Гусев смотрел на меня так, будто моё возвращение в Старые Мельницы было плевком лично ему в душу. Но его можно понять ― так много сделано для того, чтобы я не совала свой нос куда не следует, а всё впустую.
― Здрасьте, Бронислав Артёмович, ― со стервозной улыбкой во всё лицо поприветствовала я своего благодетеля.
Он не ответил. Промолчал и посмотрел теперь уже на бабулю, а его взгляд стал требовательно-вопросительным. Господин Гусев не знает ведь, что мы раскрыли его замысел. Не осведомлён и о том, что бабушка Рима теперь тоже в курсе козней, которые он строил за нашими спинами.
― Арина? Ты что здесь делаешь? ― услышала я где-то сбоку удивлённый голос Вовки.
― Старательно сдерживаюсь, чтобы никого не убить, ― ответила, не отводя взгляд от Гусева и продолжая улыбаться.
До Старых Мельниц мы с бабулей добирались на такси, но не от того места на выезде из города, где бросили двух похитителей, застрявших в плену собственных желаний. Сначала мы поехали в гости к господину Стичу. Это было очень страшно, потому что чужую машину вела я, а водить я не умею. Зато выяснилось, что крестным знамением моя любимая бабуля может осенять себя не только под внешним ментальным воздействием, но и добровольно тоже, причём профессионально и довольно-таки часто.
Адресочек Стича нам подсказал Денис ― тот самый мальчишка, чей автомобиль я бессовестно позаимствовала после допроса. На месте выяснилось, что человека с кличкой мультяшного персонажа я знаю ― это Стичков Константин Николаевич, он работал вместе с Гусевым по делу моего папеньки. Тоже следователь по особо важным, но не столичный, а местный. Хороший знакомый Бронислава Артёмовича. Человек, обладающий обширной информацией о местных ведьмах, колдунах и шарлатанах, им подражающих. В прошлом ― друг моего дяди Антона, но их пути давно разошлись на почве разных жизненных принципов и приоритетов.
Дядя Костя ― не маг, но у него есть полезные знакомства, и он не пытается завербовать кого-либо в качестве помощников или консультантов, как это делает Гусев. Он удобен тем, что к нему можно обратиться за определённого рода помощью, не привлекая к этому внимание заинтересованных лиц. Бронислав Артёмович так и сделал ― тщательно продумал способ временно меня нейтрализовать, попросил Константина Николаевича о содействии в реализации этого плана, а тот подтянул знакомого мага, чтобы воплотить коварный замысел в жизнь. Маг преемственный ― ковен им не интересовался, поэтому одарённый человек и дожил спокойно до нынешних дней. О создании ментальных иллюзий-ловушек ему рассказал сам Гусев. Точнее, не рассказал даже, а показал копии, снятые с расшифрованных записей Ульяны. Мной расшифрованных, что особенно обидно. Вовка отдал эти копии Гусеву в надежде, что они помогут выйти на убийцу Веника, а Бронислав Артёмович использовал их против бабули и меня. В один из дней до грозы, когда Володя приехал в больничку меня навестить, люди Гусева привезли мага в Старые Мельницы ― на очень короткий срок, необходимый для знакомства с моей бабушкой и промывки её мозгов. Это не магия, такое не отследишь, поэтому Вовка ничего и не знал.
Я, если честно, с самого начала не могла понять, почему бабуле не внушили укокошить меня прямо в больнице, а придумали эту сложную схему с похищением. Оказывается, она мне почти не соврала ― Гусев действительно волновался, что я собью Холмогорова с намеченного пути и всё испорчу. Но убивать меня нельзя, ведь в дальнейшем я могу быть полезной, поэтому всё так и сложилось. Стичков не отпирался и не пытался что-либо скрыть, поскольку знает, насколько опасно злить магов. Особенно неуправляемых вроде меня. Он всё выложил, я намотала информацию на ус, вызвала такси, и мы с бабулей поехали… в больницу ― отказываться от продолжения лечения. Это ведь Гусев всех там убедил в том, что меня необходимо долго лечить и тщательно обследовать. Если бы не он, меня уже давно отпустили бы домой. Подписала отказ, собрала вещички, снова вызвала такси и поехала туда, где меня видеть не хотят.
― Что случилось? ― насторожился Вовка, моментально распознав исходящие от меня волны гнева.
― Бронислав Артёмович через знакомого нанял мага, чтобы временно избавить тебя от моего общества и влияния, ― вкратце изложила я суть дела.
― Да-да, так всё и было, ― подтвердила бабуля, которую тоже распирало от возмущения.
― Серьёзно? ― спросил Холмогоров теперь уже у Гусева.
Тот долго молчал, сверлил меня разочарованным взглядом, а потом признался:
― Да.
― Зачем?
― Для того, чтобы после твоей смерти остался хоть кто-то, способный двигаться дальше, ― ответил Вовке человек, доверять которому впредь я бы просто не смогла.
― И что это значит? ― сухо уточнил Володя.
― Да всё просто же, ― пожал Бронислав Артёмович плечами. ― Ты сам придумал план поимки того, кто стоит за убийством твоего брата. Он жаждет подчинить тебя своей воле, поэтому ты и выбрал самосожжение в холодном огне как попытку избежать порабощения. О рисках знаешь, они оставляют тебе очень мало шансов. Но Арины это всё не касается, верно? Ты и сам хочешь, чтобы она держалась от всего этого подальше. Когда тебя не станет, она сможет довести начатое тобой до конца, потому что у неё появится такое же желание избавить этот мир от магической грязи, какое появилось у меня после смерти матери. Мы с ней будем союзниками на этом пути. А если она останется, то я потеряю вас обоих. Ты либо сдашься и откажешься от своей затеи, либо утащишь эту девчонку за собой. Я не имел дурных намерений. Просто придумал запасной план, исходя из текущей ситуации.
Холмогоров сощурился.
О-о-о, я знаю этот взгляд. А в тот момент ещё и почувствовала, что у Вовки тоже появилось желание основательно встряхнуть господина следователя, чтобы у того аж зубы клацнули, а мозг встал на место.
Гусев уже списал Володю со счетов, хотя до главных событий дело ещё не дошло. Вовка сам предложил стать приманкой, но до этого момента речь шла о сотрудничестве, а не о бесцеремонном использовании одного другим. На самом деле Брониславу Артёмовичу плевать, выживет Холмогоров или нет ― его интересует другая сторона проблемы. Если Вовки не станет, останусь я. Да, пока неопытная и бесполезная. Да, непредсказуемая и с какой-то точки зрения даже опасная, зато живая. И у меня появится цель для развития ― месть за любимого человека. Это очень хитрый план, который родился не сию минуту. Для начала Гусев свёл нас, позволил поговорить по душам и в некоторой степени сблизиться, а потом разделил, потому что достигнутого было достаточно. Холмогорова невозможно контролировать, он тот ещё упрямец, а меня можно ― подачками в виде магических книг или артефактов, помощью, сочувствием и пониманием. Я же одинокая. Никто меня не любит, кроме бабули и, возможно, Вовки. Если потеряю кого-то из них, то сначала буду искать жилетку, в которую можно поплакаться, а потом возьму себя в руки и начну действовать. Тогда меня можно будет мягко направлять и использовать в любых, даже неблаговидных целях, ведь я ещё и доверчивая. Гусев жаждет искоренить всё магическое, до чего успеет дотянуться в этой жизни. Мы для него ― такие же уродцы, не заслуживающие жизни. Пока полезны, он будет заботливым и понимающим, а если утратим свою ценность, Бронислав Артёмович нас просто уничтожит. В его сердце нет тепла ни к Володе, ни ко мне. Только холодный расчёт.
Эта встреча состоялась в клубе. На моей забинтованной ноге по-прежнему красовалась синяя бахила, но уже относительно свежая и даже почти чистая. И ещё я сменила испачканные шорты на спортивные штаны, а верхнюю часть тела утеплила свитером ― хорошо. что это всё было у меня при себе в больнице. Бабуля прижимала к груди буханку хлеба, которую мы всё-таки купили перед возвращением в Старые Мельницы. Помимо нас, Холмогорова и Гусева в «штабе» находились двое подчинённых Бронислава Артёмовича ― Никита и Саша. Они переводили встревоженные взгляды с одного участника неприятной дискуссии на другого и явно ждали приказа вмешаться. А куда вмешиваться? Что они могут противопоставить двум магам и бабуле, которая хоть и всего лишь гадалка, но за любимую внучку порвёт на куски любого голыми руками?
― Выйдите, ― убийственным тоном приказал Володя парням.
― Останьтесь, ― возразил Гусев.
― Уверен? ― почти прорычал Холмогоров.
― Мне нечего скрывать от своих людей, ― ответил ему Бронислав Артёмович.
― Ладно.
Я скривилась, подозревая, что Вовка пустит в ход кулаки, но он поступил не настолько предсказуемо. Он сделал то же самое, что недавно бабуля проделала со мной, а я ― с двумя похитителями на трассе. Только у него это получилось гораздо лучше, чем у нас, поскольку есть немалый опыт.
Когда Холмогоров начал задавать Гусеву вопросы, я жестом ещё раз указала парням на дверь, но они уходить отказались. Пришлось просто заблокировать простенькой магией дверной замок и установить по периметру помещения морок, не пропускающий звуки ― слушателей и свидетелей и так достаточно. Роль стража, который не допустит вмешательства, меня вполне устраивала.
Сначала звучало то, что мы уже слышали. Потом Вовка нахмурился, проворчал что-то неразборчивое о блоке и усилил ментальный нажим. Гусев побледнел. Парни заволновались, но я встала перед ними непреодолимым препятствием, о которое голову расшибёшь быстрее, чем приблизишься. Настоящих магов боятся все, потому что они опасны.
― Ты знаешь, кто убил Веника?
― Да.
― Кто?
Эта информация была спрятана в сознании Бронислава Артёмовича очень глубоко ― должно быть, тем самым магом, который влез в голову бабушки Римы. Или каким-то другим, кого Гусев осмелился впустить в свой разум. Вовке пришлось надавить посильнее, чтобы получить ответ. Господин следователь тяжело осел на стоящий позади него стул, а из его носа потекла кровь.
― Прекрати это! Он не скажет! ― вмешался Никита.
― Заткнись, ― невозмутимо посоветовала ему я.
Знала, что после этой сцены Гусев будет ненавидеть магов ещё сильнее. Понимала, что услышанное Вовке точно не понравится, ведь в противном случае ответ не нужно было бы прятать так далеко.
― Я, ― наконец-то выдохнул Бронислав Артёмович.
Я забыла, что нужно дышать. Бабуля прикусила кулак и в ужасе округлила глаза. Парни изумлённо переглянулись. У Вовки дёрнулась скула, но он не ослабил ментальную хватку и продолжил допрос, к финалу которого меня отчаянно трясло, а по щекам катились горячие слёзы.
Продолжение следует...