— Опять ты какую-то ерунду заказываешь, Алена? — Вера Степановна заглянула мне через плечо, когда я расписывалась в квитанции у курьера. — Деньги Андрюшины тратишь, а в доме даже приличного сервиза нет.
— Это на мои деньги куплено, Вера Степановна, — я вздохнула, закрывая дверь. — И это не ерунда. Это подарок для моей лучшей подруги Кати на юбилей. Она о таких серьгах мечтала пять лет.
— Пять лет? О золоте? — свекровь прищурилась, разглядывая небольшую коробочку в моих руках. — И сколько же ты отвалила за эти побрякушки? Шестьдесят тысяч? Семьдесят?
— Сто двадцать, Вера Степановна. Это белое золото с якутскими бриллиантами. Но повторюсь: это мои личные сбережения, я на них полгода откладывала с премий.
— Сто двадцать тысяч за куски металла! — она всплеснула руками и пошла на кухню, громко шаркая тапками. — Андрей там на двух работах убивается, ипотеку тянет, а она курьера на порог зовет. Безобразие. Чистой воды мотовство!
— Андрей знает об этой покупке, мы всё обсудили, — я положила коробку на тумбочку в прихожей, решив, что рассмотрю подарок позже, когда успокоюсь. — И вообще, почему вы решили, что он «убивается»? У него стандартный график, а ипотеку мы платим пополам.
— Пополам она платит… Знаю я ваше «пополам», — донеслось из кухни. — Ладно, иди, корми своего кота-дармоеда. Опять он на ковер наплевал шерстью. Хоть бы раз за собой убрала нормально.
Я зашла в спальню, чувствуя, как внутри всё клокочет. Мы жили с Верой Степановной всего неделю — в её квартире шел ремонт после затопления соседями, и Андрей упросил меня «потерпеть маму». Я терпела. Но с каждым днем это становилось всё сложнее.
Достав телефон, я набрала Катю.
— Привет, дорогая! — Катин голос в трубке немного приободрил меня. — Ну что, приехали твои сокровища?
— Приехали, Кать. Только я их еще даже не открыла. Тут у меня на кухне опять «эксперт по финансам» выступает. Слышала бы ты, как она на цену отреагировала.
— Ой, Ленка, забей. Вера Степановна старой закалки, для неё такие траты — грех смертный. Главное, что Андрей адекватный. Ты когда мне их покажешь?
— Завтра приеду к тебе, и откроем вместе. Хочу увидеть твое лицо в прямом эфире, так сказать. Я их пока в прихожей оставила, пойду спрячу в сейф от греха подальше.
— Спрячь, а то она тебе еще лекцию прочитает на три часа. Ладно, побежала я, у меня совещание. Целую!
Я вышла в прихожую. Коробочка лежала на месте. Я взяла её и понесла в нашу с Андреем спальню, убрав в верхний ящик комода. Мне и в голову не могло прийти, что за те пять минут, что я говорила по телефону, кто-то мог заинтересоваться содержимым посылки.
Вечером пришел Андрей. Он выглядел уставшим, но улыбнулся, увидев меня.
— Привет, солнце. Доставили твой заказ?
— Да, — ответила я, обнимая его. — Завтра поеду к Катьке вручать.
— Ой, Андрюшенька, ты пришел! — Вера Степановна выплыла из кухни, вытирая руки полотенцем. — А я вот всё думаю, как же ты, бедный, стараешься, а жена твоя… Ох, Андрей, ты бы посмотрел, что она покупает.
— Мам, мы это обсуждали. Алена имеет право на свои деньги покупать подарки.
— Да какие там подарки! — свекровь хитро прищурилась. — Ты уверен, что там бриллианты? Алена, покажи-ка мужу, на что ты семейный бюджет спустила. А то мне кажется, тебя обманули. Выглядит коробочка как-то… подозрительно. Я видела, как курьер её нес, вся мятая, скотч переклеен.
Я нахмурилась.
— Вера Степановна, коробка была в идеальном состоянии. С чего вы взяли?
— А вот покажи! — настаивала свекровь. — Андрей, ну что тебе, трудно глянуть? Вдруг там подделка? Сейчас столько мошенников. Алена, неси коробку, пусть муж оценит.
Андрей посмотрел на меня с легкой мольбой в глазах. Мол, «покажи ей, пусть отстанет».
— Ладно, — вздохнула я. — Сейчас принесу.
Я достала коробку из комода. Странно, но скотч на внешней упаковке действительно выглядел чуть более мутным, чем днем. Я не придала этому значения. Разорвала пакет, достала бархатный футляр. Вера Степановна подошла вплотную, почти дыша мне в ухо.
— Открывай, открывай, — шептала она.
Я щелкнула крышкой. И замерла. Сердце пропустило удар.
Вместо изящных сережек из белого золота с прозрачными камнями на черном бархате лежали два массивных, безвкусных кольца из тусклого желтого металла с огромными стекляшками. Типичная дешевая бижутерия из перехода, которая стоит от силы рублей триста.
— Это что? — голос Андрея стал ледяным.
— Я… я не знаю, — пролепетала я. — Это не они. Это не те серьги!
— Вот! — взвизгнула Вера Степановна. — Я же говорила! Андрей, ты посмотри! Она потратила кучу денег, а принесла вот это! Алена, ты кого за дурака держишь? Ты небось нормальные серьги себе оставила, или продала их уже, а мужу эту дешевку подсовываешь под видом «посылки»?
— Вера Степановна, что вы несете?! — я закричала, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я только что вскрыла коробку! Андрей, ты же видел!
— Алена, — Андрей взял одну из «сережек» в руки. Это было даже не кольцо, а какая-то клипса. — Это стоит копейки. Ты сказала, что отдала сто двадцать тысяч. Где деньги?
— Андрей, ты мне не веришь? — я смотрела на него, не веря своим ушам. — Я заказывала в официальном магазине! У меня чеки есть, накладная!
— Ой, чеки нарисовать можно, — вставила свекровь, довольно потирая руки. — Сейчас в интернете любой бланк скачаешь. Андрюша, она тебя обкрадывает. Тайком денежки копит, а тебе сказки рассказывает про «подарки подругам». Может, у неё и любовник есть, которому она эти деньги носит?
— Мама, замолчи, — оборвал её Андрей. — Алена, объясни мне, как такое возможно? Курьер при тебе открывал?
— Нет, я сама… Но коробка была целая!
— Она не была целая! — торжествующе вскрикнула свекровь. — Я же сказала, скотч был переклеен! Я видела! Ты, Алена, думала, что самая умная? Думала, подменишь по-тихому, а свалишь на магазин? Или на курьера?
Я стояла, прижимая пустую коробку к груди. В голове был полный хаос. Как? Кто мог это сделать? Курьер? Нет, упаковка была фирменная. Магазин? Исключено, я там постоянный клиент.
— Значит так, — Андрей потер переносицу. — Завтра мы звоним в магазин. Алена, если выяснится, что ты меня обманываешь…
— Если?! — я не выдержала. — То есть ты действительно думаешь, что я способна на такую низость? Мы два года женаты, Андрей!
— А два года — это срок? — хмыкнула Вера Степановна. — Вон, соседка моя, тридцать лет прожила, а потом выяснилось, что она всю жизнь у мужа из заначки тягала. Андрей, сынок, гони ты её в шею. Она же воровка натуральная.
— Хватит! — закричала я так, что мой кот Марсик пулей вылетел из комнаты. — Вера Степановна, замолчите! Андрей, пойдем в прихожую.
— Зачем? — буркнул он.
— Пойдем, я тебе кое-что покажу. Ты же помнишь, зачем я поставила камеру над входной дверью месяц назад?
Свекровь вдруг осеклась. Её лицо на мгновение приобрело землистый оттенок, но она быстро взяла себя в руки.
— Какую еще камеру? Выдумывает она всё, Андрей! Психика у неё не в порядке!
— Видеоняню, — спокойно сказала я, хотя руки у меня дрожали. — Чтобы следить за Марсиком. Он повадился метить твои ботинки в коридоре, помнишь? Я поставила маленькую камеру на полку с шапками, она пишет на облако по датчику движения.
Андрей поднял брови.
— И что? Ты хочешь сказать, что засняла курьера?
— Я хочу посмотреть, кто трогал мою посылку, пока я была в спальне и говорила с Катей по телефону. Пойдемте, это будет увлекательное кино.
Мы вышли в прихожую. Я достала планшет, зашла в приложение. Свекровь стояла позади нас, и я кожей чувствовала, как от неё исходит волна ледяного ужаса.
— Так, смотрим… — я пролистала записи. — Вот 14:15. Приходит курьер. Вот я забираю пакет. Ставлю на тумбочку. Ухожу в спальню. Время 14:22. Видишь, Андрей?
На экране появилось изображение прихожей. Вот я ухожу, закрывая за собой дверь в комнату. Проходит минута. Из кухни медленно, озираясь по сторонам, выходит Вера Степановна.
Андрей затаил дыхание.
На видео было четко видно, как его мать подходит к тумбочке. Она ловко, явно заранее подготовленным канцелярским ножом, подрезает скотч по дну коробки — так, чтобы сверху не было заметно. Достает бархатный футляр. Вынимает из кармана халата те самые уродливые клипсы. Кладет их в футляр, футляр — в коробку.
Затем она достает из другого кармана рулон прозрачного скотча и аккуратно заклеивает дно. Золотые серьги она прячет в глубокий карман своего халата, довольно ухмыляясь прямо в объектив камеры, о которой она даже не подозревала.
— Мама? — голос Андрея прозвучал как шепот, в котором сквозила невыносимая боль.
— Это… это монтаж! — взвизгнула Вера Степановна, пытаясь выхватить у меня планшет. — Она всё подстроила! Андрей, не верь ей! Это нейросети эти ваши, сейчас всё что угодно нарисовать можно!
— Мама, замолчи, — Андрей резко отстранил её руку. — Я вижу твоё лицо. Я вижу твой халат. Я вижу, как ты крадешь подарок Алёны.
— Я не крала! Я спасала тебя! — вдруг закричала она, переходя в атаку. — Я хотела показать тебе, какая она транжира! Если бы она увидела бижутерию, она бы закатила скандал магазину, а я бы потом… я бы потом сказала, что это шутка! Я хотела проучить её!
— Проучить? — я шагнула к ней. — Вы назвали меня воровкой. Вы сказали моему мужу, что у меня есть любовник. Вы пытались разрушить нашу семью из-за своей ненависти ко мне!
— Да я ненавижу тебя! — Вера Степановна сорвалась на визг. — Пришла на всё готовое в квартиру моего сына! Вертишь им как хочешь! Сто двадцать тысяч на серьги! Да я за всю жизнь таких денег в руках не держала!
— И поэтому ты решила их украсть? — Андрей смотрел на мать так, будто видел её впервые. — Где серьги, мама?
— В шкатулке они, в моей комнате, под платками! Забирайте свои стекляшки! Подумаешь, сокровище какое!
Андрей молча прошел в её комнату. Через минуту он вернулся, держа в руках настоящие серьги. Он положил их на тумбочку и повернулся к матери.
— Собирайся.
— Что? — Вера Степановна осеклась. — Куда собираться? Андрюшенька, ты что, родную мать на улицу выгонишь из-за этой…
— Ты не на улице живешь, мама. У тебя есть своя квартира. Да, там ремонт, но одна комната вполне жилая. Или поезжай на дачу. Там есть отопление, свет, вода. Я сейчас вызову тебе такси.
— Ты не посмеешь! — она снова попыталась заплакать, но в этот раз слезы выглядели фальшиво даже для неё самой. — У меня давление! Сердце!
— Мама, — Андрей заговорил очень тихо и спокойно, и от этого спокойствия мне стало холодно. — Ты только что пыталась сделать из моей жены преступницу. Ты лгала мне в лицо, глядя в глаза. Если ты сейчас не соберешь вещи, я вызову полицию и передам им эту запись. Кража в особо крупном размере, плюс клевета. Хочешь под суд?
Вера Степановна замерла. Она поняла, что сын не шутит. В её глазах мелькнула ярость, потом страх, и наконец — привычная злоба.
— Ну и живите в своем гадюшнике! — выплюнула она. — Приползешь еще к матери, когда эта девка тебя до трусов обберет! Попомни мои слова!
Она бросилась в комнату и начала с грохотом кидать вещи в чемодан. Андрей стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел в пустоту. Я подошла к нему и тихо положила руку на плечо.
— Прости, — шепнула я.
— За что ты просишь прощения? — он горько усмехнулся. — Это я должен просить прощения. Я же видел, что она тебя терроризирует, но думал — «ну, это же мама, она просто ворчливая». А она… Господи, Алена, она ведь реально хотела нас развести.
— Главное, что мы разобрались, — я прижалась к нему.
Через двадцать минут такси стояло у подъезда. Вера Степановна выкатилась из квартиры с двумя чемоданами, даже не взглянув на нас. Перед тем как закрыть дверь, она обернулась и прошипела:
— Ноги моей здесь больше не будет!
— Вот и отлично, мама, — ответил Андрей. — И ключи оставь в почтовом ящике. Завтра я сменю замки.
Когда дверь закрылась, в квартире воцарилась звенящая тишина. Даже Марсик осторожно вышел из своего убежища и начал тереться о ноги Андрея.
— Знаешь, — сказала я, глядя на коробочку с серьгами. — Я, пожалуй, завтра же отвезу их Кате. И камеру из прихожии убирать не буду. Мало ли какой еще «кот» захочет поиграть с моими вещами.
Андрей обнял меня, и я почувствовала, как его наконец-то отпускает напряжение.
— Прости меня еще раз, Лен. Я дурак, что заставил тебя это терпеть. Больше никаких «гостевых недель». У каждого должна быть своя территория.
На следующий день я вручила Кате подарок. Она была в восторге, но когда я рассказала ей всю историю, она долго молчала, разглядывая бриллианты на свету.
— Знаешь, — сказала она наконец. — Эти серьги теперь стоят гораздо больше их рыночной цены. Они стоят твоей свободы от свекрови. Это лучшая инвестиция в твоей жизни.
И я не могла с ней не согласиться. Иногда, чтобы увидеть истинное лицо близкого человека, нужно всего лишь оставить на видном месте что-то ценное и одну маленькую видеокамеру.