Она работала в огромном, скучном офисе с серыми стенами, белыми лампами и людьми, которые разучились улыбаться ещё в прошлом десятилетии (описанная история фантазийная, все совпадения случайны). И чуть ли ни каждый день, ровно в три часа дня, её коллега-соседка должностью выше (женщина лет пятидесяти с вечным запахом дешёвых духов и привычкой громко жевать яблоки) начинала ей рассказывать о том, какая она молодец, какая умница, какая незаменимая. Не в ответ на что-то, не за конкретные заслуги дня, не за перевыполненный план, а просто так, как будто ей нужно было это произнести, как будто без этих слов что-то привычное начинало расползаться.
И она улыбалась, кивала, благодарила, хотя внутри, где-то под ложечкой, уже давно поднималось то, что она называла раздражением, хотя, по сути, это уже давно была жгучая злость. Прямая, ясная, без оправданий.
Но она не могла сказать: «Перестань». Не из-за того, что боялась увольнения, нет. Она знала, что справляется лучше многих. Не могла, потому что внутри сидел старый, знакомый с детства голос с интонациями бабушки, воспитывающей её после смерти родителей. И этот голос говорил: «Хорошие девочки не злятся. Хорошие девочки терпят. Хорошие девочки улыбаются, даже если им неприятно».
И она терпела. Три года. День за днём, с этими звуками жеванием яблок и бесконечным «Ты умница, ты справишься, я в тебя верю», которое постепенно становилось пустым, как фраза, сказанная по привычке. Она продолжала улыбаться, поскольку не очень понимала, что будет, если однажды не улыбнётся.
Потом соседка ушла на больничный. Без неё стало спокойнее. Настолько спокойнее, что в какой-то момент она поймала себя на том, что находится в комфорте и ничего не опасается.
На третий день она заметила, что у неё не болит голова. Не ноет затылок, как обычно к середине дня. Не тянет шею. Не сжимается между лопатками. Сначала она даже не связала это со спокойствием, просто отметила как странность, как случайность, на которую не хочется обращать внимания.
А потом поймала себя на том, что сидит ровнее. Что челюсть не сжата. Что дыхание свободнее, чем обычно.
И тогда её осенило...
Она села на стул посреди опустевшего уже к вечеру офиса и заплакала. Негромко, без надрыва, просто из-за ясности, в которой так чётко стало видно, как много в её дне занимало то, что она даже не считала чем-то значимым. Как каждый раз, когда она слышала «Ты умница», в теле что-то незаметно напрягалось. И напряжение накапливалось.
Соседка вернулась через неделю. Всё вошло в прежнее русло — яблоки, слова, духи, интонации. Только теперь это уже невозможно было не замечать.
Она пришла ко мне и сказала: «Я устала делать вид, что мне подобное приятно».
Мы начали с простого. С маленьких ситуаций, где раньше она автоматически соглашалась с тягостным. С возможности остановиться и заметить, что ей сейчас не подходит. Так, например, она однажды вернула заказ в кафе, когда в салате обнаружила недостаток ингредиентов. Потом, правда, некоторое время ходила с ощущением, что сделала что-то лишнее. Изменения редко бывают кардинальными в момент. Они идут постепенно. Ещё она отказалась задержаться на работе «…всего на полчаса» и поймала себя на том, как непросто пока выдерживать чужое недовольство, даже если оно едва заметно.
Но через определённый период появилось другое ощущение — не резкое, не победное, но более устойчивое. Ощущение, что она может выбирать, отказываться, отстаивать свои границы.
Через полгода она сказала коллеге: спокойно, без напряжения, но достаточно прямо: «Слушай, мне не подходят такие комментарии. Давай просто работать». Та сначала обиделась, стала отстранённее, держалась на расстоянии. Через несколько дней напряжение спало, и общение стало проще — без этих постоянных фраз из позиции сверху, которые раньше заполняли всё пространство.
И головные боли почти исчезли. Не сразу и не полностью, но стало заметно легче.
Если вы узнаёте в этом не детали, а общее своё состояние (когда снаружи всё выглядит неплохо, но внутри постепенно накапливается напряжение, не находящее выхода), свойственное взрослым «хорошим девочкам», важно не доводить до той точки, когда организм начинает реагировать болью.
Злость сама по себе не разрушает отношения. Но когда ей не находится места, она всё равно остаётся, только проявляется иначе.
И тогда вопрос не в том, чтобы научиться злиться правильно, а в том, чтобы начать замечать, где вы соглашаетесь, когда всё внутри протестует, и что происходит с вами в этот момент.
С чего вам было бы проще начать — с малого «нет» в достаточно безопасной ситуации или с записи к психологу?
Статья Дневник эмоций: как и зачем его вести нешаблонно
Статья В виде лекарства: как письменная практика помогает выпустить боль?
Статья Когда тело говорит о душевной боли: примеры психосоматических проявлений
Автор: Нестерова Лариса Васильевна
Психолог, Очно и Онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru