Чеховскую «Чайку» называют «самой загадочной пьесой мирового репертуара», между тем в интерпретации Пермского театра «У Моста» это очень прозрачная и атмосферная история с почти физическим ощущением погоды и времени суток от духоты летнего дня до озноба дождливого вечера. И ещё это очень писательская история. Наверное, даже больше, чем театральная.
Проблема становления молодого литератора Константина Треплева (Василий Скиданов) здесь раскрывается через отношения между персонажами, начиная от неразделённой любви и заканчивая ревностью к чужому успеху и славе. Вероятно, в этом можно обнаружить некоторую рифму и низвести жажду литературной славы до простого и естественного желания быть любимым, что свойственно всем нам. Но эту историю можно рассматривать и с других ракурсов.
Если бы я не занималась писательством, скорее всего, я бы в этом анализе иначе расставила акценты, но каждый зритель/читатель/слушатель воспринимает текст (чем бы он ни был) исходя из собственного опыта и стиля жизни. Поэтому я бы хотела обратить внимание на несколько довольно точных наблюдений – в пьесе и спектакле, – которые служат достоверности и кое-что рассказывают нам о писателях и писательстве.
Писательство как образ жизни окружено романтическим ореолом, что создаёт определённый фокус на представителях этого вида творчества – особенно успешных. Это хорошо видно в сцене, где Нина Заречная (Алёна Хорошая) впервые объясняется с Борисом Тригориным (Валерий Митин). Даже беллетрист (читай: ремесленник) в лучах литературной славы представляется чуть ли не пределом девичьих мечтаний. И хотя непродолжительный роман зрелого человека с молоденькой девочкой кажется если не противоестественным, то уж точно комичным, для самих персонажей всё по-настоящему. И даже если чеховский персонаж-беллетрист не является какой-то в самом деле масштабной личностью (чего нельзя сказать, например, о матери Треплева – Ирине Аркадиной (Мария Новиченко), которая обладает и стержнем, и характером), ему удаётся притягивать женщин. Учитывая, что со сцены мы почти не слышим его текстов (за исключением пары точечных фраз), сказать наверняка, хороши они или нет, мы не можем. Вполне возможно, что хороши очень. Хотя в данном случае, скорее всего, для раскрытия персонажа всё-таки важнее не писательское, а человеческое. И как человек Тригорин, прямо скажем, так себе.
А вот тексты Треплева со сцены звучат и как отрывок из пьесы в исполнении Нины Заречной, и как отдельные фразы самого прозаика, который ищет свежие формы среди блёклых штампов.
«Это что-то декадентское», – резюмирует Ирина Аркадина общее впечатление от пьесы Тригорина, и, как сейчас говорят: «В чём она не права?». Но с некоторой самоуверенностью мы можем тут заметить, что если не все, то многие так начинали. Вообще основная претензия опытных авторов к молодым обычно формулируется примерно так: уж, больно они мрачные и пессимистичные. Нам остаётся только заметить, что так было всегда.
И здесь появляется следующий вопрос. Наверное, тот самый, который и делает эту грустную комедию загадочной – почему Чехов не оставляет писателю шанса пережить страдания и стать действительно большим автором? Почему буквально накануне самоубийства наш герой только-только осознаёт, что все его вымученно-длинные описания «не то»? Что, как не любовные переживания – особенно от любви несчастной, не взаимной, – может быть лучшим топливом для автора. В конце концов, уместен вопрос, который писатель рано или поздно слышит от более опытных коллег – много ли он страдал? И могла бы родиться большая литература. Впрочем, и это суждение можно подвергнуть сомнению.
Автор: Марина Щелканова