Есть такой паттерн, который я замечаю довольно часто. Женщина приходит на консультацию — умная, рефлексирующая, всё про себя понимает. И в какой-то момент говорит: «Я знаю, что мама была сложным человеком. Но она же старалась. Наверное, я просто слишком чувствительная». Вот это «наверное, я слишком» — оно почти всегда оттуда. Дочери нарциссических матерей вырастают с очень конкретным навыком: не занимать много места. Они не просят о помощи — потому что давно усвоили, что их потребности обременяют. Они извиняются раньше, чем успевают что-то сказать. Когда происходит что-то хорошее — не верят. Когда плохое — убеждают себя, что не так уж страшно. Сидят с ровным лицом, когда внутри всё сжалось. Плачут потом, одни. Или не плачут совсем — только тяжесть где-то в груди и ощущение, что чувствовать вообще не стоило. И их хвалят. За зрелость, за спокойствие, за то, что не капризничают. Никто не замечает, сколько всего пришлось в себе заглушить, чтобы получить это одобрение. Потому что рядом