Москва. Апрель 1961 года. Гагарин вернулся с орбиты.
На аэродроме — толпа, цветы, Хрущёв, камеры. Весь мир смотрит.
В этот же день Леонид Сидоренко, 20-летний ефрейтор, сидит в институтской столовой. Ест обед по лётной норме — как положено испытателям. Смотрит репортаж по телевизору.
Он знает Гагарина. Работал рядом с ним в институте. Видел, как тот проходил те же барокамеры — только с другой стороны стекла.
Имя Гагарина знает весь мир. Имя Сидоренко — никто.
Так было задумано.
Кто такой нулевой отряд
30 июня 1953 года. Главнокомандующий ВВС СССР подписал приказ о создании специальной команды испытателей при НИИ авиационной медицины.
Официального названия не было. В профессиональной среде их называли «нулевым отрядом» — они шли до гагаринского первого.
Набирали из солдат срочной службы. Отбирали в авиачастях — физически крепких, без хронических болезней. Привозили в Москву. Объясняли: будете участвовать в испытаниях. Добровольно.
Большинство соглашались. Альтернатива — обычная служба в части. Здесь — Москва, отдельная комната на четверых, питание по лётной норме, и официантки подавали еду.
С 1949 по конец советского периода через институт прошли более 900 человек.
Что с ними делали
СССР вывез из Германии трофейное оборудование: центрифугу, барокамеру, катапульту, устройство Кориолиса. Нюрнбергский процесс 1947 года осудил нацистские эксперименты на людях. Но проверять советскую технику было не на ком — кроме добровольцев.
Центрифуга. Раскручивали до 7g — кровь отливает от головы, зрение исчезает. Не прекращали, пока испытатель не поднимал руку — сигнал «стоп». За один сеанс — 7 рублей.
Барокамера. Поднимали на «высоту» 18 и 40 километров в кислородной маске и высотно-компенсирующем костюме. Сидеть 6 часов. За подъём на 20 км — 10–15 рублей.
Сурдокамера. Полная изоляция от звука и света. Сутки — 25 рублей.
Катапульта. Испытывали механизмы аварийного покидания самолёта. Стремительный удар — тело выдерживало перегрузку за доли секунды.
Вводили в гипноз. Проверяли реакции в изменённом состоянии сознания. За это платили копейками.
Не испытывали чаще раза в неделю. После каждого опыта — протокол. Испытатель сам описывал ощущения. Это было важно — учёные хотели понять субъективную картину, а не только цифры приборов.
Сергей Нефедов: первый из забытых
Самым выносливым в нулевом отряде оказался Сергей Нефедов.
Именно он первым ходил в «лабораторную невесомость» — имитацию невесомости в специальной установке. На нём пошили предшественника того скафандра, в котором Гагарин вышел на орбиту. Нефедов испытывал системы жизнеобеспечения и средства спасения.
В апреле 1961 года, когда Гагарин вернулся, именно Нефедову доверили его встречать на аэродроме.
Он стоял в толпе встречающих. В армейской форме. Без имени на экране.
Бондаренко: тот, кого засекретили
23 марта 1961 года. За 19 дней до полёта Гагарина.
В барокамере — Валентин Бондаренко, самый молодой в гагаринском отряде. 24 года. Десятые сутки эксперимента.
Снял датчик. Протёр место ваткой со спиртом. Бросил — и попал на спираль электроплитки. В камере с повышенным содержанием кислорода огонь вспыхнул мгновенно.
Из-за перепада давления люк не открыть сразу. Когда вытащили — он был ещё в сознании. Повторял: «Никого не вините. Я сам виноват».
Через восемь часов его не стало.
Советские власти засекретили его гибель. Имя исчезло из всех материалов. На могиле в Харькове написали: «Светлой памяти от друзей лётчиков». Никаких указаний, что здесь лежит космонавт.
Правда вышла только в 1986 году.
Что они получили
Нулевой отряд не имел правового статуса. Никакого закона об испытателях не существовало.
Ветераны потом десятилетиями добивались признания. Писали в Роскосмос, в министерства. Получали вежливые отказы: нет правовой базы, нет возможности.
Их имена начали появляться в открытой прессе только в 2000-х — спустя полвека после того, как они ложились на центрифугу за 7 рублей.
Гагарин знал этих людей. Работал рядом. Видел, что они делают.
12 апреля 1961 года он сказал «Поехали» — слово, которое придумал не он. Его произносил инструктор Марк Галлай на каждой тренировке. Оно прижилось. Стало символом.
А те, кто придумывал — безымянно — что именно должно работать в том корабле, остались за кадром.
Знали про нулевой отряд до этой статьи? Как думаете — должны ли испытатели быть признаны государством так же, как космонавты? Напишите в комментариях.