— У нас тут с Сёмочкой всё общее, так что двигайся, родственница!
Огромная спортивная сумка с грохотом приземлилась на светлый кафель в прихожей.
Следом в дверной проём вкатился потертый пластиковый чемодан, безжалостно ободрав колесиком краску на косяке.
Оксана по-хозяйски отшвырнула ногой домашние тапочки Майи.
Золовка стянула с себя влажную от сочинской жары блузку и бросила её прямо на деревянную скамью у двери.
Майя молча стояла у комода.
В верхнем ящике лежал плотный бумажный конверт.
— Ну, принимай гостей!
Оксана раскинула полные руки в стороны, словно ожидала немедленных объятий.
Не дождавшись никакой реакции, она громко фыркнула.
Тяжело ступая босыми ногами по ламинату, золовка двинулась прямиком на кухню.
— Жарища у вас тут невыносимая.
— Август, — будничным тоном отозвалась Майя.
— Кондиционер-то работает? Или опять экономите на спичках? Сёма вечно жаловался, что ты ему дышать не даешь со своей экономией.
Ипотеку за эту просторную евродвушку у моря они с Семёном закрыли три года назад. Точнее, закрывала в основном Майя со своих премий на руководящей должности в логистической компании. Муж перебивался случайными заработками и вечно искал себя. Но по документам имущество было нажито в законном браке.
Оксана, старшая сестра Семёна, всегда считала эту квартиру бесплатной запасной дачей для их большой и шумной родни.
Майя не спеша прошла вслед за гостьей.
— Я, короче, на весь месяц приехала, — донеслось из кухни вместе с шумом воды.
Золовка жадно пила прямо из-под крана, подставив ладонь лодочкой.
Она вытерла мокрое лицо тыльной стороной руки, размазав яркую помаду.
— Сёма сказал, ты тут одна прохлаждаешься. Ему отпуск на заводе не дали, так что я за него отдохну. Родня всё-таки.
— Билеты сама покупала? — Майя прислонилась плечом к дверному косяку.
— Сама, прикинь! Дорогущие, капец! Еле урвали боковушки возле туалета.
— Ты одна?
Майя задала этот вопрос без капли удивления. Скорее, для протокола.
— Пока одна, — охотно отозвалась Оксана.
Она по-хозяйски потянула на себя ручку чужого холодильника.
— В пятницу Игнат с детьми подтянется. И Светку свою притащит.
Игнат был старшим племянником Семёна. Двое его неуправляемых пацанов во время прошлого визита громили всё, до чего могли дотянуться.
— У тебя тут мышь повесилась, — разочарованно протянула золовка, разглядывая одинокий кусок сыра и овощи на полках. — Мы так не договаривались.
— А как вы договаривались?
— Нормально договаривались! Сёма мне обещал, что тут всё включено будет.
Оксана захлопнула дверцу.
— Так что мы на еде экономить не будем. Готовить сама станешь, мне на отдыхе у плиты стоять не с руки.
— Вот как.
— Ну а что? Я на море приехала, а не борщи варить. У вас тут мясо нормальное продают вообще?
— Продают. На рынке.
— Вот и отлично, завтра с утра сходишь. Пацанам белок нужен, они растут.
Майя скрестила руки.
Оно и понятно. Семён никогда не умел отказывать властной старшей сестре. Проще было пообещать чужое время, чужие продукты и чужие нервы, чем выслушивать скандал по телефону.
Оксана тем временем двинулась дальше по коридору.
— Слушай, а где у тебя полотенца нормальные? — крикнула она уже из ванной комнаты.
Майя неторопливо подошла к открытой двери.
Золовка стояла у раковины и беззастенчиво выдавливала на руки дорогой крем из стеклянной баночки.
— Оксана, это крем для лица.
— Да какая разница! У меня руки с дороги сохнут.
Золовка размазала густую массу по запястьям.
— Полотенца говорю где? Только не эти твои жесткие, которыми убить можно. Дай нормальные, махровые. Штуки четыре доставай, нам на пляж ходить не с чем.
— Больше ничего не достать?
Голос Майи звучал отстранённо, как у диктора в новостях.
Но Оксана иронии не уловила. Или сделала вид, что не уловила.
— Комнату мне большую освободи, — скомандовала она, выходя из ванной и направляясь прямиком в спальню.
Золовка заглянула внутрь, оценивающе оглядывая двуспальную кровать.
— Там балкон нормальный, я вещи сушить буду. И пацанам место нужно, чтобы бегать. А ты в маленькой перебьёшься. Тебе одной много ли надо?
— В маленькой — это в кабинете?
— Ну да. Там диванчик есть, я помню. Раскинешь как-нибудь.
Оксана по-хозяйски провела пальцем по полке трельяжа, проверяя пыль.
— И вот эти свои баночки-скляночки убери подальше.
— Зачем?
— Светка приедет, ей место нужно. Она та ещё модница, у неё косметики два баула.
За открытым окном на улице монотонно гудела соседская газонокосилка.
Майя смотрела на эту уверенную в себе женщину, которая распоряжалась в чужом доме так, словно выиграла его в лотерею.
— Бельё постельное тоже давай, — не унималась Оксана, уперев руки в бока. — Только не эти твои серые тряпки, которые ты любишь.
— Серые тряпки — это сатин.
— Мне без разницы, как это называется. Дай нормальное, цветастое. Я в отпуске хочу спать как человек.
Майя опустила руки.
— Никакого белья не будет, Оксан.
В спальне стало неестественно тихо.
Оксана сощурилась, пытаясь понять, шутит невестка или у неё на южной жаре башенка съехала.
— В смысле не будет?
— В прямом.
Золовка шагнула ближе, нависая всем своим грузным телом.
— Ты чего удумала, принцесса вафельная? Сёма мне разрешил! Это, милочка моя, квартира моего брата.
— Да неужели?
— У вас тут всё общее, так что двигайся! Он мне лично ключи отдал!
— Ключи он мог дать от своей машины, — ровно произнесла Майя. — Или от шкафчика в раздевалке.
— Чего ты мелешь?
— А здесь ему ничего не принадлежит.
Майя развернулась, подошла к тумбе в коридоре, выдвинула верхний ящик и достала тот самый плотный конверт.
Оксана презрительно скривила рот.
— Бумажками мне махать решила? Да плевала я на твои бумажки.
— Зря. Полезное чтиво.
— Я сейчас брату наберу, он тебе быстро мозги вправит! Разбазаривать чужое добро удумала, ишь ты!
Майя вытащила сложенный вдвое лист с синей печатью.
— Свежая выписка из ЕГРН, — она развернула документ прямо перед лицом раскрасневшейся золовки. — Собственник этой квартиры — Раиса Павловна.
— Какая ещё Раиса?
— Моя мама. Уже полтора месяца как.
Оксана невольно скосила глаза на казенный текст с печатями.
— Это что за филькина грамота? Врёшь!
Золовка попыталась выхватить лист, но Майя спокойно отступила на шаг назад.
— Квартира в браке куплена! — почти кричала Оксана. — Сёма бы в жизни не позволил свою долю отписать! Он не идиот!
— Сёма сам у нотариуса согласие на дарение подписал, — Майя аккуратно убрала бумагу обратно в конверт.
Она говорила тихо, но слова падали как тяжелые камни.
— Как миленький подписал. И ручка у него в руках не дрогнула.
— Да с какого перепугу?!
— После того, как моя мама его долги закрыла.
Оксана заморгала.
Яркая помада на её губах вдруг показалась совершенно неуместным пятном на побледневшем лице. Вся её былая спесь начала осыпаться, как старая штукатурка.
— Какие ещё долги?
Она явно ничего не знала.
Семён тщательно скрывал свой позор от любимой старшей сестры, перед которой всегда играл роль успешного добытчика.
— Обычные. По микрозаймам, — Майя не стала жалеть психику родственницы. — На очень кругленькую сумму.
— Он не мог...
— Мог. Хотел быстро заработать на крипте. Или на ставках, я уже даже не вникала в этот бред.
Майя задвинула ящик комода.
— Суть в том, что коллекторы уже начали названивать мне на работу. Обещали приехать к вам домой и вынести ваши телевизоры в счет уплаты.
Оксана тяжело задышала, хватая ртом воздух.
— Так удачно совпало, — продолжила Майя, — что маминых сбережений с продажи дачи как раз хватило, чтобы спасти твоего брата от суда и позора.
— И он... отдал квартиру?
— А взамен он отказался от доли. Всё по закону. Нотариальное согласие, дарственная, регистрация.
Золовка растерянно оглянулась на свою спортивную сумку.
— Да я сейчас ему позвоню! — она лихорадочно полезла в боковой карман за телефоном. — Он бы мне сказал!
— Звони, — легко согласилась Майя. — Только на улицу выйди.
Она демонстративно посмотрела на экран своего смартфона.
— У тебя ровно десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть чужое жильё.
Оксана замерла с телефоном в руке.
— Потом я вызываю полицию, — добавила Майя с нажимом.
— Ты не посмеешь!
— Заявление на проникновение посторонних лиц оформляется быстро. Мама мне генеральную доверенность оставила. Я здесь законный представитель собственника.
Майя сделала шаг вперед.
— А ты, Оксана, здесь никто.
— Да ты... да вы!
Золовка сорвалась на визг.
— Крысятничать удумали! Под шумок брата обвели вокруг пальца!
Но телефон к уху так и не прижала.
Видимо, до неё дошло, что брат трубку не возьмёт. Семён всегда трусливо избегал конфликтов. И то, что он подсунул сестре ключи, не сказав правды и отправив её на верную ссору, было абсолютно в его стиле.
— Девять минут, Оксан.
Майя открыла входную дверь настежь.
Золовка дёрнула молнию на сумке. Подхватила свой ободранный чемодан за пластиковую ручку и протиснулась в подъезд, стараясь не смотреть бывшей невестке в глаза.
— Я всё матери расскажу! — выкрикнула она уже с лестничной площадки.
— Обязательно расскажи.
— Ноги нашей в вашей халупе не будет! Подавитесь своими метрами!
— И на том спасибо.
Майя спокойно закрыла дверь. Провернула замок на два оборота. Щелкнула задвижкой.
Она не стала звонить ни трусливому мужу, который сейчас наверняка прятался на заводе, ни возмущенной свекрови. В этом больше не было никакой нужды.
Хозяйка квартиры прошла на кухню и неспешно заварила себе свежий кофе.
Затем прошла в ту самую большую спальню и вышла на балкон, где золовка еще пять минут назад планировала сушить цветастое бельё.
Впереди был ещё целый месяц законного, тихого отпуска. Без наглых родственников. Без чужих правил. И без чужих кредитов.
