Егор пнул пухлый клетчатый баул у порога. Замок на старой сумке жалобно звякнул, ударившись о кафель прихожей.
— Ты к матери, что ли, собралась? — спросил он, стягивая рабочую ветровку.
Бросил её мимо крючка. Куртка сползла по обоям и мягко шлепнулась на обувную полку.
Кира сидела на краю дивана в гостиной. Волосы собраны в небрежный хвост, на плечах — растянутая домашняя майка. Она даже не повернула головы в сторону коридора. Перед ней на журнальном столике лежал калькулятор и стопка чеков из продуктового.
— Нет.
Егор не обратил внимания на её тон. Он вообще редко прислушивался к интонациям жены. Главное — он пришёл с новостями. С глобальными планами.
Они прожили вместе пять лет. За эти годы Кира усвоила одно железное правило: муж любил решать проблемы с размахом. Особенно чужие. Его младший брат Данила вечно влипал в истории, менял работы, искал себя и своё предназначение. А Егор играл роль великого спасителя. За общий счет.
— А чего сумка собранная стоит? — будничным тоном поинтересовался он, проходя на кухню.
Щелкнул чайник. Загремел дверцей холодильника.
— Вещи перебирала, — коротко ответила Кира.
Она методично вбивала цифры с чеков в приложение на телефоне. Цифры её совершенно не радовали.
— Понятно. Слушай, есть разговор.
Егор появился в дверях гостиной. В руке он держал надкусанный кусок сыра. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности судьбами мира.
— Данила звонил. С рестораном определились.
Кира продолжала молча смотреть на экран телефона.
— Ценник, не скрою, кусается, — голос Егора зазвучал громче. Он прожевал сыр и вытер пальцы о домашние штаны.
— Но один раз женимся. Дело такое.
— Второй, — отстранённо поправила Кира.
Егор недовольно скривился.
— Не цепляйся. Там по молодости было. По глупости. Двадцать лет пацану исполнилось, гормоны играли. Сейчас всё серьезно.
— Пацану сорок в обед, Егор.
— И что? — муж шагнул в комнату.
— Мужик только жить начинает! Невеста у него хорошая. Девочка домашняя. Не из этих вертихвосток. Правда, запросы имеются.
Он прошел к креслу и тяжело опустился в него, расставив ноги.
— Ей подавай выездную регистрацию. И чтобы арка из живых цветов. Маргарита Викторовна звонила с утра. Плачет.
Кира чуть приподняла бровь. Отложила телефон.
— Опять?
— Говорит, стыдно перед родней невесты, — с нажимом выдал Егор.
— У тех свой коттедж под городом. Машины дорогие. А наш Данила как приживалка. Мать здоровье гробит. Переживает за младшенького.
— А мне не стыдно, Егор? — Кира наконец повернулась к мужу. Глаза её сузились.
— Мы с тобой пять лет на море не были. Я на работу на маршрутке езжу с пересадками. Чтобы экономить.
Она указала пальцем на чеки.
— Я мясо по акции в приложении выискиваю. У нас стиралка на честном слове держится. Гудит так, что соседи по батарее стучат. Зато мы чужие свадьбы спонсируем.
— Какие чужие? — грохнул Егор кулаком по подлокотнику.
— Это брат! Мы семья! Я как старший обязан помочь.
— Ты обязан свою семью обеспечивать, — припечатала Кира.
— А ты перед матерью выслуживаешься. Доказываешь, что ты хороший сын. Затыкаешь финансовые дыры великовозрастного балбеса.
— Не смей трогать мать! И брата не трогай! — Егор покраснел.
Это всегда была его больная мозоль. Данила был всеобщим любимцем. А Егор всю жизнь покупал одобрение матери тем, что тащил брата на своём горбу.
— А дачу нашу помнишь? — Кира не повышала голоса, но слова били наотмашь.
— Единственное наше с тобой общее имущество. Кто там баню спалил в прошлом году?
— Я же объяснял! Там проводку замкнуло!
— Замкнуло у твоего брата. Когда он с друзьями нализался подшофе. И печь бензином разжигал.
— Пацаны отдыхали! С кем не бывает!
— А кредитку за эту баню я до весны закрывала. Со своей зарплаты. Потому что пацаны отдыхали, а платить нам.
Егор отмахнулся. Словно она говорила о сущих пустяках.
— Я отдавал половину!
— Ты продукты покупал на выходные. И считал, что свой долг выполнил. И коммуналку два раза оплатил. Герой просто.
Егор заерзал в кресле. Ему явно не нравился этот разговор. Но у него была заготовлена главная речь, ради которой он и начал этот спор.
— Ладно. Свадьба — это полбеды, — он понизил голос. Попытался придать ему начальственные нотки.
— Жить молодым негде.
— Ужас какой, — саркастично отозвалась Кира.
— Снимать сейчас — одни убытки. Цены сам знаешь какие. Хозяева наглеют. Залог требуют за два месяца вперед. Плюс комиссия риелтору.
— В новостройках копеечные студии сдают, — пожала плечами жена.
— Пусть снимают. Оба работают. Или Данила опять в поиске себя?
— Невеста туда не пойдет, — упрямо мотнул головой муж.
— Я же сказал. Девочка к комфорту привыкла. Ей условия нужны. Ей рожать скоро.
— Так пусть её папа с мамой комфорт и оплатят. Раз у них коттедж.
— Я старший брат! — снова сорвался Егор. Он встал с кресла и начал мерить шагами комнату.
— Я должен помочь. И я придумал, как всё сделать по уму.
Он остановился напротив Киры. Засунул руки в карманы домашних штанов.
— Послушай сюда. В общем, так. Эту двушку мы перепишем на моего брата.
Кира даже не шелохнулась. Только чуть прищурилась. Она рассматривала мужа так, словно видела его впервые.
— Серьезно?
— Абсолютно, — с напором подтвердил Егор.
— Завтра идем оформлять документы к нотариусу. Оформим дарственную. Так налоги меньше. Я узнавал.
— А сами мы куда? На теплотрассу? — уточнила она без тени улыбки.
— Или в шалаш на ту самую дачу без бани?
Егор снисходительно хмыкнул. Он явно считал свой план гениальным.
— Возьмем новую ипотеку. В строящемся доме. — Он подошел к окну. Обвел рукой горизонт за стеклом, где виднелись башенные краны.
— Я уже и район присмотрел. Там скидки сейчас семейным. Да, придется пару лет потерпеть на съеме, пока дом сдадут. Но зато своя будет! Общая! В хорошем ЖК.
— Ага.
— Мы семья, Кира. Даниле нужнее старт. А мы люди работящие. Вытянем.
— Удумал, — криво улыбнулась она.
Слова мужа звучали уверенно. Он раздавал недвижимость с таким размахом, будто это были старые куртки на благотворительность. Кира прекрасно знала эту его манеру. Сначала продавить авторитетом. Потом надавить на жалость к матери. А в конце обвинить в меркантильности.
— Ты чего упираешься? — завелся Егор, видя её реакцию.
— Я мужик, я принял решение! Брат на улице останется. У них ребенок скоро будет.
— Пусть идет работать во вторую смену. Курьером. Таксистом.
— Он работает! У него должность! Ему нельзя курьером!
Кира встала. Поправила майку.
— Эту квартиру мне оставил отец. За три года до нашего с тобой знакомства. Это моя хрущевка.
— Мы в ней пять лет ремонт делали! — вспылил муж. Лицо его пошло красными пятнами.
— Я тут хозяин! Мои деньги вложены! Я ламинат покупал! И плитку в ванную! И унитаз я лично устанавливал!
— Отлично, — осадила его Кира.
— Можешь оторвать ламинат. И забрать с собой унитаз.
— Ты совсем краев не видишь?
— Ты две доски прибил. И плитку криво положил. Весь ремонт делала бригада. Которую я на свои отпускные нанимала. — Она сделала шаг к нему.
— Пока ты Даниле долги за разбитую машину отдавал.
Егор попытался нависнуть над женой.
— Я коммуналку плачу! Я мужик в доме! Мы семья! Всё общее! Я ради нас стараюсь, чтобы мы в новом доме жили. В просторном! С нормальной парковкой!
— Не ври, Егор.
— Что?
— Ты не ради нас стараешься. И квартиру ты отдать решил не от великой щедрости. А чтобы задницу свою прикрыть.
Кира подошла к столу. Взяла телефон. Экран мигнул, высвечивая непрочитанные уведомления.
Егор осекся. Его уверенность дала крошечную трещину. Но он быстро взял себя в руки, пытаясь удержать фасад хозяина положения.
— Не переводи тему! Если ты такая эгоистка и жадная, то нам вообще не по пути. Я с меркантильной бабой жить не буду. Которой для родного племянника метров жалко!
— Вот тут соглашусь, — рубанула Кира.
— Нам категорически не по пути.
Она разблокировала экран. Повернула телефон к мужу.
— Мне сегодня утром звонили.
— Кто? — насторожился Егор. Глаза его суетливо забегали.
— Служба безопасности банка.
Краска мгновенно сошла с лица мужа. Он вдруг стал казаться меньше ростом. Плечи поникли. Руки безвольно повисли вдоль туловища.
— Спрашивали, почему Егор Николаевич просрочил первый же платеж.
Егор сглотнул. Кадык нервно дернулся.
— Это... ошибка. Система зависла. Сбой какой-то.
— И заодно уточнили, — не дала перебить Кира.
— В курсе ли я, что мой муж оставил мой номер. Как дополнительный контактный для службы взыскания.
В комнате стало очень тихо. Было слышно только, как за стеной бубнит соседский телевизор. Да на улице просигналила машина.
— Система зависла на огромный потребкредит, Егор. Который ты взял месяц назад. На кругленькую сумму. Без залога. Под конские проценты.
Муж молчал. Кира наступала.
— Куда ушли деньжищи? Дай угадаю. Ресторан для Данилы? Платье для невесты с запросами? Кольца молодым? Или тот депозит за фотографа, про который Маргарита Викторовна вчера проговорилась?
— Ему нужнее было! — огрызнулся Егор. Он перешел в привычную агрессивную защиту, но голос его предательски дрожал.
— У него свадьба! Я не мог его бросить! Мать просила, умоляла помочь! У неё давление скакало!
— И поэтому ты решил продать мою двушку? Под видом передачи её брату?
Егор затравленно оглянулся на дверь.
— Я хотел как лучше... — пробормотал он.
— Я бы взял ипотеку. Мы бы выплатили мой кредит с продажи... И ещё на первый взнос осталось бы!
— Гениально, — Кира даже не повысила голос.
— Продать моё жилье. Закрыть твои тайные долги перед банком. Подарить остаток Даниле. А самим влезть в кабалу на двадцать лет.
— Отдадим! Я вторую работу найду! На вахту поеду!
— Какая ипотека, Егор? — усмехнулась она.
— Тебе с просрочками по потребкредиту теперь даже микрозайм не дадут. Ни один банк тебе ипотеку не одобрит. Твоя кредитная история испорчена.
Егор заморгал. Кажется, эта простая мысль только сейчас дошла до его сознания. Он планировал грандиозные финансовые махинации, не понимая, как работают базовые банковские алгоритмы.
— Отдадите. Сами. Ты, твой Данила и Маргарита Викторовна. Из своей пенсии.
Кира прошла в прихожую. Указала на пухлый клетчатый баул. Тот самый, о который Егор споткнулся при входе.
— Вещи собирай. А, стоп. Я их уже собрала.
Егор непонимающе уставился на сумку.
— В смысле? Это мои?
— В прямом. Ещё утром упаковала. Как только с банком поговорила. Твой дорогущий костюм на дне лежит. Ламинат, извини, не влез.
— Ты сдурела? — он сделал шаг назад.
— Куда я пойду? Ночь на дворе скоро!
— К брату. В новую жизнь. В комфорт.
— У него там невеста! Места нет! Она беременная!
— Значит, снимете вместе. Или к маме поезжай. Вы же семья. У вас всё общее.
Кира вытолкнула баул на лестничную площадку. Сумка тяжело перевалилась через порог, издав тот же жалобный звон замка.
— Двушку он перепишет, — бросила она вслед сумке.
— Иди. Спасай брата дальше. Мужик.
— Кира, подожди! Давай обсудим! Я всё отменю!
Егор попытался схватиться за косяк двери.
Она оборвала его попытку. Одним резким движением закрыла дверь. Замок щелкнул на два оборота. Защелка повернулась с приятным металлическим звуком.
С лестничной площадки донеслось приглушенное ругательство. Затем звук шагов. Тяжелых, медленно уходящих вниз по лестнице.
Кира прислонилась спиной к прохладной железной двери. Вытянула воздух.
Проблема с заменой старой машинки как-то сразу перестала её волновать. В конце концов, теперь на это точно найдутся деньги. Никаких чужих свадеб в её бюджете больше не предвиделось.
