Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Смех и слезы

«Кричали "ура!", а потом ехали сажать картошку»: как в СССР отмечали Первомай и почему после демонстрации пахло портвейном и дворами

Александр Журавлёв (художник, 53 года) ходил на демонстрации вместе с отцом. Их «фишка» — грузовик, украшенный красными лозунгами, за которыми прятали «горячительное». «Своими собственными глазами видел однажды ящик портвейна. Потом все шли и кричали. Мне очень нравилось громко кричать». После прохождения колонны праздник превращался в обычную прогулку. Но главный аттракцион — когда диктор басом произносил название папиного завода, и все вокруг голосили особенно громко. Ради этого, наверное, и стояли на ветру. Людмила Сухова (музейный работник, 71 год) раскрывает оборотную сторону энтузиазма: *«В 1980‑е участие в демонстрации было обязаловкой, особенно для тех, кто занимал хоть какую-то значимую должность. Им нужно было явиться самим и обеспечить массовую явку. Но, конечно, участие – это ещё и повод собраться компанией и отметить».* Отмечать начинали уже в колонне — «для сугреву». А по окончании шествия расходились по компаниям. Александр Журавлёв выдаёт деталь, о которой обычно стыдли
Оглавление

Ящик портвейна на грузовике: 1980‑е

Александр Журавлёв (художник, 53 года) ходил на демонстрации вместе с отцом. Их «фишка» — грузовик, украшенный красными лозунгами, за которыми прятали «горячительное».

«Своими собственными глазами видел однажды ящик портвейна. Потом все шли и кричали. Мне очень нравилось громко кричать».

После прохождения колонны праздник превращался в обычную прогулку. Но главный аттракцион — когда диктор басом произносил название папиного завода, и все вокруг голосили особенно громко. Ради этого, наверное, и стояли на ветру.

Людмила Сухова (музейный работник, 71 год) раскрывает оборотную сторону энтузиазма:

*«В 1980‑е участие в демонстрации было обязаловкой, особенно для тех, кто занимал хоть какую-то значимую должность. Им нужно было явиться самим и обеспечить массовую явку. Но, конечно, участие – это ещё и повод собраться компанией и отметить».*

Отмечать начинали уже в колонне — «для сугреву». А по окончании шествия расходились по компаниям.

🚽 Миллионная — улица специфических запахов

Александр Журавлёв выдаёт деталь, о которой обычно стыдливо молчат:

«На демонстрациях никогда не было туалетов, но свернуть куда-то до Дворцовой было трудно, везде стояли серьёзные сотрудники. А вот после демонстрантам было послабление, и на Миллионной все (не взирая на пол) разбегались по дворам. Поэтому эта улица всегда пахла специфически».

Такова изнанка праздника: торжественные колонны, флаги, «ура» — и полная антисанитария в переулках. Впрочем, в те времена к таким мелочам относились философски.

🎨 Плакаты, фанерные «Мир» и голова Сталина

Студенты‑художники подходили к делу творчески. Вячеслав Бухаев вспоминает байку о скульпторе Михаиле Аникушине (авторе памятника Пушкину на площади Искусств). Когда тот учился во второй половине 1930‑х, они сделали из папье‑маше голову Сталина для первомайской колонны.

«По дороге штырь, на котором держалась конструкция, пробил темечко вождя. Если бы кто-то увидел, неизвестно, чем бы закончился тот Первомай… Но им как-то удалось замаскировать штырь».

В более поздние времена плакаты выдавались централизованно. Людмила Сухова уточняет: лозунги на древках несли в растяжку два человека, были и фанерные щиты со словами «Мир», «Труд», «Май». Добровольно тащить их желали немногие (только самые ответственные или идейные). После шествия атрибутику сдавали, но многие бросали где попало.

🥔 После «ура» — на картошку

Дмитрий Семёнов (ветеран пожарной охраны, 63 года) рассказывает о 1960‑х:

«Наша колонна формировалась в районе площади Восстания, потом мы шагали по Невскому. Пройдя Дворцовую, шли к грузовичку от маминого предприятия, складывали в кузов праздничные плакаты. Возвращались домой на трамвае, праздновали. На следующий день был выходной, и мы вместе с родственниками ехали за город сажать картошку».

Типичный советский май: один день — парад и застолье, второй — грядки. Ирония судьбы: лозунг «Труд» в выходные воплощался в полном объёме.

☢️ «Нас отговаривали, но я пошла»: Чернобыльский Первомай 1986‑го

Особняком стоит воспоминание Светланы Артемьевой (косметолог, 64 года). 1 мая 1986 года она жила в Сосновом Бору, муж работал на ЛАЭС и знал о катастрофе в Чернобыле.

«Я собиралась на демонстрацию с маленькой дочкой. Муж в этот день работал, нас отговаривал. Но я всё равно пошла».

День выдался дождливым. Говорили, что ветер принёс тучи со стороны Чернобыля. Вечером муж отругал Светлану и заставил постирать всю одежду, в которой они были на улице. «Ксюшин комбинезон я сразу закинула в стиральную машинку», — вспоминает она.

Этот Первомай стал последним, который отмечали с настоящей беззаботностью. Спустя годы выяснится, что радиоактивное облако действительно накрывало Ленинградскую область.

Сейчас 1 мая для большинства — просто дополнительный выходной, начало дачного сезона. Можно выдохнуть, уехать на шашлыки, никуда не спешить. Но есть в этих старых фотографиях и рассказах что-то щемящее: холод, толпа, портвейн, запах дешёвых духов и бензина, крики «ура» в честь неизвестного завода. Это была не просто «обязаловка». Это был ритуал, скреплявший людей.

Как вам кажется: мы потеряли что-то важное, перестав ходить на демонстрации, или обрели свободу не тратить время на формальности?

И главный вопрос: какой Первомай вы считаете настоящим — советский (с флагами и картошкой) или современный (с шашлыками и интернетом)?

Пишите в комментариях — давайте устроим честный разговор о праздниках, которые меняются вместе со страной. 🔥

Подписывайтесь на канал. Здесь мы считаем чужие годы и рассказываем, как не забыть свои корни. Подписка бесплатная, а информация бесценна. 👉 Подписаться