— Костя, положи телефон, от него уже синее сияние на твоей физиономии, как от экрана в сельском клубе, — Ирина с грохотом водрузила на стол глубокую миску с оливье, где горошек подозрительно напоминал дробь. — Праздники на дворе, первое мая, мир, труд, май, а у тебя только большие пальцы трудятся.
— Ира, не зуди, я важное дело смотрю, — Костя даже не поднял головы, продолжая сосредоточенно тыкать в экран. — Маме подарок выбираю. У неё же через три дня именины, забыла.
— Помню я, такое забудешь, — Ирина вздохнула и принялась расставлять тарелки. — В прошлом году мы ей подарили хлебопечку, которая теперь служит подставкой для фикуса. В позапрошлом — пылесос-робот, которого она боится и называет «шайтан-машиной». Что на этот раз? Золотой унитаз или полет на дельтаплане.
— Ты вечно всё утрируешь, — буркнул муж, наконец отложив гаджет. — Мама хочет качественную массажную накидку на кресло. Чтобы с подогревом и шиацу. Знаешь, сколько стоит. Двадцать пять тысяч, Ир. Оригинал, не какая-то там подделка из перехода.
Ирина замерла с вилкой в руке. Двадцать пять тысяч. Это была ровно та сумма, которую ей вчера выдали в виде премии за закрытие квартального отчета. Она планировала потратить их на новые шторы в гостиную, которые не выглядели бы так, будто их застал еще съезд КПСС, и на нормальный стоматологический осмотр. А тут — шиацу для Карины Павловны.
— Кость, а ничего, что у нас Катьке на выпускной платье нужно? — голос Ирины стал подозрительно спокойным, что обычно предвещало бурю силой в девять баллов. — И Олегу на ремонт машины обещали подкинуть, а то он скоро на своих двоих за запчастями бегать будет. Какие накидки.
— Ой, Катька и в старом пойдет, она у нас красавица, — отмахнулся Костя, зачерпывая салат. — А Олег взрослый парень, сам заработает. Мама — это святое. Ты же знаешь, у неё спина.
— Спина у неё обычно прихватывает ровно в тот момент, когда на даче нужно картошку окучивать, — заметила Ирина, усаживаясь напротив. — А как по магазинам за скидками бегать в три квартала от дома — так она у нас марафонец. Костя, у нас нет лишних двадцати пяти тысяч.
— Как это нет. Тебе же вчера премию перевели, я видел смс на твоем телефоне, когда ты в душе была.
Ирина медленно положила вилку. Внутри что-то тихонько звякнуло — это разбились последние иллюзии о том, что муж не проверяет её телефон в поисках «заначек». Она всегда знала, что Костя обладает талантом распоряжаться чужими деньгами с грацией опытного казначея, но такая наглость была даже для него перебором.
***
На кухне пахло свежим укропом и легким разочарованием в семейной жизни. За окном весело чирикали воробьи, не обремененные кредитами и необходимостью покупать подарки свекровям. Первомай в семье Синицыных всегда проходил по одному сценарию: сначала демонстрация на диване, потом парад у холодильника.
— То есть ты уже всё распределил. Мою премию — твоей маме на спину, — подытожила Ирина, разглядывая мужа.
Костя выглядел как человек, совершивший гражданский подвиг. Он был свято уверен в своей правоте. В свои пятьдесят два года он сохранил юношеский овал лица, слегка подпорченный вторым подбородком, и непоколебимую веру в то, что семейный бюджет — это то, что приносит жена, а его зарплата — это «на бензин и мужские радости».
— Ну а что такого. Мы же не чужие люди, — выдал он ту самую фразу, от которой у Ирины начинал дергаться левый глаз. — Мама заслужила. Она нас вырастила.
— Тебя она вырастила, Костя. Меня вырастили мама с папой и суровые девяностые, — отрезала Ирина. — И я не помню, чтобы Карина Павловна хоть раз за последние десять лет внесла вклад в наш бюджет, кроме советов, как правильно солить огурцы, чтобы они не взрывались.
В этот момент в кухню вплыла Катя. Восемнадцатилетняя дочь была воплощением современного минимализма: оверсайз-футболка, в которую могли бы завернуться три средних Ирины, и наушники, которые, кажется, вросли ей в уши.
— Мам, пап, привет, — Катя заглянула в кастрюлю. — Опять оливье. Опять майонез. Это же холестериновый террор.
— Садись ешь, террористка, — вздохнула Ирина. — Тут твой отец решил, что нам шторы не нужны, а тебе платье на выпускной — это излишество. Мы инвестируем в спину бабушки.
Катя замерла, не донеся ложку до рта.
— В смысле. Пап, мы же договаривались. Мы то синее платье уже присмотрели в «Атриуме». Оно стоит как половина подержанной иномарки, но ты обещал.
— Обещал — это когда деньги есть, — сурово сказал Костя, стараясь не смотреть дочери в глаза. — Сейчас приоритеты изменились. Бабушке плохо.
— Бабушке всегда плохо, когда ей скучно, — Катя плюхнулась на стул. — На прошлые выходные она три часа рассказывала, как у неё «пульсирует в левом виске», пока я ей огород не перекопала. Как только лопату отставила — пульсация магическим образом исчезла, и бабуля пошла печь блины.
Ирина слушала этот диалог и чувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Не тот, что с криками и битьем посуды — посуда нынче дорогая, чешский фарфор еще от мамы остался — а тот холодный, расчетливый гнев женщины, которая двадцать пять лет тянет на себе этот воз.
***
Вечером того же дня позвонил Олег. Старший сын жил отдельно, снимал комнату с другом и пытался чинить старую «десятку», которая ломалась чаще, чем менялось настроение у его бабушки.
— Мам, привет. Слушай, а отец там не в духе. Я ему звонил насчет колес, он меня чуть ли не матом послал. Сказал, что денег нет и не предвидится до следующего ледникового периода.
Ирина вышла на балкон, подальше от Кости, который в комнате смотрел передачу про рыбалку и громко комментировал действия рыбаков.
— Олежек, папа решил стать меценатом. Покупает Карине Павловне массажер за двадцать пять тысяч.
— За сколько. Она на нем в космос полетит. Мам, у меня колеса лысые, я вчера на повороте чуть в кювет не ушел. Май на дворе, дожди, скользко. Какое шиацу.
— Вот такое, сынок. Накидка с подогревом. Чтобы бабушка могла с комфортом смотреть свои сериалы про врачей-убийц.
— Мам, сделай что-нибудь, — жалобно протянул Олег. — Ты же у нас мозг семьи. Папа — он как стихийное бедствие, а ты — МЧС.
Ирина отключила телефон и посмотрела на вечерний город. Майские праздники. Все нормальные люди едут на шашлыки, ругаются из-за недожаренного мяса и пьют чай из термосов. А у неё дома назревает переворот.
Она вернулась в комнату. Костя сидел в кресле, довольно потирая руки.
— Ира, я всё заказал. Курьер приедет третьего числа, как раз к празднику. Оплата при получении картой. Ты же свою карту к моему приложению привязала, помнишь, когда мы телевизор в рассрочку брали.
Ирина замерла. Она совсем забыла про этот «хвостик». Когда они покупали технику полгода назад, для удобства платежей она привязала свою зарплатную карту к его аккаунту.
— Костя, ты совершил большую ошибку, — тихо сказала она.
— Какую. Мама будет счастлива. Знаешь, как она обрадуется. Она уже намекала, что ей нужно что-то для тонуса мышц.
— Для тонуса мышц ей нужно меньше времени проводить у телефона, обзванивая подруг с рассказами о своих недугах, — Ирина развернулась и ушла на кухню.
Она села за стол, взяла свой телефон и открыла банковское приложение. Пальцы летали по экрану. Заблокировать карту. Нет, это слишком просто. Костя тут же начнет орать, требовать разблокировки, устроит сцену «ты не уважаешь мою мать». Нужно действовать тоньше.
Она перевела всю сумму премии на накопительный счет, доступ к которому был только у неё. На основной карте осталось ровно триста сорок два рубля и семь копеек. «На хлеб и зрелища», — подумала Ирина.
***
Второго мая в квартире воцарилась тишина. Катя демонстративно не разговаривала с отцом, Олег не заезжал на обед, хотя обычно в выходные исправно уничтожал запасы провизии.
Костя чувствовал напряжение, но списывал его на «женские капризы». Он даже попытался задобрить Ирину, помыв свою тарелку после завтрака. Правда, оставил после себя такое озеро на полу, что Ирине пришлось брать тряпку.
— Ира, ну чего ты надулась, как мышь на крупу. Деньги — дело наживное. Зато мама будет знать, что мы о ней заботимся. Она вчера звонила, говорит, совсем спина не гнется. Пришлось ей самой за хлебом идти, так она еле доковыляла.
— Бедная женщина, — съязвила Ирина, натирая зеркало в прихожей. — Прямо хождение за три моря. Костя, ты уверен, что хочешь именно этот подарок. Может, просто подарим ей хороший набор чая и коробку конфет. Она же сладкое любит.
— Конфеты — это банально. А массажер — это статус. У её соседки, Марьи Петровны, есть какой-то китайский, так мама все уши прожужжала, как это полезно. А мы купим немецкий. Пусть Марья Петровна от зависти лопнет.
Ирина промолчала. Она знала, что переубеждать мужа в вопросах престижа его матери — это всё равно что пытаться объяснить коту правила дорожного движения. Бесполезно и чревато царапинами.
В двенадцать часов дня третьего мая раздался звонок в домофон.
— Курьер. Доставка электроники.
Костя вскочил с дивана, как ошпаренный.
— О, приехали. Ира, готовь карту. Сейчас будем совершать акт сыновней любви.
Он выскочил в коридор, сияя как начищенный самовар. Зашел курьер — молодой парень в кепке, с огромной коробкой, обмотанной скотчем.
— Заказ номер 4589. Массажная накидка «Здоровье спины Плюс». К оплате двадцать пять тысяч шестьсот рублей, — бодро отрапортовал курьер.
— Да-да, сейчас. Одну минуту, — Костя достал свой телефон, открыл приложение и с гордым видом приложил его к терминалу курьера.
Раздался характерный писк. Терминал задумался на секунду и выдал сухой, бездушный звук: «Отказ. Недостаточно средств».
Костя нахмурился.
— Странно. Глючит, наверное. Давай еще раз.
Второй раз — тот же результат. «Недостаточно средств».
— Ира. Ира, иди сюда. Что с картой. Тут этот аппарат пишет, что денег нет.
Ирина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. На лице её играла легкая, почти неуловимая улыбка Джоконды, которая только что узнала, где зарыт клад.
— Как это нет денег. Быть не может, — она взяла свой телефон. — Ой, Костя, ты представляешь, какое совпадение. Я вчера зашла в приложение, а там — уведомление от банка. Мошенники пытались взломать мой счет. Пришлось срочно всё блокировать и переводить деньги на защищенный депозит.
— Какие мошенники. Ты о чем. Разблокируй сейчас же, курьер ждет.
— Не могу, дорогой. Банк сказал — безопасность превыше всего. Разблокировка только через три рабочих дня после личного визита в отделение. А сейчас же праздники. Все отдыхают. Первое мая, помнишь.
Курьер переминался с ноги на ногу, глядя на семейную драму с профессиональным безразличием.
— Так что, забирать будете или я поехал. У меня еще десять адресов.
— Подождите, — Костя начал краснеть. — Ира, найди наличные. У тебя же должны быть отложены.
— Наличные. Костя, ты в каком веке живешь. Всё на картах. У меня в кошельке только мелочь на автобус и купон на скидку в овощной отдел.
Костя посмотрел на коробку, потом на жену, потом снова на коробку. Его мечта о триумфе над Марьей Петровной таяла на глазах.
— Ну, я поехал, — вздохнул курьер, подхватил коробку и вышел за дверь.
В квартире повисла тишина. Тяжелая, как непропеченный хлеб. Костя медленно повернулся к Ирине.
— Ты это специально сделала. Ты знала.
— Я знала только одно, Костя, — Ирина подошла к нему вплотную. — Что если я сейчас отдам эти деньги за накидку, то завтра Катька будет плакать из-за платья, а Олег — врежется в столб из-за лысой резины. И твоя мама, сидя на этой накидке, будет рассказывать им, как важно чтить старших.
— Ты эгоистка, Ира.
— Нет, дорогой. Я — министр финансов в этой отдельно взятой квартире. И у меня бюджетный дефицит не предусмотрен.
Костя обиженно засопел и ушел в комнату, громко хлопнув дверью. Ирина вернулась на кухню. Она знала, что это еще не конец. Костя просто так не сдастся, а Карина Павловна наверняка уже ждет свой «сюрприз», о котором сын наверняка успел разболтать по телефону.
Вечером зазвонил домашний телефон. На определителе высветилось: «Мама Кости». Ирина глубоко вздохнула.
— Алло, Ирочка. Ну как вы там. Костик сказал, что у вас для меня какой-то особенный подарок припасен. Я вот сижу, жду, даже давление поднялось от предвкушения. Когда заедете.
Ирина посмотрела на закрытую дверь комнаты, за которой страдал «непризнанный меценат».
— Ой, Карина Павловна, — запела Ирина сладким голосом. — Вы даже не представляете, какой подарок Костя придумал. Только тут такое дело… возникли небольшие технические сложности с доставкой. Но вы не переживайте, мы всё уладим.
Она положила трубку и усмехнулась. В голове уже зрел план, как потратить премию так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, и свекровь получила свой «тонус», но совсем не тем способом, на который рассчитывал муж.
Праздники продолжались, но затишье было обманчивым. Ирина понимала: завтра Костя потребует доступа к депозиту, и тогда начнется настоящая битва титанов. Но она не учла одного — Карина Павловна была женщиной старой закалки и, не дождавшись курьера, решила сама приехать за своим счастьем.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...