Иногда в комментариях встречается не грубость, а «сомнительно, но окей» контент, на который хочется отозваться, как человеку, который не зря 8 лет провел в академических стенах и наполучал этих ваших красных дипломов.
Вот комментарий, который поможет нам развить важные мысли:
Тон грозный и уверенный, но конструкция старая и хлипкая: когда тревога перед женской самостоятельностью заворачивается в «гормоны» и выдается за заботу. С научной точки зрения проблема начинается уже с первого утверждения: «женская психика аномальна». В современной психологии и медицине нет нормы, в которой мужская психика считается стандартом, а женская — отклонением.
Половые и гендерные различия действительно изучаются, но наличие различий не равно дефектность одной группы и не дает оснований лишать ее автономии. Более того, в ряде руководств по психологической практике с женщинами отдельно подчеркивается необходимость учитывать социальный контекст, стереотипы и предвзятость оценки, а не описывать женский опыт как патологию.
С гормонами похожая история. Да, гормоны влияют на настроение, тело, сон, стрессовую реакцию, когнитивные процессы. Но из этого не следует вывод «женщинам нужен внешний контроль». Это примерно как сказать: раз уровень кортизола влияет на стресс, всех людей с напряженной работой надо передать под надзор. Ход мыслей эффектный, но ненаучный.
Исследования о половых различиях в психологии обычно показывают более сложную картину: различия между группами могут существовать, но они не отменяют огромной вариативности внутри каждой группы. Проще говоря, нельзя взять усредненное различие и на его основании решить судьбу конкретного человека, а тем более целой половины населения. Обзор о величине психологических различий между мужчинами и женщинами как раз показывает, что сами способы подсчета и интерпретации различий сильно влияют на выводы, поэтому превращать их в политический лозунг опасно.
Еще одна подмена: «контроль ради ее же блага». В терапии это очень узнаваемая формула безотносительно пола. Так часто маскируют заботой желание власти. И вот как это можно проверить: из позиции заботы человек спрашивает: «Что тебе нужно? Как тебе помочь? Что тебе подойдет?» Контроль говорит: «Я лучше знаю, что тебе можно, и назову это твоей безопасностью».
Именно поэтому идея «жесткого внешнего контроля» психологически тревожна. Она предлагает лишать субъектности, то есть права быть автором своих решений. А когда взрослого человека начинают описывать как ребенка, которому нужен надзор, это перестает быть нейтральным мнением и становится способом обосновать неравенство.
В клиническом и социальном смысле жесткий контроль над взрослым человеком давно рассматривается не как лечение и не как забота, а как фактор риска. В исследованиях домашнего насилия есть понятие принудительного контроля: изоляции, надзора, ограничения денег, контактов, решений, передвижения, постоянное «я знаю, как тебе лучше». ВОЗ связывает насилие против женщин с серьезными последствиями для физического и психического здоровья, включая депрессию, тревожные расстройства и другие нарушения.
То есть «вернуть в подчинение ради блага» предстает как переупаковка старой авторитарной идеи «если человек кажется неудобным, надо объявить его неспособным к свободе».
Терапевтически здесь интересно не только то, что утверждение неверно, а, какую работу оно выполняет. Такие идеи часто создают иллюзию порядка. Мир сложный, отношения сложные, свобода сложная, люди ошибаются, хотят разного, спорят, разводятся, зарабатывают, отказываются, выбирают не нас. И тогда появляется соблазн найти простую схему: «проблема в женской психике, нужен контроль». Но так оно не работает, а психика не становится здоровее от подчинения.
Есть и еще один важный момент. Когда целую группу женщин называют «аномальной», это почти всегда снижает эмпатию. Если женщина не взрослый человек, а «существо с гормональной поломкой», с ней можно не разговаривать и можно за нее решать, не слушая, что там вообще она говорит. Очень удобно, когда любая попытка возразить заранее записана в доказательство «нестабильности».
Главный вопрос здесь не «а вдруг женщины правда слишком эмоциональны». Люди вообще эмоциональны, мужчины тоже, просто часть эмоций у них культурно маскируется под рациональность, гнев, презрение или «я просто говорю факты».
Главный вопрос другой: почему чья-то эмоциональность используется как повод отнять права, а не как повод научиться лучше понимать себя, регулировать состояние и строить более честные отношения? Психологическая зрелость не в том, чтобы кого-то подчинить. Она в том, чтобы выдерживать свободу другого человека без паники и желания срочно заточить его под замок. Даже если этот человек живой, сложный, спорящий, ошибающийся и, ужас какой, не просит разрешения быть взрослым.