Двое. Верёвки, кляп, плётка. Или наоборот - полная покорность, готовность принять боль. Со стороны это выглядит как патология или крайняя степень испорченности.
Но если Вы хоть раз задавались вопросом "зачем?" - будьте готовы: ответ лежит не в постели. Он лежит в голове.
Садизм, как контроль над прошлым через доверие.
Человек, который хочет причинять боль (в согласованных рамках), редко рождается монстром. Чаще это тот, кто в детстве или юности пережил бессилие. Мог быть свидетелем насилия, сам подвергался унижениям, находился в полной зависимости от чужой воли.
Пример из практики (обобщённый). Мужчина, 35 лет. В детстве отец бил его ремнём "за дело", и мать никогда не заступалась. Во взрослой жизни он тихий, удобный, бесконфликтный. Но в играх он жёсткий доминант. Он признаётся: "Когда я вижу, что партнёрша может остановить меня словом, но не останавливает, то я верю, что меня не бросят за мою силу". Для него удар - это не насилие, а запрос: "Ты выдержишь меня настоящего? Ты останешься?"
Он отыгрывает смену ролей. Там, где когда-то он был жертвой, теперь он есть вершитель. Но это не месть миру. Это попытка заново прожить ситуацию "власть - подчинение" уже из безопасной позиции.
И здесь кроется самый неожиданный поворот: настоящий садист из БДСМ - среды - это не психопат. Ему критически важно, чтобы партнёр хотел этой боли. Чтобы существовало стоп 🛑- слово. Потому что на самом деле он отыгрывает не жестокость, а абсолютное доверие. Парадокс: бить можно только того, кто точно скажет "нет", когда станет по-настоящему страшно. И услышит это "нет".
Болевая точка боли - двойная: страх бессилия (быть снова тем маленьким и беззащитным) и страх покинутости (если я проявлю свою тёмную сторону, меня бросят). Игра даёт иллюзию, что оба страха можно обезвредить через ритуал.
Мазохизм: легализация своей "плохости"
Теперь о тех, кто просит боли. Самый частый вопрос: "Неужели им нравится страдать?"
Нет. Им нравится перестать выбирать. Мазохист получает власть через отказ от власти. Добровольная сдача управления есть самый контролируемый акт контроля.
Пример. Женщина, 28 лет. В детстве её стыдили за громкий смех, за "неженственное" поведение, за любую активность. Выросла в гиперответственного перфекциониста. В играх она берёт роль "рабыни". Её главная фантазия - это быть использованной без права голоса. Почему? Потому что только там, где выбора нет, она не может ошибиться. И не может быть за это наказана стыдом. Унижение в безопасных рамках превращается в освобождение.
Боль становится языком, на котором можно проговорить то, что нельзя произнести словами. Удар плёткой означает: "Я вижу тебя даже в этом. Ты сильный. Ты мой".
Болевая точка заключается в убеждённости в собственной фундаментальной "неправильности", которую нельзя предъявить миру иначе как через ритуал наказания. Отсюда странное облегчение: после хорошей игры мазохист чувствует себя чистым, потому что "вина уплачена".
Почему нельзя просто нежно любить, зачем же люди играют в сексуальные игры? Потому что в каждом живёт невротическое ядро. Мы все в детстве проходили через беспомощность, стыд, гнев, страх отвержения. В обычной жизни эти чувства замораживаются.
А секс - это единственная легальная площадка, где взрослые люди могут временно стать маленькими, слабыми, злыми или пугающими и не быть за это наказанными.
Жёсткие игры есть режиссура травмы. Вы берёте самую страшную или стыдную часть своей психики, выводите её на сцену, даёте ей роль и говорите: "А теперь - стоп-слово. Мы остановимся, если станет по-настоящему страшно".
И это работает. Исследования показывают: у практикующих БДСМ уровень тревожности и посттравматических симптомов в среднем ниже, чем у "ванильных" людей. Потому что они не замораживают свою тьму, они её проживают.
Это не панацея. Жёсткие игры становятся опасны, когда:
- Вместо стоп - слова есть реальное бессилие (партнёр не остановится, если Вы попросите).
- Вместо заботы после игры есть холод и стыд (Вас не обнимают, не говорят, что Вы молодец).
- Вместо встречи со своей болью, её усугубление через настоящих абьюзеров.
Здоровая игра отличается от насилия одним простым признаком: после неё человек чувствует себя сильнее, а не сломленнее. Ему не нужно оправдывать синяки перед зеркалом. Он выходит из роли и говорит: "Это было моё решение. И я в безопасности".
Жестокие игры не о боли. Они о доверии настолько глубоком, что можно позволить другому ударить и знать, что он остановится. Они о власти настолько подлинной, что можно её временно отдать. Они о стыде, который наконец-то разрешено предъявить.
Зачем нам играть в жестокое? Затем, что без этой игры жестокое лезет наружу неконтролируемо: в бытовую агрессию, в пассивное унижение, в тихий саботаж. Сценарий даёт форму. А форма даёт безопасность.
Настоящая нежность возможна только между теми, кто не боится собственной тьмы. И иногда, чтобы полюбить по-настоящему, нужно сначала отыграть войну.
Автор: Чурсина Ирина Игоревна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru