Завтрак у нас был строгий. Семь утра, все за столом.
Мама варила овсянку на молоке. Молоко было настоящим — из бидона, который папа приносил с молочной кухни на углу. Сверху — пенка. Я её ненавидел. Она была скользкой и пахла горячим молоком так, что желудок отказывался.
— Ешь. Это полезно.
Я ел. Медленно, задумчиво, иногда прятал пенку под ложку.
Рядом с кашей — хлеб с маслом. Масло было жёлтым, настоящим, «Крестьянское» в бумажной обёртке. Чай в гранёном стакане с подстаканником.
Папа читал газету. Мама собирала меня в школу. Кот сидел у батареи.
Советский завтрак как ритуал
Это было не про еду. Это было про порядок.
Каждый день одинаково: каша, хлеб, чай. Никаких хлопьев с мультяшками на коробке, никаких сырников из кафе, никакого авокадо. Просто овсянка.
Я тогда мечтал о другом завтраке. О том, чтобы не было пенки. Чтобы была колбаса каждый день, а не по воскресеньям.
Сейчас я варю овсянку своим детям. Они отказываются.
Советский завтрак был скучным и одинаковым. Но именно эта одинаковость была надёжностью. Каждое утро — одно и то же. Значит, всё в порядке. Значит, день начался правильно.
Пенка и стакан в подстаканнике
Подстаканник у нас был один — папин. Латунный, советский, с гравировкой «Победителю соцсоревнования». Папа получил его на заводе в 1974-м.
Пить чай из стакана в подстаканнике — отдельное искусство. Надо держать за края металла, иначе обожжёшься. Стекло горячее. Чай — сладкий, крепкий.
Однажды я разбил этот стакан. Нечаянно. Папа молчал долго.
Потом купили новый — такой же гранёный. Подстаканник остался. Он у меня до сих пор.
Иногда ставлю в него стакан с чаем. Сижу. Утро тихое. И на секунду — снова семь лет, завтрак, папина газета, мамина каша с пенкой.
Которую я теперь не снимаю.
Если статья отозвалась — подписывайтесь на канал. Здесь каждый день — одна история из того времени.