Очередь была нормой. Не исключением, не неприятностью — именно нормой. Если впереди стояли люди, значит там что-то давали. И надо было встать.
Не спрашивая — что. Просто встать. Потом разберёмся.
Ты занимал очередь — потом узнавал, зачем
Это была отдельная советская логика. Видишь хвост — становись. Спроси потом, что дают. Если что-то нужное — стоишь. Если нет — можно уйти, но жалко: уже потратил время.
Так брали вещи, которые не планировали. Так появлялись дома лишние банки тушёнки, лишние рулоны обоев, лишние детские сапоги на два размера больше — «вырастет». Советский человек не мог пройти мимо очереди спокойно. Это было почти физически невозможно.
— Ты крайний?
— Я. За мной вон та женщина в синем.
Очередь была живым организмом. Она запоминала, кто за кем. Если отходил — предупреждал соседей. Потом возвращался, говорил: «Я занимал» — и его пропускали. Или не пропускали. Тогда — скандал.
Как стояли
Очереди были длинные. Иногда — несколько часов. Зимой — на улице. Летом — на солнце. Люди читали, разговаривали, дремали стоя.
Была особая культура очереди. Нельзя было лезть вперёд — это называлось «без очереди» и каралось публичным осуждением. «Куда прёшь? Тут все стоят!» — это был серьёзный социальный приговор.
Но были исключения. Инвалиды, беременные, с маленькими детьми — пропускали. Без вопросов. Это тоже было нормой.
Дети стояли вместо взрослых. Меня ставили в очередь, давали номерок на руке — шариковой ручкой, прямо на коже — и говорили: стой, не уходи, мы скоро. Я стоял. Смотрел на чужие спины. Думал о своём.
Что доставали
Мясо. Колбасу. Сапоги. Ковры. Книги — особенно книги. За подпиской на Дюма или Конан Дойла стояли с ночи, записывались в списки, отмечались по утрам.
Помню, как папа стоял за «Библиотекой приключений». Несколько дней, по очереди с соседом. Принёс домой синие томики — Жюль Верн, Стивенсон, Купер. Они до сих пор у меня на полке.
За этими книгами стоял человек несколько дней в очереди. Это делает их немного другими.
Подписывайтесь на канал — здесь каждый день одна история из того времени. Спасибо, что читаете.