откинула. Пальцы прям как уголь. Ты уж прости, что пугаю, но приезжай.
Он положил трубку и минуту сидел, глядя в темноту спальни. Жена, Лариса, заворочалась рядом, пробормотала что-то недовольное и повернулась на другой бок.
Мысли понеслись вскачь. Как же так? Еще три месяца назад, летом, он был у матери. Они ездили в Геленджик, на старенький пансионат, где когда-то отдыхали еще с отцом. Вера Петровна бодро ковыляла по набережной с палочкой, ела мороженое, смеялась над его шутками и все так же категорично отказывалась переезжать в Москву.
Да и по телефону он с матерью ежедневно созванивается, но она всегда говорит, что все хорошо, справляется и снова отказывается ехать к сыну.
«Лешенька, ну куда я из своей норы? — говорит каждый раз Вера Петровна, помешивая чай, сидя на маленькой кухне. — Здесь каждая половица родная. Здесь я с отцом твоим была счастлива. Здесь каждый уголок, каждая деталь напоминает мне о молодости, о жизни, когда я была счастливой. А в Москве что? Смотреть, как Лариса на меня косится? Нет уж, уволь. Я у себя хозяйка. Захочу — полы в три ночи мыть буду, захочу — телевизор до утра смотреть, а захочу – винца выпью или гостей приглашу. А у вас там все по струнке, по расписанию. Да и не привыкну я к вашей жизни. Мне восемьдесят пять лет, сынок, не ломай ты меня».
Про то, что «приглашу гостей» – это мать загнула. Никто к ней в гости не приходил. Все подруги либо умерли, либо уже совсем не выходили из дома по состоянию здоровья. Да и не было у Веры Петровны слишком много подруг в жизни. Она была непростым человеком, к тому же, удивительной красавицей, рано оставшейся вдовой. Стройная, яркая, всегда очень модно одетая, она приковывала взгляды мужчин, которые были от нее без ума, а женщины завидовали. Но время не щадит никого. И теперь, удивительной красоты женщина превратилась в хрупкую, сгорбленную старушку.
В общем, когда Алексей этим летом во время отпуска приезжал к матери, возил ее к морю, она снова отказалась переехать к сыну. Алексей в очередной раз сдался. Он и спорить-то толком не умел с матерью. Вера Петровна была из того поколения, кто несгибаем в своем решении, С такими людьми трудно спорить, а уж доказать свою правоту, практически, невозможно.
Она привыкла полагаться только на себя. Муж умер рано, сына поднимала одна. Выучила, вывела в люди, а сама так и осталась в их старой трехкомнатной квартире в спальном районе Краснодара. Квартира была большая, но запущенная. Ремонта не делали лет двадцать. Алексей каждый раз предлагал нанять мастеров, обновить хотя бы санузел и кухню, но мать упиралась: «Мне на мой век хватит. Не хочу здесь ничего менять. Пусть все останется так, как во времена моей молодости».
И ведь справлялась же, черт возьми. Сама ходила в магазин, сама готовила, сама стирала. Потихоньку, с передышками, но справлялась. И голос по телефону у нее всегда был бодрый, даже веселый. Она рассказывала про соседей, про сериалы, про свои цветы на балконе. И ни слова о том, что что-то болит, что-то не так. В свои восемьдесят пять она все еще пыталась оградить сына от проблем, словно он был маленьким мальчиком, которого нужно беречь.
Алексей оделся и вышел на кухню. Достал из шкафа банку с кофе, щедро насыпал в турку. Руки дрожали. Диабет. У матери диабет второго типа уже лет двадцать. Она колола инсулин, но диету соблюдала плохо — то конфетку тайком съест, то пирожок испечет «как в детстве». Он ругался, просил, умолял следить за сахаром. Она соглашалась, кивала, а потом делала по-своему.
И вот теперь — пальцы как уголь. Гангрена. Он знал, что это такое. Знал, чем это заканчивается у диабетиков в таком возрасте.
Через три часа он уже сидел в самолете, сжимая в руке маленькую дорожную сумку. Ларисе он позвонил уже из аэропорта. Она выслушала его сбивчивый рассказ и сухо сказала:
— Ну, езжай. Что ж теперь. Я тебя предупреждала, что этим кончится.
Жена действительно предупреждала. Лет пять назад, когда Вера Петровна в очередной раз наотрез отказалась от переезда, Лариса устроила мужу скандал.
— Ты понимаешь, что она там умрет одна? — кричала она на кухне их московской квартиры. — Ты понимаешь, что о соседях не узнаешь, а труп найдут через неделю? Почему ты не можешь настоять? Почему ты позволяешь ей манипулировать тобой?
Алексей тогда тоже кричал в ответ. Говорил, что мать — взрослый человек, что она имеет право решать сама, что он не может насильно тащить ее в Москву, как вещь. Что же, ее связать?
Но сейчас, глядя в иллюминатор на удаляющуюся Москву, он вдруг подумал: а может, Лариса была права? Может, он просто струсил? Побоялся ответственности, побоялся конфликта, побоялся испортить тот уютный мирок, который построил с женой за тридцать лет брака?
*****
В Краснодаре было солнечно и тепло — бабье лето. Алексей взял такси и через сорок минут уже входил в знакомый подъезд. Запах ударил в нос, едва он открыл дверь в тамбур. Тяжелый, сладковато-гнилостный запах болезни. Зинаида Степановна ждала его на площадке, прижимая к груди пуховый платок.
— Леша, слава богу. Я ключи у Веры Петровны взяла, когда она задремала. Ты зайди, а я пока у себя побуду. Если что — зови.
— Добрый день. Спасибо, но у меня свои ключи есть. А мамины…. мамины пусть у Вас будут.
Он вошел в квартиру и замер. В прихожей горела тусклая лампочка настенного светильника. На вешалке висело старое мамино пальто, которое он помнил еще с детства. Из комнаты доносился странный звук — то ли бормотание, то ли стон.
Вера Петровна лежала на кровати, укрытая по грудь ватным одеялом. Она сильно похудела. Лицо осунулось, кожа приобрела желтоватый оттенок. Глаза были закрыты, но губы шевелились, словно она с кем-то разговаривала.
— Мам, — тихо позвал Алексей, опускаясь на стул рядом с кроватью.
Она открыла глаза. Взгляд был мутный, расфокусированный, но через секунду она его узнала, и по щеке покатилась слеза.
— Леша... Ты приехал. А я уж думала, не увижу.
— Почему ты мне не сказала? Почему не позвонила? — он взял ее за руку. Рука была сухая, горячая, с тонкой, как папиросная бумага, кожей.
— Да что ж говорить... Я думала, пройдет... Думала, натру ногу, оно и пройдет. Мазь у меня есть хорошая.. из Тибета...
— Мама, у тебя гангрена. Ты понимаешь, что это такое? – взволнованно сказал Алексей.
— Да понимаю я все, сынок...
Он осторожно откинул одеяло. От увиденного его замутило. Пальцы и часть правой стопы были почти полностью черные. Выше — багровые, воспаленные пятна. Пальцы ссохлись, ногти, казалось, вросли в мертвую плоть. Запах стал сильнее. Алексей на секунду закрыл глаза, собираясь с силами.
— Мы едем в Москву, — сказал он твердо. — Прямо сейчас. Я вызову скорую, нас довезут до аэропорта, и утренним рейсом — домой. Там есть хорошие врачи, я договорюсь.
— Не надо, Леш. Оставь меня здесь. Я уже пожила. Мне восемьдесят пять, я свое отжила. Зачем тебе такие хлопоты? И Лариса будет против.
У него защипало в носу.
— Ты с ума сошла? Ты что говоришь? Какая Лариса? Ты моя мать. И я тебя не брошу. Ты поняла? Не брошу.
Вера Петровна снова заплакала, но на этот раз молча, беззвучно, и это было еще тяжелее.
Алексей организовал все за сутки. Частная скорая помощь, места в самолете, встреча в аэропорту. Деньги уходили бешеными темпами, но Алексей не считал. Мать была в сознании, но очень слаба. Врачи скорой, осмотрев ее, мрачно переглядывались и ничего не говорили, но по их лицам он читал приговор.
В Москве он сразу повез Веру Петровну в крупную городскую больницу, где у него был знакомый через коллегу по работе. Там, в отделении гнойной хирургии, после осмотра и анализов молодой, очень энергичный врач пригласил Алексея в кабинет.
— Слушайте, ситуация очень плохая, — врач говорил тихо и монотонно, глядя не на Алексея, а куда-то в монитор компьютера. — У вашей мамы влажная гангрена правой стопы с переходом на голень. Сахар некомпенсированный, сахарный диабет второго типа, тяжелое течение. Давление под двести. Сердечная недостаточность третьей степени. И возраст.
— Что вы предлагаете? — Алексей сжал кулаки…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.