Некоторым временем ранее…
Не менее красивая девушка, едва перепрыгнувшая отметку пятнадцатилетнего возраста, находилась на жутком погосте, где и был обнаружен изувеченный труп, а заодно и подозрительные колесики. Трясясь от суеверного страха и необъяснимых, до дрожи пугающих, ощущений, она сидела в облюбованной ею скромной сторожке, не смея высунуть носа, и не представляла, что же всамделишно следует делать. «Как же мне теперь поступить? - предавалась она тягостным думкам, не в силах найти приемлемый выход. - В Рос-Дилер мне обратно нельзя: не иначе тот «друг», - имела она в виду оставленное в отеле бездыханное тело насильника, - скоропостижно представился. Принимая во внимание, как я необдуманно «насветилась», того видеокамерами и так, вообще… меня, наверное, ищут, и, возможно, с собаками? Похотливого уродца мне нисколько не жаль; но вот загубить из-за него цветущую молодость – этому я нисколько не рада и пускать на самотёк свою будущность, конечно, не собираюсь. Однако и здесь, как оказалось, нисколько не лучше – сыро и холодно, голодно и промозгло, да ещё и кошмарные ужасы, что творятся на кладбище ночью…»
Додумать молодая красавица не успела, так как поблизости раздали́сь полицейские сирены, заставившие её окоченеть от естественного испуга и зажаться в тёмный угол ничуть не просторного помещения. Описывая внутреннее убранство, следует указать, что, кроме ветхого стола, похожего стула и лежавшего на полу засаленного матраса, здесь присутствовала кирпичная, чадившая смрадом печка, и не виделось никакой посуды. «Неужели меня уже вычислили? - стучало в висках неприятной мыслью. - Но как они могли… так быстро? Нет здесь, наверное, что-то другое?» Уверовав в последнее размышление, Юла неторопливо выбралась из ненадёжного, ничуть не спасительного, убежища и, слегка пригнувшись (словно её кто-нибудь мог увидеть), приблизилась к единственному окошку; оно выходило на северную часть могильных захоронений. Так получилось, что покосившаяся постройка, одноэтажная и бревенчатая, находилась прямо посередине погоста, построенная намерено, чтобы некогда проживавшему в ней ответственному смотрителю удобнее было следить за порядком, поддерживаемым на вверенной территории.
Что светозвуковая иллюминация устроена сейчас вовсе не для неё, кареглазая плутовка поняла едва ли не сразу, лишь приблизилась к квадратному проёму и выглянула на улицу. Что же представилось её тревожному взору? Примерно метрах в двухстах (может, чуть больше?) от места, где располагалась старенькая сторожка, возле одной из могил происходила какая-то излишне активная деятельность. Рядом собра́лись несколько сотрудников в полицейской форме, а также двое гражданских, скорее всего каких-то рабочих; последние активно орудовали лопатами, откидывая в сторону рыхлую землю. «Очевидно, раскапывают могилу? - еле слышно шептала сообразительная девчушка, наблюдая за происходящими неподалеку тщательными раскопками. - Что такое поведение значит? - она просветлела. - Что я им нисколько не интересна». Теперь можно было бы облегчённо выдохнуть, так как становилось понятно, что «торжественная процессия» прибыла сюда совсем не за хитрющей плутовкой.
Однако человеческая природа, а в особенности юной, да ещё и любознательной, девушки, устроена интересным образом: осознав, что грозная опасность в некотором роде для неё миновала, молодое сознание начинает искать ответы на вопросы попутные. «Что, стесняюсь поинтересоваться, они здесь всё-таки ищут?» - подумала дотошная бестия, загораясь естественным любопытством. Увлекаемая навязчиво посетившей идей, она непременно решила выяснить, что же явилось основной причиной не бывалого раньше особенного ажиотажа. Охваченная неотвратимым желанием, но минуту всё же посомневавшись, Лисина решительно направилась к выходу, намереваясь подобраться поближе и добросовестно рассмотреть, что там происходит. Её очень заботило, чем в мрачном, с философской точки зрения пустынном, месте занимаются неожиданно прибывшие правоохранительные сотрудники. Но! Едва она прикоснулась к дверной металлической ручке, деревянная створка распахнулась сама, и перепуганная красавица лицом столкнулась к лицу с немолодым полицейским, одетым в форменное обмундирование капитана полиции. Вошедшим оказался участковый Казаков Максим Константинович, закреплённый обсуживать угрюмое, едва ли не страшное место; невеселым видом он ещё больше подтверждал общее гнетущее настроение. На вид ему давно уж исполнилось тридцать пять лет, но выглядел он подтянуто, выделялся стройной фигурой, гармонично сочетавшейся со средним ростом, чуть-чуть не достигавшим высокого; лицом, несмотря на первое впечатление, обладал выразительным и приятным (в основной части оно было круглым и лишь несколько вытягивалось к выступавшему подбородку); серо-голубые глаза излучали не очень далёкий ум и в большей степени были наполнены непререкаемой исполнительностью; между прямым, чуть выпиравшим, носом и широкими, несколько вздёрнутыми губами располагались густые усы, отличавшиеся иссиня-чёрной окраской. Как и обычно, в случае совершения преступления, руководитель следственной группы отправил его производить обход территории, прилегавшей к месту случившегося события.
В тот самый момент, как только они неожиданно встретились, первым, естественным, движением Юлии было резко метнуться в сторону, будто неоправданная реакция смогла бы ей хоть чем-то помочь – она находилась в узком пространстве, замкнутом по окружному периметру. Напуганная девушка меньше всего думала о сокрушительной неудаче и, как загнанный в норку злобный зверёк, устремилась в дальний угол сторожки, где, скорчившись, села, зло «зыркая» хищными глазками; она с ненавистью поглядывала на внезапно появившегося гипотетического врага. Полицейский и так не дал бы ей вероятности скрыться и обязательно предложил бы проследовать к общему собранию опергруппы, чтобы дать надлежащие случаю детальные пояснения и чтобы ответить на некоторые интересующие вопросы. При возникшем, крайне неестественном, поведении он только больше напрягся, и даже потянулся правой рукой к кобуре с пистолетом.
- Мне пятнадцать лет, дядя, - опережая прискорбные события, сметливая плутовка выдала не достигший совершеннолетия возраст (она уже имела дело с полицией и являлась прекрасно осведомленной, что как бы запрещает применение огнестрельного оружия, способного причинить как саму смерть, так и значительные увечья).
Предприимчивый, вовремя прозвучавший, окрик сработал: законом «О полиции», действительно, предусмотрено жестокое табу на использование любых предметов, способных причинить ей тяжкие повреждения «…в отношении несовершеннолетних, когда возраст их очевиден или известен...»; в отношении продуманной кареглазой красавицы уголовным законодательством закрепленные ограничения были предусмотрены в полном объеме, но волновали они отчаянную плутовку постольку, поскольку ей необходимо было любыми путями вырваться и выскочить из дома на улицу. Вдохновлённая немаловажной причиной, она полезла миленькой ладошкой в дамскую сумочку, намереваясь извлечь наружу спасительные ключи, уже сослужившие отличную службу; теперь на них имелось ещё и некое дополнение, значительно увеличивавшее их действенную боеспособность. Новым оружием являлась обыкновенная маленькая крестова́я отвертка, с одной стороны закругленная под заточку, с другой – снабжённая перпендикулярно приделанной перемычкой; она позволяла увеличивать весомость оказываемого воздействия. Вооружившись опасным предметом, прочно зажатым в правой руке, отважная, не знавшая страха, Юла намеревалась – пробить! – себе путь к священной свободе.
Она начала орудовать, когда блюститель порядка приблизился к ней на расстояние, едва ли доходившее до сорока сантиметров. Одарив нежданно появившегося врага ненавистным взглядом, Лисина резко выпрыгнула из сидячего положения и, объятая безотчётной решимостью, бросилась на возникшее на пути живое препятствие, намереваясь вонзить ему новое орудие прямиком в раскрасневшееся лицо.
- Лучше пусти! - кричала красавица в гневе, всё более растворяясь в безудержной ярости. - Убью, «поганого гада»! Не становись у меня на пути!
Как полицейский не выглядел глуповато, долгий послужной список свидетельствовал, что в ситуациях, приближённых к возникшей, он обладает немаленьким опытом. В чём моментально развеял любые сомнения, успешно перехватив вооружённую маленькую ладонь.
- Не суетись ты так, отчаянная чертовка, - сопровождал он проводимый приём спокойным, уравновешенным голосом, заламывая девчачье запястье, - всё равно проиграешь. И потом… я абсолютно не понимаю: к чему так себя вести, если ты ни в чём не повинна? Значит, за тобой есть что-то такое, чего тебе непременно хотелось бы скрыть. Заметь, любая неправдивость всегда подогревает дополнительный интерес – тем более к незнакомой особе! – и заставляет провести непременное задержание. Плюс ко всему – нахождение в необычном месте…
Казаков сумел наконец скрутить вертлявую бестию, ошалевшую и брыкавшуюся, беспрестанно колотившую его как сжатыми в кулачки руками, так и прекрасными ножками. Хотя для окончательной победы ему пришлось повалить непримиримую соперницу на́ пол, перевернуть спиной кверху и, заломив назад прелестные локти, застегнуть стальные наручники.
- Ну вот и всё, - произнёс участковый запыхавшимся голосом; что ни говори, он очень устал в борьбе с молодой, наиболее подвижной, соперницей, никоим образом не желавшей подчиняться сотруднику правоохранительных органов, - и стоило столько сопротивляться? Как не крути, а всё едино вышло по-моему.
- Ты за это ответишь, «подлый ментяра», - зло прошипела Юлия, уподобляясь ядовитой гадюке, - ты ещё не знаешь, с кем сейчас связываешься? Да у меня – такие! – знакомые, что – завтра! – ты уже не работаешь.
- Знала бы ты, вредненькая чертовка, сколько раз за долгие годы службы я слышал о завтрашнем увольнении, - промолвил бравый мужчина, растягиваясь в ироничной улыбке; он помог захваченной пленнице подняться на ноги и сопроводил её к выходу, - но, как видишь, до сих пор работаю и уходить покамест не собираясь. Вот ты попала конкретно, и я «оченя» удивлюсь, если ты не отправишься и далеко, и надолго.
- Да?! - ответила бойкая девушка точно такой же мимикой; она продолжала пытаться вырваться, периодически дёргаясь в сторону и напрягаясь всем бесподобным станом. - Ты, дядя, случайно «ни уху е́л», чтобы высказывать мне подобные предложения? Сам, гляди, не окажись в «местах не столь отдаленных». За что? За явное превышение «ментавски́х» полномочий, применив к пятнадцатилетней девочке металлические браслеты.
- Иди уже, - повелительный офицер слегка подтолкнул пленённую девушку, - я смотрю, что, как и все остальные, ты у нас слишком умная. Хорошо, - у участкового получилось выпроводить строптивую невольницу из жилища на улицу, - пусть пока будет так, но, как и обычно случается, я посмеюсь над твоими угрозами, когда ты окажешься в малолетней камере.
Полицейский прекрасно понимал, что в отношении несовершеннолетних (если за ними не тянется особо тяжкого преступления) никаких жёстких мер, повлекших бы тюремное заключение, конечно же, применяться не будет; но и вот так просто, ничего не отвечая, спускать юной нахалке беспардонное поведение он также не собирался. Через пять минут нелёгкого пути, прошедшего во взаимных словесных перепалках, оскорблениях и угрозах, разносторонние спутники приблизились к остальным участникам следственной группы.
- Эге-е, - едва окинув дерзкую девушку, промолвила старшая СОГ (молодая симпатичная женщина, одетая в форменное обмундирование следственных органов, отличавшаяся высоким ростом и чуть располневшей фигурой, возрастом перевалившая за тридцать шесть лет), - пойманная дамочка, оказывается, в розыске. Ты знаешь, Казаков, что задержал сейчас наиопаснейшую преступницу, - последняя формулировка давалась с некоторой долей иронии, которую следователь незамедлительно потрудилась разъяснить, немного поуспокоив унылую, почти отчаявшуюся, красавицу: - Она ведь чуть-чуть не отправила на тот свет почтенного джентльмена, прибывшего к нам в город просаживать нажитые денежки. Поганенькая вертихвостка оставила на его бестолковой черепушке огромную шишку; она отличается необычайным уродством и подвигла раненого хозяина обратиться в полицию – потребовать свежей, молоденькой крови. Вези её сразу в отдел, а то, я вижу, она слишком бойкая… ещё возьмёт да сбежит, а нам хоть чего-то надо предоставить для – не совсем! – отрицательного отчёта.
В тот же момент рабочие люди, приглашённые усердно копать, аккурат закончили те тщательные раскопки. Наткнувшись на что-то ужасное, они повыскакивали наружу, а затем прямо тут же, возле могилы, стали активно очищать сковавшиеся неприятным спазмом чувствительные желудки. На какое-то время все остальные участники застыли на месте; но длилась всеобщая оторопь буквально минуту, после чего и следователю, и всем другим членам следственной группы, в том числе и участковому, ни на шаг не отпускавшему от себя пленённую девушку, нестерпимо захотелось выяснить, что же стало отвратительной причиной необычного, если не странного поведения. Не торопясь, и полицейские офицеры, и молодая невольница приблизились к жуткому месту; они ожидали увидеть нечто, что повергнет их в мистический трепет и отразится на моральном состоянии аналогичной реакцией, какая случилась у двух основных рабочих, усердных копателей.
Похожим чувством охватилась и пронырливая плутовка Лиса, в силу юного возраста переживавшая гораздо больше, пока подвергалась пытке «ожиданием неизвестного». Истинная её реакция, в отличии от более зрелых мужчин, оказалась совсем не такой, какой ей предполагалось, когда, крепко привязанная к сотруднику внутренних органов, она приблизилась к краю спускавшегося книзу почвенного отверстия. Там виделся (как бы это получше сказать?) вскрытый участок могилы, выставлявший на всеобщее обозрение множественные останки; они представлялись неопределенной формой, длиной да размерами и издавали неприятную, просто жуткую, вонь, спазмом сжимавшую лёгкие. У некоторых вмиг вывернулись наружу излишне отзывчивые желудки – омерзительный запах вынуждал всех отскакивать прочь. Юля, привыкшая свободно переносить вонючий смрад и много хуже (когда начинала бродяжничать и волей-неволей пересекалась с гнилыми бомжами), чуть-чуть поморщилась и вместе с участковым, также не сражённым отвратительным ароматом, спокойно оставалась стоять на краю вырытого земляного отверстия. Вдруг! Указывая вниз свободной рукой, она неожиданно вскрикнула:
- Глядите, глядите: там внизу ещё и какое-то маленькое колёсико!
Дальше пришлось трудиться и разгребать лопатами уже оперативным сотрудникам, более приспособленным к созерцанию человеческих трупов. Постепенно они извлекли на Божий свет и общее обозрение все те жутковатые предметы, что впоследствии начальник управления перечислит высокопоставленной сотруднице, прибывшей из столичного региона и облечённой в генеральское звание. Казаков, получив конкретное указание, не позабыл увлечь за собой крепко прикованную пятнадцатилетнюю девушку и направился в отдел внутренних дел, чтобы провести подробное разбирательство; оно требовалось по неприятному заявлению, поступившему от одного «достопочтенного гражданина», жестокого избитого и пожелавшего соответствующего возмездия. Обычно материалы, собранные в отношении малолетних преступников, поручаются сотрудникам по делам несовершеннолетних, но, ввиду их полного некомплекта, скомпонованные документы до сих пор находились в кабинете дежурной части. «Отъявленную преступницу» задержал участковый – вот ему-то и поручили доводить до конца непривлекательное расследование; оно невыразимо объёмное по работе, но не давало никакого серьёзного результата.
Максим Константинович (как он велел себя называть) вызвав у недовольной подопечной недружелюбную, скорее презрительную, усмешку, провёл задержанную плутовку в служебное помещение. Поставив перед ней непрочный, заранее непривлекательный, стул, расположил его с расчётом, чтобы она оказалась как раз напротив его стола. Дальше уселся «шить» ей нехорошее, едва ли не прискорбное дело. Предварительно, как требуют установленные правила, он удосужился досмотреть дамскую сумочку самоуверенной пленницы. К великому удовольствию, обнаружил паспорт, выданный на имя Лисиной Юлии Игоревны; а значит, с одной проблемой было покончено сразу – личность считалась целиком установленной. Из весомых доказательств у сотрудников полиции имелись лишь сведения, полученные с видеокамер; они если что и передавали, то одну эффектную внешность и исключали предоставление важных анкетных данных. Хитроумная чертовка (как полицейский нисколько не сомневался, основываясь на сделанных наблюдениях), дабы уйти от уголовной ответственности, могла наговорить чего ей было угодно. Положив личностный документ на стол и оставив в развернутом виде, усердный офицер принялся аккуратно заполнять лицевую часть официального протокола. Внешне изображая скучающий вид, юная бесовка украдкой посматривала на «зловредного негодяя», ограничившего её неприкасаемую свободу, с выражением нескрываемой ненависти; она уподобилась пойманному зверьку, без его прямого согласия вырванному из дикой природы.
- Что мне за это будет? - не выдержав гнетущего напряжения, поинтересовалась неусидчивая плутовка, придав себе грубоватую интонацию. - Как я поняла, старый придурок не убит, а значит, и причин для моей непременной посадки у вас не имеется. И вообще! Вы, господин полицейский, не имеете права допрашивать меня без присутствия адвоката и моих непосредственных попечителей.
- Правильно говоришь, - сохраняя видимое недружелюбие, согласился с ней участковый, - вот мы и поступим сейчас по закону: во-первых, дождёмся представителей опеки и попечительства, государственного защитника; во-вторых, оформим придирчивое дознание; в-третьих, определим тебя на тридцать суток в центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей, или по-простому ЦВСНП. Надеюсь, тебе там очень понравится. Говоря об особенностях непривлекательного места, любые передвижения там осуществляются исключительно строем, на окнах установлены металлические решетки, а главное, с тебя моментально сбреют каштановые, невероятно шикарные, волосы.
От последних слов правая рука бесподобной красавицы как бы сама собой потянулась потрогать роскошные пряди – она проверила их сиюминутную целостность. Убедившись, что пока ещё на месте, недовольная пленница невольно насторожилась, а после не вела себя уже настолько уверенно. Вкрадчивым, где-то интриговавшим, голосом Лисина попыталась разъяснить неоднозначную ситуацию, а заодно и попыталась внести предельную ясность, но исключительно с собственной точки зрения:
- Странное же у нас правосудие? Значит, меня, пятнадцатилетнюю девушку, собирается изнасиловать престарелый насильник-маньяк, причём добивается интимной близости настолько настойчиво, что я от него едва смогла вырваться, так меня же за непоруганную невинность ещё и в «каталажку» упрячут – так, что ли, у нас получается?
- Возможно, ты сейчас и права, - вдруг совершенно другими глазами, несколько удивлёнными, отчасти сочувственными, посмотрел на неё участковый; на миг он оторвался от аккуратных записей, - и случилось так, как ты сейчас говоришь. Озвученные обстоятельства нам до сих пор открыты не были. Потерпевший представил вполне логичное объяснение, изобличавшее в совершении вероломного нападения конкретно тебя, а не кого-то иного. Вполне естественно, он ни единым словом не коснулся озвученных тобою значимых обстоятельств.
- Да?.. - скрестив волевые руки и состроив презрительную гримасу, кареглазая бестия приготовилась слушать искажённую версию, лживую, вовсе не достоверную. - Действительно? И что же, стесняюсь я поинтересоваться, подлый мерзавец вам обо мне сверхъестественного напел?
- Всё очень просто, - не стал полицейский скрывать основную суть фатального обращения; к наступившему мгновению он успел закончить заполнение анкетной стороны служебного протокола, - по предоставленным им первичным сведениям – что, соответственно, подтверждается и заснявшим вас видеонаблюдением – он, нечаянно оказавшись в состоянии немалого алкогольного опьянения, посчитал, что сможет воспользоваться твоими сопроводительными услугами. По приведённым им убедительным заверениям обиженный заявитель даже и не догадывался, сколько в действительности тебе исполнилось лет. Заключив самый простенький «договорчик», он пообещал, что если ты доставишь его до номера в целости и сохранности, то в сердечную благодарность получишь всю означенную в соглашении валютную сумму; она равнялась, как я понял, ста пятидесяти американским долларам. Так, в принципе, вы и поступили, и, отлично справившись с возложенной задачей, ты приняла от него кредитную карту; затем с неё обналичилась оговоренная с доверительным поручителем нормальная компенсация. Однако! Он утверждает, тебе показалось мало и ты стала требовать от него какую-то непонятную, чисто левую, премию. На почве существенных разногласий у вас произошло некоторое недопонимание, переросшее в скоротечный конфликт. Воспользовавшись его престарелым, едва ли не беспомощным состоянием, ты ударила неуклюжего бедолагу чем-то тяжёленьким по затылку, после чего бесследно, беспардонная, скрылась. Как стукнутый мужчина «между строчек синий платочек» нам сообщает, он и не стал бы вроде к нам обращаться, но к неприятному поступку его вынудили следующие телесные повреждения: сотрясение головного мозга; а главное, безобразная шишка, испортившая его холёную голову. Всё вышеозначенное говорит, что совершенное тобою злокозненное деяние – а ты, как ни крути, учинила нетяжкое преступление – не подпадает под возраст, необходимый для привлечения к уголовной ответственности…
- Но даёт вам полное право поместить меня в детский приёмник, - договорила за полицейского совсем неглупая девушка, - чем вы все сейчас и займётесь, чтобы избежать ненужных, более крупных, проблем. Правильно, так и делайте! Проще всего, засадить за детдомовскую решётку несмышлёного, не умеющего постоять за себя, ребёнка, - она изобразила покорную мимику (она отлично передавала отчаянность положения) и махнула в сторону доставшегося ей полицейского дознавателя: - «Хрен» с вами – творите, «лять», что хотите.
