— Мам, тема просто огонь!
Макар влетел на кухню, едва не сбив табуретку у порога. Бросил модную ветровку на шаткий стул у окна.
— Стопудовый вариант, я тебе отвечаю.
Инга неторопливо протёрла столешницу губкой. Смахнула невидимые крошки в раковину.
— Опять бизнес-план?
Она не повернулась. Продолжила методично ополаскивать чашку.
— Ага. Снежана нашла крутого поставщика.
Макар плюхнулся на край дивана. Нервно покрутил в руках телефон.
— Будем возить из Китая всякую мелочёвку для дома. И продавать на маркетплейсах. Наценка бешеная!
Инга закрыла кран. Вытерла руки кухонным полотенцем.
— Мелочёвку.
— Да! Крючки там всякие, мыльницы, органайзеры. Снежана вебинар посмотрела.
— Платный?
— Ну мам!
Макар раздражённо дёрнул плечом.
— Это инвестиция в знания! Копейки стоил. Зато там эксперт всё по полочкам разложил. Нужны деньжищи на первую закупку. Окупится за месяц, железно!
Три года назад это была элитная кофейня в спальном районе. Потом шиномонтаж у трассы. Потом вендинговые аппараты с китайскими игрушками.
Схема не менялась ни разу. Снежана, сидя в затяжном декрете, находила очередную «золотую жилу». Макар загорался. Прибегал к матери.
Инга переводила сбережения. А через месяц оба благополучно забывали про долг. Находились непреодолимые обстоятельства.
— И какая сумма нужна в этот раз?
Инга села напротив сына. Поправила очки на цепочке.
Макар назвал цифру. От неё у любой пенсионерки в провинции мог бы случиться микроинсульт.
— Снежана всё просчитала. Там логистика дешёвая. Склады почти бесплатные.
— Замечательно.
Инга сложила руки на столе.
— Значит, Снежана просчитала логистику. А убытки она просчитала?
— Какие убытки?
Макар недовольно скривился.
— Это верняк. Люди всегда покупают всякие органайзеры для ванной. Это базовые потребности!
— Кофе люди тоже всегда пьют.
Инга смотрела на сына без всякого выражения. Будничным тоном. Как диктор вечерних новостей.
— Базовее некуда. Только ваша кофейня почему-то закрылась через четыре месяца.
— Ну началось.
Макар закатил глаза. Откинулся на спинку дивана.
— Мам, мы же это обсуждали тысячу раз. Там место было гиблое.
— Ты говорил, что место проходное. Рядом торговый центр.
— Арендодатель цены задрал в два раза! Как только мы ремонт отгрохали.
— Вы сделали ремонт в чужом помещении. Без договора на пять лет.
— Мы на доверии работали!
Макар подался вперёд.
— Плюс бариста воровал зерно. Я же не мог за всем уследить! Я мотался по поставщикам.
— Не мог.
Инга согласно прикрыла глаза.
— Поэтому ты пришёл ко мне. Попросил закрыть дыру за аренду, чтобы вас не выкинули с оборудованием. Я дала.
— Я бы отдал! Если бы нас налоговая не прижала тогда.
— Хорошо. Кофейня — это первый блин. Бывает.
Она сцепила пальцы перед собой.
— А шиномонтаж?
Макар активно замахал руками.
— Там вообще не моя вина! Мы оборудование купили дорогущее. А сезон переобувки взял и кончился.
— В декабре обычно кончается сезон переобувки. Это сюрприз?
— Конкуренты через дорогу демпинговали!
Макар почти сорвался на крик.
— Я же тебе объяснял. Там мафия местная всё держит. Они к нам клиентов не пускали.
— Мафия.
Инга чуть приподняла бровь.
— В нашем спальном районе мафия держит шиномонтажки. Звучит очень логично.
— Да ты не понимаешь просто, как бизнес устроен!
— Куда уж мне.
— Там связи нужны. У нас их не было. Мы честно пытались.
— Честно пытались. И на эту честную попытку ушла половина страховки, которую отец оставил.
Макар сделал обиженное лицо. Словно у него отобрали любимую игрушку.
— Мам, ну я же сын! Мы же семья. Кому мне ещё идти?
— В банк.
— Под конские проценты? Мы со Снежаной на съёмной квартире сидим! Аренда жрёт половину бюджета. Коммуналка конская.
— Ты сам решил съехать из бабушкиной однушки.
Инга не поддавалась на эмоции.
— Сказал, что там ремонт старый. И район тебя не устраивает.
— Снежане там дышать было нечем! У неё аллергия на старую пыль.
— Зато на чужие деньги аллергии нет.
Инга скупо улыбнулась.
— Ладно. Шиномонтаж съела мафия. Бабушкину квартиру — аллергия. А вендинговые аппараты?
Макар раздражённо фыркнул.
— Автоматы ломались постоянно! Китайское барахло подсунули.
— Ты говорил, что нашёл надёжного поставщика. Как сейчас Снежана.
— Да откуда я знал! Плюс школьники их пинали. Монеты застревали. Техник брал втридорога за каждый выезд. Это была гиблая идея с самого начала.
— Но когда ты брал у меня на них деньги, идея была стопудовой.
Инга прищурилась.
— Слово в слово. Как сегодня.
— Сейчас другое!
Он ударил ладонью по колену.
— Сейчас маркетплейсы. Туда все лезут. Там золотое дно. Я тебе клянусь, мам.
— Клянёшься.
— Прямо с первой прибыли всё отдам! Сразу закрою долг за эти крючки. И старые долги начну отдавать понемногу.
— Замечательно.
Инга встала. Подошла к навесному шкафчику.
Макар заулыбался. Потёр руки.
Извечная женская хитрость — поворчать для порядка. Вымотать нервы. А потом всё равно дать денег родному дитятке. Он это знал. Он на это рассчитывал все три года.
— Ого, наличкой сняла?
Он вытянул шею.
— Я думал, снова на карту переведёшь.
Мать вернулась к столу.
Она положила перед ним не пухлый конверт с деньгами. Это была увесистая стопка банковских распечаток. Туго перетянутая жёлтой канцелярской резинкой.
Макар непонимающе уставился на стол.
— Открой, мальчик мой.
Он дёрнул резинку. Улыбка мгновенно сползла с лица.
Верхний лист пестрел строчками. Многие из них были выделены ярким жёлтым маркером.
— Это что?
Макар брезгливо подцепил бумагу двумя пальцами.
— Твои стопудовые варианты. За три года.
Инга говорила всё тем же спокойным тоном. Без злости. Без надрыва.
— Я не понял.
— А ты вчитайся.
Макар пробежал глазами по выделенным строчкам. Суммы были до боли знакомыми. Даты тоже.
— Это переводы с твоего счёта на мой. И что?
— Обрати внимание на назначение платежа. В самом правом столбике.
Сын прищурился. Вгляделся в мелкий шрифт банковской выписки.
Возле каждой выделенной суммы значилось короткое: «В долг».
— Мам, ты чего удумала?
Он бросил лист обратно на стол.
— Это же бред какой-то.
— Там сверху ещё один документ лежит. Посмотри внимательно.
Макар неохотно сдвинул выписки в сторону. Нахмурился.
Вчитался в плотный текст на белой бумаге. Заголовок был набран крупным жирным шрифтом.
— Досудебная претензия?
Он поднял на неё ошарашенный взгляд.
— Именно. Я вчера днём у юриста была. А до этого — в банке.
— Ты издеваешься?
— Нисколько. Все квитанции заверены печатью.
Инга постучала пальцем по стопке.
— Сумма итогового долга на последней странице. Я посчитала всё. Кофейню. Колёса. Жвачки.
— Мам, это абсурд!
— И даже ту рассрочку за ваш телевизор. Которую ты просил закрыть два года назад. Помнишь? Когда у вас якобы холодильник сгорел, а по факту вы плазму на полстены купили.
— Ты в суд на родного сына подашь?!
Макар вскочил. Шаткий стул жалобно скрипнул. Едва не рухнул на кафель.
— Подам.
Инга даже не шелохнулась.
— Если до конца месяца не начнёшь выплачивать. Хотя бы по пятнадцать тысяч.
— Да какой суд, мам!
Он нервно скомкал край претензии.
— Это же внутри семьи! Это филькина грамота! Ни один судья это даже смотреть не станет!
— Юрист так не считает.
Инга поправила очки.
— Банковский перевод с чётким назначением платежа «в долг» приравнивается к договору займа. Статья восемьсот восемь. Гражданского кодекса.
— Да я слова такого не знал!
— Незнание закона не освобождает от выплаты долгов. Суд принимает такие выписки как железное доказательство.
Она облокотилась на стол.
— Так что грамота вполне себе настоящая. Имущество у тебя есть. Машина. Доля в квартире. Приставы найдут, что арестовать.
— Да у меня сейчас ни копейки за душой!
Макар сорвался на крик. Лицо пошло красными пятнами.
— Снежана второго планирует! Нам расширяться надо! Ипотеку брать!
— Ипотеку? Без официального дохода?
— Мы выкрутимся! А ты последние штаны с родного сына снять хочешь!
— Значит, самое время найти нормальную работу. С белой зарплатой.
Инга смотрела прямо ему в глаза.
— А не просить у матери-пенсионерки спонсировать ваши фантазии.
— У тебя пенсия хорошая! И отцовские деньги лежат!
— У меня здоровье не казённое. Поликлиника каждый месяц рецепты выписывает. Лекарства сейчас знаешь сколько стоят?
— Ничего страшного бы не случилось, если бы ты помогла!
— Я помогала три года. Хватит.
— Ты же сама давала! Сама переводила! Никто с ножом у горла не стоял!
Он схватил свой телефон со стола.
— Давала. Верила, что у тебя совесть проснётся.
Инга аккуратно сложила разбросанные листы обратно в стопку. Натянула жёлтую резинку.
— Ошиблась. С кем не бывает.
— Я твой единственный сын!
— И я твоя единственная мать. Что не мешает тебе тянуть из меня жилы.
Она протянула ему пачку бумаг.
— Держи. Дома со Снежаной изучите на досуге.
— Оставь себе!
— Копия у меня есть. Иллюзия бесплатного банкомата закрылась на инвентаризацию.
Макар стоял посреди кухни. Он тяжело дышал.
Он явно ждал, что мать сейчас скажет «я пошутила». Или хотя бы начнёт кричать в ответ. Оправдываться. Плакать. Как это всегда бывало в их редких ссорах раньше.
Но Инга просто смотрела на него. Отстранённо. Как на чужого человека, который ошибся дверью.
— Ну и ладно.
Он процедил это сквозь зубы. Понял, что манипуляции больше не работают.
Схватил ветровку. Не глядя, сунул стопку бумаг подмышку. Края белых листов смялись.
— Сами справимся! Без твоих подачек проживём.
Он шагнул в прихожую.
— И ноги моей в этой квартире больше не будет. Забудь, что у тебя сын есть! С внуками видеться не дам!
В прихожей громко хлопнула входная дверь. С лестничной клетки донёсся звук торопливых шагов.
Инга подошла к окну. Шторы были чуть задёрнуты. Она аккуратно отодвинула край ткани.
Через минуту Макар выскочил из подъезда. Он быстрым шагом шёл к остановке маршрутки. На ходу яростно печатал что-то в телефоне.
Наверное, обрадовал Снежану, что стартовый капитал на китайские крючки придётся зарабатывать своими руками.
Инга вернулась к раковине. Взяла губку и спокойно домыла чашку.
