— Сама пропылесосишь, ничего сложного. Триста рублей на мойке сэкономим, деньги счет любят.
Слова мужа привычно крутились в голове, пока Диана возилась с неподатливым автомобильным шлангом.
Пластиковый коврик никак не хотел вылезать из-под пассажирского сиденья старенькой иномарки.
Диана дёрнула сильнее, упираясь коленом в порог.
Коврик поддался. Вместе с ним на резиновый ворс выкатился плоский черный предмет, застрявший, видимо, между салазками сиденья.
Она выключила пылесос. Во дворе сразу стало тихо.
Телефон. Чужой, с трещиной на защитном стекле и затертым бампером. Но экран загорелся от движения руки. Аппарат был не разряжен.
Диана присела на корточки у открытой двери.
Смахнула пальцем вверх. Пароля не было. На заставке висело уведомление из мессенджера. Одно непрочитанное сообщение. От контакта «Риелтор Михаил».
«Семён, всё готово. Договор на Глафиру Ивановну составил. Завтра жду подтверждения перевода, и выходим на сделку».
Она перечитала текст трижды. Буквы упорно не складывались в осмысленные слова.
Какая сделка? Какая Глафира Ивановна?
Они с Семёном пять лет откладывали на общий накопительный счет. Во всем себя ужимали. В отпуск ездили только на дачу к свекрови — полоть грядки. На море — дорого. Новую зимнюю куртку Диане — перебьешься, старая еще вполне приличная.
Семён каждый вечер нудил за столом, что нужно думать о будущем. Что инфляция съедает накопления, поэтому надо копить усерднее и отказывать себе в сиюминутных радостях.
Всё ради того, чтобы купить хорошую просторную двушку. Для них.
Диана открыла переписку с риелтором.
Пролистала вверх, игнорируя мелкий озноб. Фотографии квартир. Обсуждение планировок в новостройках. Торг.
И финальное сообщение от Семёна, отправленное два дня назад.
«Оформляем на мать. Жене пока знать не обязательно. Я сам сниму с нашего счета, у меня нотариальная доверенность есть».
Она закрыла машину, так и не допылесосив багажник. Поднялась на свой этаж.
В прихожей их съемной квартиры пахло сыростью и старой обувью. Обои в коридоре давно просили замены, но муж каждый раз обрывал разговоры о ремонте. Говорил, что в чужую квартиру вкладываться глупо.
Диана прошла в спальню. Открыла нижний ящик комода, где Семён хранил свои инструменты, чеки и какие-то провода.
Вытащила тяжелый кейс с дрелью. Под ним лежал желтый бумажный конверт из плотной бумаги.
Внутри оказался распечатанный черновик договора купли-продажи недвижимости.
Покупатель: Глафира Ивановна. Сумма: ровно столько, сколько лежало на их общем семейном счету. Вплоть до копейки.
Она аккуратно сложила листы. Положила бумагу обратно и задвинула ящик.
Диана присела на край неразобранной кровати. В ушах стоял легкий гул. Пять лет. Пять лет она брала подработки на дом. Шила шторы на заказ по ночам, пока муж спал в соседней комнате. Отказывалась от посиделок с подругами в кафе, потому что жалко было тратить пятьсот рублей на кофе с пирожным.
Считала каждую сотню в супермаркете у кассы.
А он просто завел второй дешевый телефон и купил квартиру маме.
Вечером в замке повернулся ключ.
Семён зашел тяжело, шумно дыша. Бросил связку на тумбу в прихожей. Стянул ботинки, привычно не развязывая шнурков, стаптывая задники.
— Опять обувь не протерла?
Он крикнул это из коридора, даже не поздоровавшись.
— Тряпка в ванной.
Диана ответила будничным тоном, не выходя с кухни.
Семён появился в дверном проеме. Красное с мороза лицо, недовольный прищур.
— Я вообще-то с работы пришел. Устал как собака. А тут даже порог грязный.
— Ужинать будешь?
— Буду.
Он плюхнулся на табурет, пододвигая к себе хлебницу.
Диана поставила перед ним глубокую тарелку с гуляшом и макаронами.
Семён поковырял вилкой мясо. Поморщился.
— Ты опять говядину купила?
— А что не так?
Диана оперлась спиной о холодильник.
— Дорого, Дианка. Я пашу как проклятый, а ты разбазариваешь. Можно было и курицу взять, экономнее вышло бы.
Раньше она бы начала оправдываться. Сказала бы, что курица была уже три дня подряд. Что взяла по акции в «Пятерочке». Что мясо нужно для здоровья, иначе они совсем посадят желудки на макаронах.
Сейчас Диана просто смотрела на мужа. Словно видела этого человека впервые в жизни.
— По акции брала, — сухо сказала она.
— Акции — это развод для таких наивных, как ты!
Семён отрезал толстый кусок хлеба.
— Деньги счет любят, — продолжил он нравоучительно.
Он пожевал и добавил:
— Мы же договаривались экономить. Нам еще на расширение копить. А ты всё спускаешь на ерунду. То крем какой-то купишь, то мясо дорогущее.
— Крем.
— Именно! Никакой финансовой дисциплины.
Он жевал с аппетитом. Отчитывал её и ел.
— Я крем покупала полгода назад, Сёма. Стоил триста рублей.
— Какая разница когда?
Муж отмахнулся с набитым ртом.
— Факт остается фактом. Транжира ты у меня. Вон, у нас ребята на работе каждый день кофе в стаканчиках берут. А я в термосе ношу.
Он кивнул на пустой термос у раковины.
— Из дома. Копеечку берегу.
— Молодец.
— Конечно молодец. Кто о нас подумает, если не я? Твоя Ленка вон в кредитах сидит по уши. Машину взяла, телефон последней модели.
Он усмехнулся и потянулся за солонкой.
— Дура потому что. Жить надо по средствам. И думать на шаг вперед.
— А ты, значит, дисциплинированный? — спросила Диана.
Семён поднял на неё глаза, удивленный таким тоном.
— В отличие от некоторых — да. У меня всё под контролем. Каждая копейка в дело пойдет. А не на шмотки твои.
— В какое дело, Сёма?
— В семейное, Диана! В наше будущее!
Он раздраженно бросил вилку на стол. Звякнуло стекло тарелки.
— Что ты начинаешь опять? Нормально же сидели. Я домой прихожу, чтобы отдыхать, а не слушать твои претензии.
Как истинный добытчик, Семён всегда умел вывернуть любую ситуацию так, чтобы остаться жертвой.
— Я претензий не предъявляю.
Диана присела на краешек стула напротив.
— Просто интересно. Как ты наше будущее видишь. Ради чего мы макароны едим.
— Как вижу? Нормально вижу. Купим квартиру просторную.
Он немного успокоился, оседлав любимую тему.
— Сдавать будем первое время. Или переедем, а эту сдавать. Пассивный доход обеспечим.
Он потянулся за добавкой хлеба.
— Но для этого надо пояса затянуть. А ты расслабилась. Говядину она покупает.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
Он подозрительно сощурился.
— Что пояса нужно затянуть. Больше не куплю.
— Вот и славно. Давно бы так.
Семён вытер куском хлеба подливку со дна тарелки и отправил в рот.
— И маме надо бы помочь в этом месяце.
— Глафире Ивановне?
Диана старалась держать лицо, хотя внутри всё кипело от этой наглости.
— Ей самой. У нее пенсия маленькая.
Семён нахмурился, вспоминая слова матери.
— А лекарства нынче дорогущие. Она жаловалась вчера по телефону. Давление скачет, спина болит.
Диана чуть не рассмеялась в голос. Пенсия маленькая. Зато на недвижимость хватает. Интересно, свекровь уже съездила посмотреть свою новую двушку на Парковой? Наверняка съездила. Оценивала планировку. Прикидывала, какие шторы повесит. На деньги, которые невестка зарабатывала бессонными ночами за швейной машинкой.
— Поможем, конечно.
Она кивнула, собирая крошки со стола.
— Обязательно поможем. Матери святое дело подсобить.
Семён посмотрел на нее с явным недоверием. Обычно этот разговор заканчивался нудной ссорой. Диана всегда возмущалась, что они свекрови и так каждый месяц подкидывают немало, хотя сами экономят на всем.
— Ты заболела, что ли? — буркнул он.
— Нет. Просто осознала твою правоту.
— Ну, слава богу. Дошло наконец.
Он отодвинул пустую тарелку на край стола.
— Чай нальешь?
— Сам нальешь.
Диана встала и начала собирать грязную посуду.
Семён нахмурился. Брови сошлись на переносице.
— Вот опять! Только нормально поговорили, и снова твои закидоны. Тебе слово нельзя сказать. Сразу в позу встаешь.
— Никакой позы. Просто руки грязные.
— Руки у нее грязные!
Он передразнил её тон.
— Я вообще-то стараюсь для нас. Все в дом несу.
Он продолжал распаляться.
— А от тебя никакой благодарности. Одно недовольство вечное. Лицо кислее лимона ходишь делаешь.
Это была привычная схема их вечеров. Сначала обвинить жену в расточительстве, потом обидеться на ее интонацию, потом уйти в комнату с чувством выполненного долга и лечь на диван с телефоном.
— Знаешь, Дианка, с твоим характером...
Семён многозначительно замолчал, подбирая слова пообиднее.
— Ни один нормальный мужик бы не вытерпел. Скажи спасибо, что я терплю.
Диана включила воду в раковине. Шум струи немного заглушил его голос.
— Ты чего молчишь?
Он не унимался, повышая голос.
— Я с кем разговариваю? Для кого я тут распинаюсь битый час?
Она выключила кран. Вытерла мокрые руки кухонным полотенцем. Повернулась к мужу.
Он сидел с красным лицом, ожидая оправданий. Ждал скандала. Ждал, что она сорвется, начнет кричать про то, как она устала шить эти проклятые шторы. И тогда он сможет с чистой совестью хлопнуть дверью.
— Спасибо, Сёма.
— Чего?
Он опешил от неожиданности.
— За ценную информацию, говорю. Спасибо тебе. Ты очень честный человек.
Она бросила полотенце на столешницу и вышла из кухни.
Семён остался сидеть на табурете. Он что-то буркнул себе под нос про непонятную женскую логику, но в комнату за ней не пошел. Слишком был сбит с толку её спокойствием.
Ночью, когда муж раскатисто захрапел на своей половине кровати, Диана тихо встала.
Накинула халат. Прошла в коридор. Достала из кармана его куртки тот самый второй телефон, который так и лежал выключенным.
Загрузила аппарат. Сделала скриншоты всей переписки с риелтором. Отправила себе в мессенджер. Зашла в историю браузера — там были ссылки на объявления о продаже квартир. Тоже сохранила.
Потом аккуратно выдвинула ящик комода. Вытащила конверт.
Сфотографировала каждую страницу черновика договора. Цифры, даты, паспортные данные Глафиры Ивановны.
Положила всё на место. Удалила следы пересылки со старого аппарата. Сунула телефон обратно в карман. Пусть думает, что сам забыл его в машине, а потом переложил.
Утром Семён проснулся рано. Собирался торопливо, гремел посудой на кухне. Был нервным, дёрганым.
— Я сегодня задержусь, — бросил он, завязывая шнурки в прихожей.
— Надолго?
— Дела по работе. Аврал полный. Можешь не ждать к ужину.
— Хорошо.
— И не покупай мясо! — крикнул он уже с лестничной клетки. — Ешь макароны!
Щелкнул замок.
Диана подошла к окну в спальне. Посмотрела, как муж садится в машину. Как старая иномарка выезжает со двора, вливаясь в утренний поток.
Она достала свой телефон. Открыла банковское приложение.
Счет, на котором лежали все их сбережения за пять лет, был открыт на ее имя. У Семёна была нотариальная генеральная доверенность на управление средствами. Именно поэтому он был так спокоен. Думал, что придет в обед в отделение, покажет бумагу и переведет деньги продавцу напрямую.
Диана зашла в раздел переводов.
Выбрала контакт «Мама».
Сумма: весь остаток до последней копейки.
Назначение платежа: «Возврат долга по расписке».
Она нажала кнопку. Экран мигнул зеленым. «Перевод успешно выполнен».
Диана обновила страницу. На их старом семейном счете красовался круглый ноль.
Все совместно нажитые деньги теперь лежали у тещи. Юридически — Диана вернула старый долг. Пусть теперь Сёма нанимает адвокатов и годами доказывает в судах, что никакой расписки не было. А пока суд да дело — сделка с двушкой для Глафиры Ивановны сорвалась. Не на что покупать.
Диана улыбнулась и пошла на кухню ставить чайник.
Нужно было еще найти контакты хорошего юриста по бракоразводным процессам. Судя по всему, вечером её ждал очень громкий разговор с «истинным добытчиком».
