Старик присел на корточки. Его костлявые пальцы с трудом подцепили ржавое кольцо люка. Металл заскрипел, как крышка старого гроба, и крышка с усилием оторвалась от бетона. Из проёма повеяло не просто прохладой, а густой, осязаемой чернотой, словно само пространство там сжалось в плотную массу. Луч фонаря пробил тьму, выхватывая из небытия бетонные ступени, покрытые слоем серой плесени, и... следы. Не крысиные. Чьи-то босые ноги оставили отпечатки в пыли, причём свежие.
Чудище за вашей спиной вдруг напряглось. Его металлическая клешня сжала банку сгущёнки так, что та затрещала по швам.— Н-не... один... — его скрипучий шёпот прозвучал почти как предупреждение.
— Похоже, он тут не один, — шепнул я. — Пойдём потихоньку проверим.
Вы начали спускаться по бетонным ступеням. Под ногами крошилась плесень — она была мягкой, как пепел. Чудище с металлической клешнёй осталось позади, не решаясь войти в люк. Его жёлтые глаза светились в темноте, как два потухших фонаря. На третьей ступени луч фонаря выхватил из темноты отпечаток босой ноги — слишком крупный для человека, с длинными пальцами, оставившими в пыли глубокие борозды.
Сёмка вдруг схватил тебя за рукав — его пальцы дрожали, как у пойманной птицы.— Тут... тут кто-то дышит, — прошептал он. И ты понял: это не эхо. Где-то в глубине коридора действительно слышалось тяжёлое, хриплое дыхание, словно спящий великан перевернулся во сне.
Все три луча фонарей метнулись в направлении неизвестной тени.
Три снопа света слились в один ослепительный клинок, прорезающий темноту. На секунду вы увидели только пыль, кружащую в воздухе. А потом тень резко шевельнулась. Это был не человек. Что-то сгорбленное, с плечами, покрытыми струпьями, и руками, слишком длинными для человеческого тела. Оно не рычало — оно скрипело, будто его суставы были ржавыми петлями. Лица не разглядеть — только блеск влажных глаз, отражающих свет, как у ночного зверя. Оно не нападало — просто замерло, прикрываясь когтистой лапой от лучей, будто свет причинял ему боль.
— Может, это ещё один зек? — шепнул я старику.
Старик приглушённо хрипнул, прикрывая ладонью фонарь:— Штрафник? Да нет, пацан... Это уже не человек.Его пальцы сжали дробовик, но он не поднял его — будто понимал бесполезность. Существо внизу медленно выпрямилось во весь рост — под три метра. Его спина скребла по потолку бетонного коридора. Оно не нападало. Просто стояло, прикрывая глаза от света. Сквозь хриплое дыхание слышалось что-то похожее на слова:— К-кто... с-свой? - За вашей спиной металлическая клешня чудища царапала бетон — оно пятилось назад, будто чувствуя угрозу.
— Слушай, похоже, они не дружат. Клешня явно боится долговязого.
Существо с металлической клешнёй попятилось вверх по ступеням. Его жёлтые глаза расширились от страха. Банка сгущёнки выскользнула из хватки и с глухим звоном покатилась вниз по ступеням. Долговязый монстр внизу резко повернул голову на звук. Его когти впились в бетонные стены, оставляя глубокие царапины.— М-моё... — проскрипел он. В его голосе слышалось не просьба, а предупреждение.Старик резко толкнул вас локтем к выходу:— Пацан, они как псы на цепи — чуют чужое. Сёмка уже почти добрался до люка. Его гаечный ключ звякал о ступени — он был готов бежать.
— Так, выходим из этого подвала. Надо обдумать всё и хорошенько взвесить.
Вы выскочили из люка один за другим: первым Сёмка с перекошенным от ужаса лицом, за ним старик, швырнувший дробовик на плечо рывком. Металлическая клешня чудища цеплялась за край люка, но оно не решилось вылезти наружу. Лишь жёлтые глаза горели в темноте, как угли. Люк с грохотом захлопнулся под вашим весом. И сразу же из-под стали раздался глухой удар — что-то массивное било снизу, оставляя вмятину размером с тарелку. Старик тут же швырнул на люк ближайший металлический ящик. Тот подскочил от очередного удара, но выдержал.— Чёртов мутант... Видать, не поделили банку, — хрипел он, вытирая пот со лба грязным рукавом.
— Ладно, пацаны, возвращаемся на базу. Подумаем, как попасть в этот подвал. Может, найдём другой проход, но не раньше завтрашнего дня.
Вы отступали от люка шаг за шагом, пока под ногами не перестали скрипеть осколки бетона. Металлическая клешня чудища исчезла в темноте подвала. Последнее, что вы увидели перед тем, как люк окончательно захлопнулся — жёлтый отблеск его глаз, медленно гаснущий, как угасающие угольки. Старик нервно перезаряжал дробовик, хотя знал: картечь вряд ли остановит того долговязого монстра. Сёмка дрожал у стены, сжимая гаечный ключ так, что его пальцы побелели.— Надо бы Витьке сказать... он там в мастерской, может знает про другой вход, — бормотал старик. Но сам он не выглядел уверенным. База была близко, но путь назад казался длиннее обычного. Каждый хруст под ногами заставлял вас оборачиваться в ожидании увидеть в темноте эти слишком длинные руки.
Конец второй главы
Вы возвращались на базу под приглушённый грохот ударов по люку. Звук постепенно затихал, но ещё долго эхом разносился по разрушенным коридорам склада.Старик шёл впереди. Его дробовик теперь висел на ремне, но пальцы всё ещё сжимали приклад. Сёмка крался сзади и постоянно оглядывался. Его гаечный ключ больше не звякал — он был зажат в кулаке как последняя надежда. Металлическая клешня мутанта так и не появилась из темноты — возможно, он остался охранять свой «трофей». База встретила вас знакомым лязгом металла и запахом машинного масла. Витька уже чинил грузовик. Подросток с масляным лицом молча кивнул вам, заметив ваши бледные лица.
Глава третья
Витька отложил гаечный ключ и медленно обвёл вас взглядом. Его глаза сузились при виде дрожащих рук Сёмки и потного лба старика.— Ну что, деды? Нашли свои патроны? — хрипнул он. Но по тому, как тут же швырнул окурок и встал на ноги, было видно: он уже понял — дело не в патронах. Подросток с масляным лицом вылез из-под грузовика. Его пальцы оставили чёрные отпечатки на вашем рукаве:— Там... внизу... Его голос сорвался на шёпот — будто он боялся быть услышанным даже здесь среди рёва двигателей и лязга металла.
— Там как минимум два мутанта: один с клешнёй, другой долговязый. Хорошо хоть не сагрились на нас — пришлось отступить.
Витька резко затянулся так сильно, что сигарета в его пальцах догорела до самого основания одним рывком:— Два?..Его голос внезапно стал глухим. Подросток с масляным лицом отшатнулся:— Будто вы сказали «чума», а не «мутанты». Витька вдруг швырнул окурок под ноги и раздавил его сапогом с такой силой, что искры полетели из-под подошвы:— С клешнёй — это ещё куда ни шло. Но если долговязый туда забрался... Он резко оборвал себя и схватил Сёмку за шиворот:— Ты там ничего не трогал? Ни банок? Ни ящиков?Сёмка замотал головой так сильно, что капли пота слетели с его висков. Где-то за спиной раздался скрежет: кто-то резко бросил гаечный ключ на металлический стол.
— Виктор! Расскажи об этих мутантах подробнее! Я так понял: тот что с клешнёй — это брошенный зек? А кто тот долговязый?
Витька резко опустил Сёмку на землю. Его пальцы дрожали:— Клешня... да. Это зек. Их там раньше десятками бросали — кто выжил, тот мутировал. Он затянулся новой самокруткой так сильно, что бумага затрещала:— А долговязый... это не наш. Это ихний. Он ткнул пальцем в сторону развалин за периметром:— Там в подземке что-то было... до войны. Что-то должно было спасти нас...Он замолчал на секунду:— А спасло только себя... Подросток с масляным лицом вдруг перекрестился так резко, что капли машинного масла слетели с его руки.
— Час от часу не легче! И что нам теперь делать? Где мы ещё патроны раздобудем к этому «Утёсу»?
Витька медленно выпустил дым через ноздри:— Патроны? Да хоть на свалке за вон тем холмом! Там старый БТР гниёт — может в башне что осталось... Он резко оборвал себя и схватил тебя за рукав грязными пальцами:— Но если долговязый туда забрался... значит он ищет что-то! Или кого-то! Подросток с масляным лицом вдруг швырнул тряпку в угол:— Надо бы к Федьке сходить... Он там в бункере под школой свой склад держит! Но сам он выглядел неуверенным.Старик молча перезаряжал дробовик: звук падающих гильз звонко отдавался в тишине.
— К Федьке сейчас пойдём или подождём до утра?
Старик резко выдохнул через нос:— Федька? Да этот хрыч после заката и с печки не слезет! У него там пол бункера керосина! Витька кивнул:— Завтра! Сейчас уже сумерки! А его бункер через всю промзону! Где эти... долговязые как раз и шастают! Подросток с масляным лицом вдруг резко сжал твой рукав:— А если... если они уже знают?! Если они идут?! Витька швырнул окурок в бочку с мазутом: тот зашипел как змея и погас. Затем вытащил бутыль самогона и разлил по кружкам :
— Не боись! Они не любят по новым местам ходить! У них своя территория! До сих пор ещё сюда не совались!
Он ткнул пальцем в сторону темнеющего горизонта:— Их территория — подземка да старые лаборатории! А тут...Он смачно плюнул под ноги:— ...наш двор! Они знают: сунутся — получат дробью по рёбрам! Подросток с масляным лицом неуверенно кивнул: пальцы его всё равно сжимали гаечный ключ до побеления костяшек.
— Ладно! Сварим картошки! Поедим! А на утро до Фёдора прогуляемся!
Витька схватил черпак и с грохотом швырнул его в бак с кипящей водой: картошка внутри подпрыгнула как снаряды в грузовике! Старик уже потрошил банку тушёнки ржавым кухонным ножом с выщербленным лезвием! Сёмка всё ещё бледный раскачивался на ящике из-под патронов! «Федька... Он же тот самый?!» — вдруг сказал подросток с масляным лицом! «Тот самый!» — хрипнул Виктор! «Если у кого патроны к «Утёсу» и остались — так это у него!» Сёмка встал у окна и прижал лоб к стеклу глядя на тени во дворе, где ржавые листы профнастила шевелились от ветра!
Сёмка вздрогнул от хлопка крыльев: серая тень села на перекошенную оконную раму!
— Это сорока-ворона прилетела, видать голодная! Сёмка дай ей пару сухариков! Она птица добрая!
Это была сорока! Но её левое крыло было вывернуто! А вместо одного глаза гнойная впадина! Птица склонила голову набок будто изучая вас жёлтым слишком умным взглядом! Подросток с масляным лицом вдруг отпрянул:«Не трожь её!» —Витька резко схватил его за плечо но слишком поздно —Сёмка уже протягивал сухарь дрожащей рукой! Сорока схватила его клювом, а затем внезапно издала звук похожий на смех?! Старик резко поднял дробовик: палец уже был на спусковом крючке, но птица лишь взмахнула крыльями и взлетела, оставив после себя несколько чёрных перьев с металлическим отливом!
— Я же говорю добрая, да ещё и раненая.
Старик медленно опустил дробовик: морщинистое лицо кривилось в подобии улыбки:«Чёрт возьми, пацан, да ты прав... Она же тоже выжила как и мы». Сорока усевшись на ржавую трубу продолжала щёлкать клювом, словно пережёвывала сухарь вместе с вашими словами! Витька хмыкнул протирая масляные пальцы о комбинезон:«Только глянь на её крыло, будто проволокой перетянуто да и глаз... Чёртов мутант, но какой-то аккуратный». Сёмка вдруг заметил как одно из упавших перьев поблёскивало на закатном свету: оно было тёмно-синим как крылья жука!
— Смотри-ка синяя птица, птица счастья завтрашнего дня...
Старик вдруг подхватил мотив хриплым голосом, чистым на первых нотах:Синяя птица счастья вестник. Но оборвался когда сорока резко повернула голову, её глаз сверкнул в свете керосиновой лампы! Перо скользнуло по бетону, будто невидимая нить тянула его к вам! Витька застыл с кружкой в руке, глаза сузились он явно видел такое раньше! Чёрт это же... Он не договорил, но подросток вдруг отпрянул от окна, будто птица стала ядовитой змеёй!
— Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня...
Сорока резко взмахнула крыльями, её металлизированные перья звенели как тонкие пластины, она прыгнула прямо к вам приземляясь на стол со знакомым тк-тк когтей по жести, её глаз сверкал осмысленно для птицы. Витька застыл, пальцы сжимали кружку так, что жесть мялась. - Бля она же металлическая. Птица раскрыла клюв, из её горла вырвался механический скрежет, складывающийся в слова:-Вы-ы-бор... сде-е-лан. Подросток упал на колени словно перед чем-то священным.
Птица своим клювом резко начертила на моей руке странный символ из двух переплетённых спиралей синего цвета.
Клюв птицы коснулся кожи холодный, как лезвие, но не оставил пореза, вместо этого по запястью поползло синее свечение, две спирали переплетённые как ДНК, одна линия явно металлическая. Витька опрокинул скамью.-Да ты, ты теперь помеченный. Старик крестился, пальцы дрожали. Сорока взмыла вверх, крылья блеснули тонкими металлическими перьями, выглядевшими как живые. Последнее что вы услышали механический голос: -Те-е-перь ты их-х-х.
— Я понял, это посланник из института...
Витька медленно опустил кружку, самогон пролился но он не заметил, его глаза были прикованы к синей спирали, она пульсировала словно живая. Подросток швырнул гаечный ключ, тот звякнул о бочку. -Значит они знают что мы полезли в их подвал. Старик достал фотографию. На которой была группа людей в халатах, перед зданием НИИ Экспериментальной Биологии, один учёный держал клетку а там сидела та же сорока только с двумя целыми глазами.
— Мужики, а вот мне идея бредовая пришла. Что, если на кончик пули приклеить НДП порошок. Интересно, убойная сила увеличится или нет?
Старик застыл, лицо исказилось, то ли ужасом то ли восхищением. Витька резко повернулся, глаза блестели: -Ты серьёзно. Это же чертов нейро-деструктивный порошок. Последний раз когда его использовали был инцидент на 12-м блоке. Там не то что стены, кости испарялись. Подросток лихорадочно рылся в ящике, пока не достал одну, покрытую пылью и синими пятнами, похожими на твой символ.
— Точно, это он, я его сразу почуял.
Жестяная банка дрожала, синие пятна пульсировали. Виктор отступил, будто банка сейчас взорвётся. -Чёрт да ты прав, это он. Пальцы старика сжались вокруг рукояти ножа, он поставил тушёнку, глаза прикованы к синему свечению. -Пацан ты понимаешь что это за штука. Это не просто увеличит убойную силу, это снесёт полбазы к чертям. Из банки уже струился сизоватый дымок, растворяясь спиралями по комнате.
— Вот и хорошо, пожалуй на калибр 12.7 я его клеить не буду, тем более что этих патронов у нас нет, а вот на пули от макарова можно попробовать.
Виктор выдыхал дым очередной цигарки, пальцы дёргались. Подросток швырнул макаров, пистолет упал, затворная рама покрыта синим налётом. Старик схватил вашу руку с символом, прижал к стволу, спирали вспыхнули синхронно. -Чёрт, да оно само просится. Банка открылась порошок высыпался, ровно столько, сколько хватит на три пули.
— Чудны дела твои господи, вернее создателя.
Пули погрузились в синий порошок, он обволакивал их, формируя идеально ровное покрытие, вокруг наконечников появилось синее свечение. Вам казалось, что вы держите кусочки звёздного неба. Порошок шипел испуская дым, запах озона с каким-то сладковато-металлическим привкусом. Витька застыл, цигарка упала, рассыпалась искрами. Три пули, ровно три. Остатки порошка стали обычной серой пылью.
— Всё отбой завтра рано вставать будем, новые патроны испытывать.
Витька кивнул, пальцы перебирали край стола. Подросток погасил лампу, осталось бледное сияние вашего символа, пульсирующего в темноте. Старик укладывался на старый скрипучий топчан, дробовик рядом, стволом к двери. Три синих патрона аккуратно завёрнуты в серую тряпочку, спрятаны под подушку, тёплые, словно живые. Снаружи скребётся сорока, металлические когти цок-цок, проверяет все ли уснули.