— Оксана Юрьевна, там по поводу вакансии разнорабочего на склад. Мужчина пришел, говорит, очень работа нужна, — Леночка, моя секретарша, заглянула в кабинет, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы я видела её любопытный нос.
— Пусть заходит, Лен. У нас на производстве завал, лишние руки не помешают, — я не поднимала глаз от отчетов. Кондитерская сеть росла, и три новых точки требовали контроля 24 на 7.
— Он какой-то… помятый, что ли. Но трезвый. Вроде приличный был когда-то, — прошептала Лена, пропуская посетителя.
Дверь скрипнула. В кабинет вошел мужчина. Я всё еще смотрела в бумаги, черкая пометки на полях. В нос ударил запах дешевого табака и старой одежды. Знаете, такой запах безнадеги, который ничем не выветришь.
— Здравствуйте, — голос был хриплым, надтреснутым. — Я по объявлению. Сказали, грузчики нужны или разнорабочие.
Я замерла. Ручка в пальцах дрогнула, оставив длинный черный след на белоснежной бумаге. Этот голос я узнала бы из тысячи. Даже спустя пятнадцать лет. Даже если бы мне стерли память.
— Присаживайтесь, — тихо сказала я, всё еще не поднимая головы. Сердце колотилось где-то в горле. — Рассказывайте, где раньше работали? Почему ищете место сейчас?
— Да везде понемногу, — он тяжело вздохнул и сел на край стула. Слышно было, как заскрипела его старая куртка. — В последнее время на стройке был, но там кинули с деньгами. Хозяин исчез, объект заморозили. А мне хоть какую копейку… Жилье надо оплачивать, комнату в коммуналке.
Я медленно подняла глаза. Напротив меня сидел старик. Ну, по крайней мере, он так выглядел. Глубокие морщины у рта, седая щетина, потухший взгляд. А ведь ему всего тридцать восемь. Игорь. Мой Игорь. Тот самый красавец, из-за которого я когда-то хотела выйти в окно.
Он смотрел на меня, но в его глазах не было ни капли узнавания. Для него я была просто «Оксаной Юрьевной», успешной хозяйкой бизнеса, женщиной в дорогом костюме, чьи духи стоят больше, чем его одежда за последние пять лет.
— Игорь Анатольевич, верно? — я посмотрела в его паспорт, который он выложил на стол грязноватыми пальцами.
— Да, всё верно. Вы не сомневайтесь, я работящий. Пить не пью, здоровье еще есть, мешки таскать могу.
— А что же по специальности? У вас же неоконченное высшее, помнится. Юрфак, кажется?
Он вздрогнул. Поднял на меня глаза, в которых промелькнуло недоумение.
— Откуда вы… А, ну да, в анкете, наверное, прочитали. Да какой там юрфак… Жизнь по-другому распорядилась. Ошибки молодости, Оксана Юрьевна. Решил, что за хвост удачу поймал, а она меня об забор приложила.
Я откинулась на спинку кресла. В голове шумело. Перед глазами поплыли кадры из той, прошлой жизни. Мне двадцать один. Я на третьем месяце. Тошнота по утрам, страх перед будущим и абсолютное счастье, потому что рядом он.
— Знаете, Игорь, — я сделала паузу, пробуя его имя на вкус. — У меня сейчас очень много дел. Давайте я попрошу секретаря налить вам чаю, а через десять минут мы продолжим? Мне нужно сделать один важный звонок.
— Да, конечно, я подожду. Спасибо большое, — он кивнул, чуть ли не кланяясь, и вышел в приемную.
Я тут же схватила телефон и набрала Светку. Мою лучшую подругу, которая видела весь тот кошмар пятнадцать лет назад.
— Свет, ты не поверишь, кто сидит у меня в приемной, — прошептала я в трубку.
— Оксан, у меня клиенты, давай быстрее. Кто там? Налоговая опять?
— Игорь. Мой бывший муж. Тот самый, который «не хотел плодить нищету».
На том конце воцарилась тишина. Я слышала только прерывистое дыхание подруги.
— Ты шутишь? — наконец выдавила Светка. — Он же укатил в закат с той дочкой миллионера, как её… Жанной?
— Укатил. А теперь пришел ко мне устраиваться грузчиком. В лохмотьях, Свет. Он меня не узнал.
— Вот это карма! — присвистнула подруга. — Слушай, гони его в шею. Или нет, подожди. Дай ему самую грязную работу. Пусть туалеты моет. Помнишь, как ты плакала, когда он вещи забирал? Как он орал, что ты ему жизнь портишь своим пузом?
— Помню, Свет. Каждое слово помню.
— Он же тебе тогда сказал: «Оксана, ты балласт. Я достоин лучшей жизни, а ты сиди в своей хрущевке и радуйся, если на памперсы наскребешь». Помнишь?
— Такое не забывается. Он ведь даже из роддома нас не забрал. Просто прислал смс: «Я подал на развод, ключи оставь соседям».
— Вот и покажи ему сейчас, кто из вас балласт, — голос Светки дрожал от возмущения. — Оксан, не смей его жалеть. Эти люди не меняются. Он приполз, потому что прижало. Были бы у него деньги, он бы на тебя даже не плюнул.
— Ладно, Свет, пойду я. Он там чай пьет. Надо доигрывать эту пьесу.
Я положила трубку и несколько минут просто сидела, глядя в окно. Вспомнила, как мама занимала деньги у всех знакомых, чтобы купить мне нормальные витамины. Как я работала по ночам, переводя тексты, пока маленький Артемка спал в кроватке, сделанной из старого ящика. Как открыла первую палатку с пирожками, сама стояла у плиты по 18 часов в сутки.
Нажала кнопку селектора.
— Лена, пригласи Игоря Анатольевича. И принеси мне папку с личными делами сотрудников склада.
Игорь вошел, уже более уверенно. Видимо, теплый чай и вежливое обращение Лены расслабили его.
— Ну что, — я посмотрела на него в упор. — Расскажите про вашу «удачу». Почему не сложилось с богатой наследницей? Жанна, кажется? Дочь строительного магната?
Игорь побледнел. Его руки, лежавшие на коленях, начали мелко дрожать.
— Вы… вы откуда знаете? Мы знакомы?
— Мир тесен, Игорь Анатольевич. Особенно в нашем бизнесе. Так что там произошло? Она вас выставила?
Он опустил голову, рассматривая свои разбитые ботинки.
— Сначала всё было как в сказке, — заговорил он тихо, будто сам с собой. — Машины, заграница, рестораны. Тесть меня в фирму пристроил. Я думал, жизнь удалась. А потом Жанна начала гулять. В открытую. Когда я попытался вякнуть, она просто посмеялась. Сказала, что я — комнатная собачка, которую купили для развлечения. А когда тесть умер, она всё наследство переписала на нового любовника, а меня вышвырнула в одних трусах. Буквально. Даже документы не сразу отдала.
— И вы остались ни с чем? — я не скрывала иронии.
— Ни с чем. Ни жилья, ни связей. Тесть всех моих друзей отвадил, а старых я сам порастерял. Гордый был. Думал, я теперь элита.
— А как же жена? Первая? — я подалась вперед. — Оксана, кажется? Вы о ней вспоминали все эти пятнадцать лет?
Он горько усмехнулся.
— Оксана… Добрая она была. Глупая и влюбленная. Я тогда думал, что она мне крылья связывает. Мол, ребенок, пеленки, нищета эта вечная. Хотелось всего и сразу. Я ведь даже не знаю, родила она или нет. Наверное, вышла замуж за какого-нибудь работягу, живут сейчас в двушке на окраине…
— Ошибаетесь, Игорь Анатольевич. Очень сильно ошибаетесь.
Я достала из ящика стола фотографию. На ней был Артем. Мой сын. Ему сейчас пятнадцать. Высокий, широкоплечий, с пронзительными голубыми глазами и той самой ямочкой на подбородке, которая когда-то сводила меня с ума в Игоре.
— Посмотрите на это фото. Никого не напоминает?
Игорь взял снимок. Сначала смотрел равнодушно, потом прищурился. Его лицо начало меняться. От недоумения к ужасу. Он переводил взгляд с фотографии на меня и обратно.
— Это… это кто? — прошептал он.
— Это Артем. Твой сын, Игорь. Тот самый «балласт», который ты не захотел плодить.
Он резко встал, стул с грохотом повалился на пол.
— Оксана? Ксюша? Это ты?
— Для тебя я Оксана Юрьевна. Ксюша осталась в той обшарпанной хрущевке, из которой ты сбежал, даже не попрощавшись.
Он сделал шаг ко мне, протягивая руки, но я ледяным жестом указала ему на место.
— Сядь. Мы еще не закончили интервью.
Игорь рухнул на стул, закрыв лицо руками. Из-под ладоней вырвался сухой, лающий всхлип.
— Боже… Ксюша… Я же не знал. Я думал, ты… ты пропала где-то.
— Я не пропала. Я пахала. Пока ты по куршевелям катался, я училась печь хлеб и считать копейки. Я не спала ночами, когда у Темика зубы резались. Я в одиночку таскала коляску на четвертый этаж без лифта. А ты в это время что делал? Выбирал, какой галстук подойдет к твоему новому «Мерседесу»?
— Прости меня… — он поднял на меня красные глаза. — Я был дураком. Мальчишкой. Я только сейчас понял, что потерял.
— Нет, Игорь. Ты ничего не понял. Ты пришел сюда не потому, что раскаялся. Ты пришел, потому что тебе жрать нечего. Если бы у тебя сейчас в кармане был миллион, ты бы прошел мимо этой кондитерской и даже не взглянул на вывеску.
— Это не так! Клянусь! Я часто думал о тебе…
— Хватит врать! — я сорвалась на крик. — Ты только что сказал, что даже не знал, родила я или нет! Тебе было плевать! Тебе было удобно думать, что мы исчезли, испарились, чтобы не портить твою красивую картинку жизни.
В дверь постучали. Это был Артем. Он часто заходил ко мне после школы, чтобы вместе пообедать.
— Мам, привет! Ты занята? Ой, извини…
Сын остановился в дверях. Он был в ярко-салатовой толстовке — моем подарке на день рождения. Веселый, уверенный в себе, настоящий хозяин жизни.
Игорь замер. Он смотрел на сына, как на привидение. Его точная копия, только моложе и… лучше. В Артеме не было той гнильцы, которая всегда сидела в Игоре, просто я её раньше не замечала.
— Артем, познакомься, — я встала из-за стола, голос мой дрожал, но я держала спину прямо. — Это Игорь Анатольевич. Он пришел к нам устраиваться на работу грузчиком.
Артем вежливо кивнул, окинув мужчину быстрым взглядом.
— Здравствуйте. Мам, я в кафетерии подожду, ладно? А то у нас тренировка через час.
— Иди, родной. Я скоро освобожусь.
Когда дверь за сыном закрылась, Игорь выглядел так, будто его ударили под дых. Он хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова.
— Какой парень… — наконец выдавил он. — Оксана… можно мне с ним… поговорить? Просто поговорить?
— О чем, Игорь? О том, как ты предал его мать еще до того, как он увидел свет? О том, как ты променял его на золотые унитазы? Ты для него никто. Чужой, опустившийся мужик с улицы. И я не позволю тебе портить ему жизнь своим присутствием.
— Но я его отец!
— Отец — это тот, кто рядом. Кто лечит разбитые коленки, кто ходит на родительские собрания, кто учит держать удар. У Артема нет отца. Есть только я. И моя память.
Игорь упал на колени. Это было жалко. Мужчина, когда-то считавший себя венцом творения, теперь ползал у моих ног в моем собственном кабинете.
— Оксана, пожалуйста… Возьми меня на работу. Любую! Я буду землю рыть. Мне некуда идти. Меня из комнаты выселяют завтра. Я исправлюсь, клянусь! Я буду помогать, я буду издалека на него смотреть…
Я смотрела на него сверху вниз и чувствовала… ничего. Ни злости, ни торжества, ни былой любви. Только пустоту. И легкую брезгливость, как при виде раздавленного насекомого.
— Нет, Игорь. В моей компании работают люди, которым я могу доверять. Предатель — это не ошибка, это характер. Ты предал один раз, предашь и второй, как только подвернется вариант получше.
— Ксюша, не будь такой жестокой! Ты же всегда была доброй!
— Жизнь научила меня быть справедливой. А справедливость в том, что каждый получает то, что заслужил. Ты хотел «не плодить нищету»? Поздравляю. Ты её не расплодил. Ты в ней просто утонул сам.
Я открыла кошелек. Достала пятирублевую купюру — ту самую, с видами Новгорода. Пятьсот рублей.
— Вот. Возьми. Это тебе на обед. Больше я тебе ничего не должна. Ни работы, ни прощения, ни сына.
Он смотрел на купюру, зажатую в моих пальцах, как на яд.
— Ты серьезно? Пятьсот рублей?
— Пятнадцать лет назад у меня в кармане было меньше, когда ты ушел, забрав даже деньги из нашей общей заначки на аренду. Помнишь? Ты тогда сказал: «Тебе нужнее, ты же у нас теперь мать-героиня». Так что бери, Игорь. Это больше, чем ты заслуживаешь.
Он медленно взял деньги. Его пальцы коснулись моей руки — они были холодными и влажными. Фу.
— Вон отсюда, — тихо сказала я. — И не смей больше здесь появляться. Охрана получила указание не впускать тебя даже на порог.
Он поднялся. Сгорбленный, уничтоженный. Шел к выходу, пошатываясь, как пьяный. У самой двери обернулся.
— Ты стала каменной, Оксана. Та Жанна была злой, но ты… ты страшная.
— Я не страшная, Игорь. Я просто выжившая. А ты — нет.
Когда дверь за ним закрылась, я наконец-то смогла вздохнуть. Глубоко, полной грудью. Казалось, из кабинета ушел весь затхлый воздух прошлого.
Я подошла к зеркалу, поправила прическу. Из зеркала на меня смотрела уверенная, красивая женщина. И только легкая дрожь в руках выдавала, чего мне стоил этот разговор.
Спустилась в кафетерий. Артем уже доедал свой любимый черничный чизкейк.
— Мам, ну что? Взяла того мужика? Он какой-то странный был. Смотрел на меня так, будто я ему сто баксов задолжал.
Я села напротив сына, погладила его по руке. Его кожа была теплой, живой. Моё продолжение. Моя победа.
— Нет, Тема. Не взяла. Не подошел он нам.
— А почему? С виду вроде крепкий. Жалко его, наверное? Видно, что жизнь побила.
— Знаешь, сынок, — я улыбнулась, и на сердце стало совсем легко. — Бывают люди, которые сами строят свои тюрьмы. А потом просят других выпустить их на волю. Но ключи-то они давно потеряли. Пойдем лучше в кино вечером? Давно не выбирались.
— О, давай! На новый боевик? Там говорят, спецэффекты крутые.
— Давай на что угодно. Главное — вместе.
Мы вышли из офиса. Солнце заливало улицу ярким светом. Я видела, как на остановке, вдали, стоит сгорбленная фигура в старой куртке. Игорь смотрел нам вслед, но не решался подойти. Он стоял там, в своем прошлом, а мы уходили в свое будущее.
Я нажала кнопку сигнализации, мой белый кроссовер приветливо моргнул фарами. Артем запрыгнул на переднее сиденье, включил музыку. Из колонок ударил бодрый бит.
— Мам, а ты чего такая веселая? — спросил он, пристегиваясь.
— Просто поняла одну важную вещь, — я вырулила со стоянки, намеренно проезжая мимо остановки, где стоял Игорь. Я не смотрела в его сторону, но чувствовала его взгляд.
— Какую?
— Что долги всегда возвращаются. Даже если ты о них забыл. Главное — самой никому не быть должной.
— Философски, — хмыкнул Артем. — Но про кино ты серьезно? С попкорном и всё такое?
— С самым большим ведром попкорна, обещаю.
Мы ехали по городу, и я чувствовала, как внутри меня наконец-то окончательно захлопнулась какая-то огромная, тяжелая дверь. Та, за которой пятнадцать лет жила боль, обида и желание что-то доказать тому, кто этого никогда не стоил.
Доказывать больше было нечего. Я победила не потому, что стала богатой. А потому, что осталась человеком. А он… он просто остался со своими пятьюстами рублями и разбитым корытом, которое сам же и смастерил.
Вечером, сидя в кинотеатре и слушая, как Артем хохочет над шутками героев, я поймала себя на мысли, что даже благодарна Игорю. Если бы он тогда не ушел, я бы никогда не узнала, на что способна. Я бы не построила свою империю, не воспитала бы такого сына. Я бы так и осталась «глупой и влюбленной» Ксюшей, живущей в тени чужого эгоизма.
Карма — это не наказание. Это зеркало. И сегодня Игорь наконец-то в него посмотрел. А то, что он там увидел… что ж, это уже не моя проблема.
Я закрыла глаза на секунду, вдыхая запах сладкого попкорна и парфюма сына. Жизнь прекрасна. Особенно когда в ней нет места предателям.
— Мам, ты чего, засыпаешь? — толкнул меня в плечо Артем. — Смотри, там сейчас самое интересное начнется!
— Не сплю, родной. Смотрю. Я всё вижу.
И я действительно видела. Свое счастье, свой успех и чистое небо впереди. А прошлое… оно осталось там, на пыльной остановке, с пятирублевой купюрой в дрожащей руке.
Пусть живет. Теперь это его единственная компания.