Я был совершенно жив, но моя девушка повела меня в горы, чтобы показать две мои могилы
Все началось с маленьких красных ниток на кончиках пальцев.
Я сидел в кафе со своей девушкой. Небольшое уютное место на главной улице нашего тихого горного городка. День был самый обычный.
Поздняя осень уже почти вступила в свои права: листья желтели и краснели, воздух становился резким и холодным, так что горячий кофе был очень кстати.
Я поднял чашку, не договорив фразу, и заметил их.
Маленькие красные нитки, прилипшие к кончикам пальцев.
Девушка спросила, все ли со мной нормально. Видимо, она заметила, как я прищурился.
— Да, — сказал я. — Просто какие-то красные нитки на руке.
Она тихо хмыкнула и спросила, откуда они могли взяться.
Я ответил честно: понятия не имею.
Я не трогал ничего красного. Стулья и стол были из обработанного металла. Чашка белая. Одежда? Синие джинсы и черная футболка.
Я был озадачен, но не встревожен. Просто стряхнул эти крошечные волокна — они легко отвалились — и вернулся к обычному дню.
Но вечером, когда мы пришли домой с пакетами из магазина, я заметил, что они появились снова.
Я поставил продукты на кухне и уставился на свои пальцы.
Она снова это заметила.
— Наверное, у тебя что-то в карманах, — сказала она.
Я, конечно, вывернул карманы.
Достал кошелек, телефон, ключи и комочек пыли.
Но ничего, что могло бы давать красные нитки.
Мы оба пожали плечами и разложили продукты. Потом легли спать.
В постели, когда мы лежали рядом, я никак не мог сосредоточиться на телевизоре. Просто смотрел в стену и думал об этих красных волокнах.
Моя девушка к тому моменту уже почти умела читать мои мысли. Она сонно обняла меня и пробормотала:
— Может, ты просто расходишься по швам.
Она любит шутить, я это понимаю.
Но именно эта фраза прозвучала очень... странно.
Я вообще человек тревожный, поэтому решил, что просто накручиваю себя, и попытался уснуть.
Ночь выдалась тяжелой. Снились странные сны.
Наверное, ее фраза зацепила меня, потому что мне приснилось, будто из моей правой ладони тянется красная нить.
Сон был обрывочный.
Я помню, как нить вытекала из руки. Разматывалась куда-то в темную пустоту.
Боли вроде не было. По крайней мере, я ее не помню.
Помню только, как сам распускался. Понемногу. Пока все, чем я был, не вытянулось из меня по этой красной нитке.
Проснулся я, мягко говоря, в странном состоянии.
И да, нитки снова были там.
Теперь они прилипли не только к кончикам пальцев, но и к ладоням.
После такого сна меня пронзило неприятное, почти суеверное чувство.
Я вскочил с кровати и сонный поплелся в ванную, чтобы смыть нитки. Они снова легко смылись.
За завтраком девушка, видимо, поняла, что со мной что-то сильно не так. Наверное, по тому, как я сидел, сгорбившись.
Она взяла меня за руку, сжала ее и сказала:
— Знаешь, в горах есть одна тропа, по которой мы еще не ходили. Я слышала, она ведет к маленькому озеру. Хочешь сходить? Может, тебе станет легче.
Когда я отпустил ее руку, то увидел, что несколько красных нитей с моей ладони перешли на нее.
Она тоже заметила.
Смахнула их, встала и улыбнулась своей красивой широкой улыбкой, будто это вообще не имело значения.
— Когда? — спросил я.
— Когда захочешь, — ответила она мягко, почти напевно. — Просто скажи.
Потом она легко ушла из кухни, оставив меня смотреть на багровые волокна на ладонях.
Я решил хотя бы проверить очевидное.
Может, это какая-то медицинская проблема, хотя я не представлял, что может заставить человека выделять красные нитки. Но я все равно вбил свой «симптом» в Google.
Ничего подходящего не нашлось.
Совсем.
Я закончил завтрак и вышел в гостиную.
Девушка, похоже, уже ждала меня. На лице у нее была почти восторженная улыбка.
Нетерпеливая.
Шире и радостнее обычного.
— Ты так хочешь пойти в поход? — спросил я.
Она хихикнула и почти пропела:
— Я просто очень хочу показать тебе это место. Оно правда классное. Думаю, оно поможет тебе отвлечься.
Я приподнял бровь.
— Ты уже там была? Когда?
Она только пожала плечами.
— Да так, давно.
Я сказал, что подумаю, и что пока выйду подышать воздухом.
Уже у двери я остановился и обернулся.
Мне было очень не по себе, но я все же спросил, как называется озеро.
Она радостно назвала странное, почти скандинавское имя.
Озеро Эфинлигр.
Когда я спросил, где оно находится, она будто ушла от ответа.
— Да там, тропа недалеко от города.
Сбитый с толку и тревожный, я поблагодарил ее и вышел.
В тот день я просто ходил по улицам.
В ее поведении явно что-то изменилось. Обычно она была тихая, мягкая, спокойная. Такой бодрой, почти сияющей радости я в ней почти никогда не видел.
Я сделал единственное, что пришло в голову: достал телефон, чтобы найти это озеро.
Сначала пришлось снова смахнуть с липких ладоней все множащиеся красные волокна.
Но еще до того, как я открыл поиск, заметил: нитки уже ползут выше, к запястьям.
Я выругался и начал бешено стряхивать их.
Дыша тяжело, поднял телефон и вбил название: «Lake Aefinligr».
Результат был один.
Озеро в Норвегии.
Мы живем в Колорадо.
В Колорадо такого озера не существовало.
Домой я вернулся ближе к середине дня.
И увидел, что она уже собирает вещи для похода.
Треккинговые палки, вода, компасы, рюкзаки — все было в машине и готово к выезду.
— Эй, — сказал я. — Не поздновато для похода?
Она посмотрела на меня сияющими глазами.
В этом взгляде было что-то темное, звериное.
— Нет, — сказала она. — По-моему, самое время. Давай, я покажу тебе, где тропа.
Я был ошеломлен.
И все равно чувствовал, что простое «нет» здесь не поможет.
Я смотрел на нее с открытым ртом, пока она садилась за руль.
Я хотел уйти. Хотел убраться к черту от всего этого.
Но застыл.
Застрял в моменте.
Не знаю почему и не знаю, что заставило меня это сделать, но в итоге я молча сел на пассажирское сиденье и пустым взглядом уставился в окно, когда мы поехали.
Дорогу я почти не помню.
Помню только, что волокна становились невыносимыми. Стоило смахнуть их, как через пару минут они появлялись снова.
И теперь они раздражали кожу.
Будто насекомые выползали из меня. Из-под кожи. Словно я был муравейником, а они — муравьями.
Я начал чесаться, и от этого стало только хуже.
Кожу начало жечь.
— Не делай так, — сказала она.
И посмотрела на меня с кривой, хитрой усмешкой, чуть наклонив голову, как сова.
Будто знала что-то, чего не знал я.
Признаю, я слишком боялся спросить, что она имеет в виду. Спросить, что она вообще знает.
Я хотел успеть спросить, пока не стало поздно.
Но когда мы проехали край города, я понял: поздно уже стало.
Так что я загнал этот холод внутрь и глубже вжался в сиденье.
Тропа оказалась довольно близко.
Среди густого хвойного леса, который поднимался по горному склону, на старой грунтовой дороге чуть в стороне от шоссе был небольшой съезд. От него начиналась неприметная тропинка без указателей.
Она припарковалась.
Потом одним плавным, почти нечеловеческим движением повернула ко мне голову.
На губах у нее была самая широкая улыбка, какую я когда-либо видел.
Огромная.
Голодная.
Ненормальная.
Дыхание у меня участилось. Ладони вспотели, и волокна прилипли к коже.
— Что... что это такое? — пробормотал я.
Сохраняя эту красивую и пугающую улыбку, она самым мягким голосом, какой я только слышал, сказала:
— Мы идем гулять, глупый.
Меня замутило.
Казалось, еще секунда — и меня вывернет.
Она выбралась из машины, двигаясь все так же по-звериному. Прижав руки к бокам, почти радостно обежала машину, чтобы открыть мою дверь.
Когда дверь распахнулась, она опустилась на четвереньки, вонзила пальцы в землю, покрытую сосновыми иглами, и медленно поднялась во весь рост. Грязь сыпалась сквозь пальцы ей на лицо.
— Ты меня до жути пугаешь, — сорвался я.
Обычно если я резко с ней говорил — а случалось это редко, — она могла расплакаться.
Но сейчас она просто улыбалась.
И улыбалась.
И улыбалась.
— Возьми палку для ходьбы, глупый! — сказала она и отскочила в сторону, будто танцуя.
— Нет! — крикнул я. — Все, хватит. Я еду домой. А ты можешь ехать со мной или не ехать, мне уже все равно. Мне нужен врач. И тебе тоже.
Ее танец мгновенно оборвался.
Она резко развернулась на пятке, стоя на одной ноге, наклонилась вперед и улыбнулась хитрой, голодной улыбкой.
— Ты всегда говоришь что-то такое, — сказала она. — Никогда не помогает.
Лед.
Я почувствовал лед прямо в сердце. Он стек по венам вниз, в живот.
Я нахмурился и бросился к водительской двери. Нажал кнопку запуска, решив, что сейчас же уеду отсюда.
Машина не отреагировала.
Я нажал снова.
Машина тихо стояла на месте.
Будто кто-то запретил ей заводиться.
Краем глаза я заметил ее.
Она наклонилась ближе с тем самым взглядом.
— Видишь? — сказала она.
Я уже потел так сильно, что пот попадал в глаза.
А в каплях были маленькие красные нитки.
Я стер их, размазав по лицу новые волокна с ладоней.
Дыхание стало дрожащим. Я просто хотел домой.
Я так сильно хотел домой.
И, как я уже говорил, она словно умела читать мои мысли. Словно была не просто рядом, а внутри моей головы.
Я чувствовал ее там.
Как она читает.
Смотрит.
Трогает.
Проверяет.
— Мы скоро поедем домой, — сказала она. — Но сначала нам надо посмотреть озеро.
Из меня вырвался самый жалкий, испуганный звук в моей жизни.
Пальцы побелели на руле. Зубы сжались так, что заскрипели. Я даже почувствовал, как по щеке потекла слеза.
Мне никогда еще не было так страшно.
А она все это время стояла рядом, улыбалась и наклонялась так близко, что я чувствовал ее сладкое дыхание.
Дрожащими губами я сумел выдавить:
— Обещаешь? Обещаешь, что мы вернемся домой?
Она наклонилась еще ближе.
Так близко, что мне показалось, я слышу ее сердцебиение.
Вернее, оба сердца.
— Как всегда, — сказала она. — Если пойдешь со мной, обещаю.
— О боже, — прошептал я.
И тут она сделала самую странную вещь.
Наклонилась к моей щеке и слизнула слезу, которая стекала по лицу.
Это была не моя девушка.
Или, может, все-таки она.
Кем бы она ни была, это был хищник.
До этого момента я никогда в жизни не чувствовал себя добычей.
Теперь понял, что это значит.
Я сделал глубокий болезненный вдох, облизнул потрескавшиеся губы и молча кивнул.
— Хорошо, — прошептала она.
Она взяла меня за руку и вытащила из машины.
Мы не взяли ни рюкзаков, ни воды, ни палок.
Она просто потянула меня в лес, пока ночь опускалась на землю.
Она ни разу не отпустила мою руку.
И не позволяла отпустить ее.
Хватка была железной. Жесткой. Требовательной.
И странным образом в этих темных, залитых лунным светом лесах это давало мне какое-то больное ощущение безопасности.
Если вокруг и были другие хищники, я их не боялся.
Потому что куда более серьезный хищник уже держал мой разум.
Она оборачивалась ко мне с искривленными улыбками, пела, напевала что-то призрачное, будто ей было совершенно все равно на этот мир.
Минут через пятнадцать мы вышли к озеру.
Оно было маленькое, спрятанное среди сосен. Неподвижная черная вода впитывала отраженный лунный свет.
Озеро казалось чужим этому месту.
Один взгляд на него вызывал ощущение неправильности.
Как будто оно не должно здесь быть.
Странное чувство, которого я раньше не испытывал: тревога, узнавание, страх и тепло одновременно.
Здесь стояла полная тишина.
Ни насекомых.
Ни птиц.
Ни ветра.
Только я.
И она.
И нити, падавшие с меня, как красный снег.
Я огляделся и увидел еще кое-что.
Два камня.
Они стояли вертикально у края озера и выглядели слишком заметными. Слишком важными.
Моя девушка вприпрыжку подбежала к ним и изящными пальцами поманила меня за собой.
Я пошел.
Надписи на камнях были древние, рунические.
Они явно стояли здесь давно, но один был куда старше другого.
В бледном лунном свете камни казались священными и мертвыми.
— Что это? — спросил я шепотом.
— Это для тебя, — сказала она.
Я побледнел.
— Что ты несешь?
Она цокнула языком.
— Это часть сделки.
Я резко посмотрел на нее.
— Какой сделки?
— Той, которую ты заключил в день своей смерти, глупый, — сказала она. — Ты хотел жить. Вечно, как я. Твоя нить принадлежит мне. Всегда принадлежала. И так будет дальше.
У меня сердце ушло в пятки.
Я даже не успел спросить, что она имеет в виду.
Она схватила мою руку и развернула ладонь вверх.
В самом центре ладони была маленькая красная нитка.
Она будто выходила изнутри моей руки.
Торчала, как волос, который ждал, что его выдернут.
Она зажала нить большим и указательным пальцами.
И, к моему ужасу, начала вытягивать ее.
Нить выходила из меня горячей, лавой. Как сухожилие.
Она не заканчивалась. Не рвалась.
Просто разматывалась.
Все дальше.
И дальше.
И дальше.
А я слабел.
Становился хрупким. Пустым. Невесомым.
Мое дыхание остановилось.
Сердце тоже.
Будто необходимость и в том, и в другом просто исчезла.
Она тянула и тянула, танцуя вокруг озера.
Красная нить двигалась вместе с ней, будто отвечала на ее пение, на ее радость.
Чем длиннее становилась нить, тем слабее становился я.
И чем дальше она разматывалась, тем выше поднимались оленьи рога на ее голове.
Скоро они стали огромными и гордыми. Сильными. Властными.
А между ними, как паутина, натянулась красная жилавая нить.
Она кружилась и кружилась, пока я падал на колени.
Вода у берега касалась меня мягко.
Голодно.
Она тянула.
Тянула.
Тянула.
Пока я не рухнул на землю и не уставился пустым взглядом на луну.
Зрение темнело.
Эмоции исчезали.
Чувства тупели.
Все вокруг чернело.
Ее пение, свет луны, холод леса — все растворялось.
Последнее, что я увидел той ночью, была она.
Она стояла надо мной и смотрела вниз с широкой, неземной улыбкой.
Огромные рога идеально обрамляли луну.
Я подумал: видел ли я это раньше?
Уже дважды?
Увижу ли в четвертый раз?
И в пятый?
Я не мог вспомнить, как оказался здесь.
И когда.
Но наконец понял зачем.
Последней мыслью я попросил себя помнить.
И провалился в пустоту.
Понимаю, все это звучит безумно.
Но, по крайней мере, я могу сказать, что на следующее утро проснулся в собственной кровати.
Рядом спала моя девушка.
Без рогов.
Мирная.
Мне понадобилась секунда, чтобы понять, где я.
А когда понял, резко сел, тяжело задышал и огляделся так, будто никогда раньше не видел свою комнату.
Она пошевелилась и села рядом, сонно улыбаясь.
Обычной улыбкой.
— Милый? Ты в порядке?
Я просто смотрел на нее.
Долго.
Молча.
Она явно почувствовала себя неловко и чуть сжалась под моим взглядом.
— Милый?
— Да. Да, все нормально, — соврал я. — Просто странный сон.
Но это была ложь.
Мне ничего не снилось той ночью.
И я знал, что то... что бы это ни было у озера... не было сном.
Думаю, она не знает, что я помню.
Но я помню.
Остаток дня был нормальным.
Мы пили кофе. Разговаривали. Вечером лежали в обнимку.
И все это время я делал вид, что ничего не знаю.
Запихивал все подальше.
Мне страшно рядом с ней.
Страшно от того, что она такое.
Но я думаю, что связан с ней так, как, возможно, никогда не пойму.
Человеком она точно не является.
В ту ночь мне приснилось, что я снова у озера.
Только теперь я был там один.
Бродил.
Вспоминал.
И на этот раз надгробий было три.
Самое старое.
Второе.
И новое.
На следующее утро после завтрака я ушел в ванную.
Там я нашел значение слова «æfinligr».
Оказалось, оно означает: вечный.
Бесконечный.
Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые:
💎 Boosty (Ранний доступ и эксклюзивы)
Также истории есть здесь:
• 🎬 VK Видео
• 🎞 Rutube
Автор оригинала: u/GildedArchways