Первая чеченская война. Грозный, 1994-1995 годы. Город, который должен был пасть за неделю, держался месяцами. Потери, которые должны были быть минимальными, исчислялись тысячами. И в центре этой трагедии стояло одно противоречие, которое разрывало армию на части. Противоречие между военной необходимостью и политической целесообразностью. Между тем, как надо воевать, и тем, что разрешали.
Теория: как должен выглядеть штурм города
Перед штурмом города для минимизации потерь бойцов следует подготовить почву. Провести артподготовку: авиация, артиллерия, миномёты. Как минимум по переднему краю обороны противника, для уничтожения его позиций или хотя бы для подавления огневых точек. Это аксиома. Это знали ещё во времена Наполеона, это писал Суворов, это повторяли все военные умы столетий.
Зачем это нужно? Чтобы, когда пехота пойдёт вперёд, враг не мог поднять голову. Чтобы его пулемётчики были убиты или хотя бы прижаты к земле. Чтобы его снайперы не могли прицелиться. Чтобы минёры не успели заложить фугасы.
Приказ идти на штурм без такой подготовки - преступление. Это верная смерть. И это понимает любой командир, от лейтенанта до маршала.
Реальность: картина, которую показывали по телевизору
Как выглядела картина в реальности? Командующий, имеющий опыт войн многих столетий (в прямом смысле, чеченские генералы были наследниками советской военной школы), отдаёт приказ на подавление противника всеми возможными способами. Авиация бомбит. Артиллерия стреляет. «Грады» работают по квадратам.
И тут включается телевидение. В эфир выходят кадры: разрушенные дома, плачущие женщины, развалины больниц и школ. Комментатор за кадром вещает: «Ужас! Они применяют авиацию и артиллерию по жилому сектору! Остановите это безобразие! Это военное преступление!»
Политики слышат. Политики пугаются. Политики давят на военных. «Прекратить бомбёжки! Прекратить артобстрелы! Переходите к зачистке!»
«Безобразие» остановлено.
Итог: молодые ребята идут под пули
Командующий, скрипя сердце и проклиная политиков, поднимает в атаку роты и батальоны. Неподготовленные, необстрелянные, не имеющие поддержки с воздуха, без артиллерийского прикрытия. Они идут в центр Грозного. По узким улицам, между высотками, где каждый подвал - огневая точка, каждый чердак - засада.
Начинаются потери. Большие потери. Сразу. Молодые ребята, которые недавно были в учебке, падают на асфальт, не понимая, откуда прилетело. Офицеры пытаются наладить связь, но рации работают через раз. Боевики, окопавшиеся в подвалах, расстреливают колонны с трех сторон.
Включается телевидение снова. «Ужас! Они отправляют на убой молодых ребят! Остановите это безобразие! Это военное преступление!»
Урок, который не выучили
Так в реальности и выглядит война. Одни воюют как умеют, как их учили, как велит опыт. Другие, не нюхавшие пороха, сидя в телестудиях и кабинетах, пишут репортажи и выдают заключения о том, как правильно воевать. Они не знают, что каждый дом может быть крепостью. Что каждый подвал - бункером. Что без артподготовки, штурм это мясорубка.
А между тем, не было в истории войн без потерь. Не было и не будет. Вопрос в количестве потерь. И в целесообразности принятия решений на месте, а не за сотни километров в теплых кабинетах.
Нельзя воевать под кнопку телевизора. Нельзя требовать побед без крови. Нельзя отменять артподготовку, а потом возмущаться, что солдаты гибнут.
Первая чеченская научила нас этому жестокому уроку. Но запомнили ли мы его?
Что изменилось сегодня?
Современная война это тоже война дронов, высокоточного оружия и информационного противоборства. И старый конфликт между военной необходимостью и политической целесообразностью никуда не делся. Политики все так же боятся кадров разрушенных городов. Журналисты все так же пишут о «непропорциональном применении силы». А солдаты все так же гибнут там, где можно было бы избежать потерь.
Технологии изменились. Но уроки старые.
Война это не только бои, но и политика. К сожалению. И часто политические решения принимаются далеко от линии фронта без понимания реальной обстановки, без учёта мнения тех, кто воюет. А расплачиваются за эти решения солдаты. Обычные парни, которые выполняют приказ.
Вопрос, который хочется задать: может быть, прежде чем запрещать артподготовку, стоит спросить у тех, кто идёт в атаку? Может, не телевизионщикам решать, что такое «военное преступление», а тем, кто рискует жизнью?
История не терпит сослагательного наклонения. Но уроки из неё извлечь можно. И нужно.
А что вы думаете об этом противоречии? Как, по-вашему, должен решаться конфликт между военной необходимостью и политической целесообразностью? Делитесь мнением в комментариях.