Вопрос о том, что такое тарелка, кажется нам элементарным. Мы наливаем туда суп, кладем макароны с котлетой или подаем нарезанные овощи. Но если вы зададите этот же вопрос носителю английского языка, он наверняка задумается. То, что для нас является универсальным предметом на кухне, в сознании американца распадается на совершенно разные категории. Разница в восприятии базовых предметов настолько глубока, что для ее объяснения лингвистам и когнитивистам пришлось создать отдельную научную теорию.
Трудности перевода
В русском языке слово тарелка охватывает огромный спектр посуды. У нас есть глубокие тарелки для первого, мелкие для второго и десертные для сладкого. Главный критерий для нас – это функция предмета. Если мы едим из этого индивидуальную порцию еды за столом, то это, скорее всего, тарелка.
В английском языке картина мира выстроена иначе. Для плоской посуды существует слово plate. Но как только края этого предмета начинают загибаться вверх и посуда становится глубокой, она перестает быть тарелкой и превращается в bowl – то есть миску или чашу. Назвать глубокую тарелку для супа словом plate для американца так же странно, как для нас назвать сковородку кастрюлей. Кроме того, в английском есть коварное слово dish. Оно может означать и любое приготовленное блюдо, и посуду вообще, и большую тарелку для подачи. По причине такого дробления понятий американцам приходится каждый раз оценивать геометрические параметры посуды перед тем, как ее назвать.
Теория прототипов
Почему же так происходит? Ответ кроется в когнитивной лингвистике, а именно в теории прототипов. В семидесятых годах прошлого века ученые выяснили, что мы распределяем предметы по категориям не на основе строгих правил, а сравнивая их с неким «идеальным образцом» – прототипом.
Например, если попросить вас представить птицу, вы, скорее всего, вообразите воробья или голубя, а не пингвина или страуса, хотя биологически они относятся к одному классу. Пингвин слишком далек от идеального образа птицы в нашем сознании. Точно так же работает и посуда. Для носителя русского языка прототип тарелки – это круглый сосуд для еды, а его глубина не имеет критического значения. Для американца прототип слова «plate» абсолютно плоский. Если предмет глубже определенного уровня, он отдаляется от плоского прототипа и приближается к прототипу миски. Границы этих категорий размыты, и именно поэтому в повседневной речи часто возникает путаница.
Объяснение на пальцах!
Еще один яркий пример того, как языки по-разному дробят реальность, можно буквально пересчитать по пальцам. В английском языке большой палец выброшен из общей категории полностью. Он называется thumb – это отдельное слово и совершенно отдельный концепт. Слово finger имеет куда более узкий прототип: это именно вытянутый, длинный, «обычный» палец.
Если вы спросите носителя английского, сколько у него пальцев (fingers) на руках, многие, не задумываясь, ответят – восемь. Большие пальцы в этот счет просто не идут. Та же строгая граница проходит и между рукой и ногой. В русском языке мы спокойно говорим «пальцы рук» и «пальцы ног», используя одно и то же базовое слово. В английском же пальцы ног – это toes!
Каждый раз, когда мы садимся за стол, мы даже не задумываемся, что используем предметы, названия которых скрывают в себе сложные когнитивные механизмы! Язык живет в самых простых бытовых вещах, и иногда обычная суповая тарелка может рассказать о человеческом мышлении больше, чем толстый учебник