Хроника капитана Блада — второй роман о Питере Бладе. По сути, это сборник рассказов, представленных в виде выписок из судового журнала Джереми Питта — шкипера Блада. Каждая часть повествует о приключениях, пережитых капитаном и его командой на «Арабелле» в разные годы своей морской карьеры. Дуэли и пушечные залпы, помощь благородной даме и предательство, оборона колонии от испанской эскадры и тонкие интриги, месть негодяю и пиратский налёт. Всё это в Хрониках капитана Блада, где он предстанет перед нами таким же, как и всегда, — отчаянно храбрым, ироничным, хладнокровным и благородным.
(Из судового журнала Джереми Питта)
«В судовом журнале, оставленном Джереми Питтом, немалое место уделено длительной борьбе Питера Блада с капитаном Истерлингом, и последний предстает перед нами как некое орудие судьбы, решившее дальнейшую участь тех заключенных, которые, захватив корабль «Синко Льягас», бежали на нем с Барбадоса.
Люди эти могли уповать лишь на милость случая. Изменись тогда направление или сила ветра, и вся их жизнь могла сложиться по-иному. Судьбу Питера Блада, без сомнения, решил октябрьский шторм, который загнал десятипушечный шлюп капитана Истерлинга в Кайонскую бухту, где «Синко Льягас» безмятежно покачивался на якоре почти целый месяц.
Капитан Блад вместе с остальными беглецами нашел приют в этом оплоте пиратства на острове Тортуга, зная, что они могут укрыться там на то время, пока не решат, как им надлежит действовать дальше. Их выбор пал на эту гавань, так как она была единственной во всем Карибском море, где им не угрожало стать предметом докучливых расспросов. Ни одно английское поселение не предоставило бы им приюта, памятуя об их прошлом. В лице Испании они имели заклятого врага, и не только потому, что были англичанами, а главным образом потому, что владели испанским судном. Ни в одной французской колонии они не могли бы чувствовать себя в безопасности, ибо между правительствами Франции и Англии только что было заключено соглашение, по которому обе стороны взаимно обязались задерживать и препровождать на родину всех беглых каторжников. Оставалась еще Голландия, соблюдавшая нейтралитет. Но Питер Блад считал, что состояние нейтралитета чревато самыми большими неожиданностями, ибо оно открывает полную свободу действий в любом направлении. Поэтому, держась подальше от берегов Голландии, как и от всех прочих населенных мест, он взял курс прямо на остров Тортугу, которым владела французская Вест-Индская компания и который являлся номинально французским, но именно только номинально, а по существу не принадлежал никакой нации, если, конечно, «береговое братство» — так именовали себя пираты — нельзя было рассматривать как нацию. Во всяком случае, законы Тортуги не вступали в противоречие с законами столь могущественного братства. Французское правительство было заинтересовано в том, чтобы оказывать покровительство этим стоящим вне закона людям, дабы они, в свою очередь, могли послужить Франции, стремившейся обуздать алчность Испании и воспрепятствовать ее хищническим посягательствам на Вест-Индию.
Поэтому беглецы — бунтовщики и бывшие каторжники — почувствовали себя спокойно на борту «Синко Льягас», бросившего якорь у Тортуги, и только появление Истерлинга возмутило этот покой, вынудило их положить конец бездействию и определило тем их дальнейшую судьбу.
Капитан Истерлинг — самый отъявленный негодяй из всех бороздивших когда-либо воды Карибского моря, — держал в трюме своего судна несколько тонн какао, облегчив от этого груза голландский торговый корабль, возвращавшийся на родину с Антильских островов. Подвиг сей, как ему вскоре пришлось убедиться, не увенчал его славой, ибо слава в глазах этого пирата измерялась ценностью добычи, ценность же добычи была в этом случае слишком ничтожна, чтобы поднять капитана во мнении «берегового братства», бывшего о нем не слишком высокого мнения. Знай Истерлинг, что груз голландского купца столь небогат, он дал бы судну спокойно пройти мимо. Но, взяв его на абордаж, он почел долгом в интересах всей шайки негодяев, служивших под его командой, забрать хотя бы то, что нашлось. Если на корабле не оказалось ничего более ценного, чем какао, то в этом, конечно, была повинна злая судьба, которая, как считал Истерлинг, преследовала его последнее время, отчего ему с каждым днем становилось все труднее вербовать для себя людей.
Раздумывая над этим и мечтая о великих подвигах, он привел свой шлюп «Бонавентура» в укромную, скалистую гавань Тортуги, как бы самой природой предназначенную служить надежным приютом для кораблей. Отвесные скалы, вздымаясь ввысь, ограждали с двух сторон этот небольшой залив. Проникнуть в него можно было только через два пролива, а для этого требовалось искусство опытного лоцмана. Рука человека продолжила здесь дело природы, воздвигнув Горный форт — грозную крепость, защищавшую вход в проливы. Из этой гавани французские и английские пираты, превратившие ее в свое логово, могли спокойно бросать вызов могуществу испанского короля, к которому они все питали лютую ненависть, ибо это он своими преследованиями превратил их из мирных поселенцев в грозных морских разбойников».
…
«Одиссея капитана Блада» Рафаэля Сабатини стала настоящим литературным событием. Образ храброго и непоколебимого капитана Блада, который, несмотря на свою профессию, представал перед читателем как безупречный джентльмен, завоевал сердца публики. Ожидание продолжения было всеобщим, и автор действительно работал над ним. Однако завершение «Одиссеи» оказалось настолько гармоничным и заслуженным для героя, что создало определенные трудности. Питер Блад обрел свою любовь, получил пост губернатора Ямайки, королевское прощение и помилование, став полноправным подданным короны.
Таким образом, дальнейшее повествование могло либо погрузить читателя в монотонность губернаторских будней, либо лишить героя всех его достижений, вернув его на путь пиратства.
Сабатини нашел оригинальное решение. Вместо прямого продолжения он представил читателям произведение, которое сегодня принято относить к жанру сайдквела. «Возвращение капитана Блада» сюжетно переплетается с событиями первой книги, но по сути является сборником рассказов. Часть из них расширяет или продолжает уже знакомые сюжетные линии, тогда как другие представляют собой самостоятельные истории, не связанные с предыдущими событиями. В ряде стран, включая СССР, это произведение было издано под названием «Хроника капитана Блада».
…
«Капитан Блад любил повторять, что человека следует оценивать не по его способностям задумывать великие предприятия, но по тому, как он умеет распознать удобный случай и своевременно воспользоваться им.
Захватив великолепный испанский корабль «Синко Льягас», Блад доказал, что обладает этими способностями, и подтвердил это еще раз, разрушив замыслы подлого пирата капитана Истерлинга, вознамеривавшегося завладеть этим благородным судном. Однако после того, как он сам и его корабль чудом избежали гибели, стало ясно, что воды Тортуги для них опасны. В тот же день на шкафуте был созван совет, и Блад изложил на нем следующую простую философию: когда на человека нападают, ему надо либо драться, либо бежать.
– А поскольку мы не сможем драться, когда на нас нападут, а нападут на нас обязательно, следовательно, нам остается только сыграть роль трусов, хотя бы для того, чтобы остаться в живых и доказать свою храбрость впоследствии.
Все с ним согласились. Однако если и было принято решение немедля спасаться бегством, то, куда именно бежать, предстояло обдумать позднее. Пока же необходимо было уйти подальше от Тортуги и от капитана Истерлинга, в чьих коварных намерениях сомневаться больше не приходилось.
И вот в глухую полночь, звездную, но безлунную величественный фрегат, бывший некогда гордостью верфей Кадиса, бесшумно поднял якорь и, ловя парусами попутный бриз, используя отлив, повернул в открытое море. Если скрип кабестана, лязганье якорной цепи и визг блоков и выдали этот маневр Истерлингу, стоявшему на борту «Бонавентуры» в кабельтове от «Синко Льягас», то помешать намерениям Блада он все равно был не в силах.
По меньшей мере три четверти его разбойничьей команды пьянствовало на берегу, и Истерлинг не мог идти на абордаж с пиратами, остававшимися на корабле, хотя их и было вдвое больше, чем матросов на «Синко Льягас». Впрочем, если бы даже все двести человек его команды находились на борту, Истерлинг все равно не сделал бы попытки воспрепятствовать отплытию капитана Блада. Он уже попытался захватить «Синко Льягас» в водах Тортуги с помощью хитрости, однако даже его дерзкая наглость отступила перед мыслью об открытом насильственном захвате корабля в этом порту, тем более что губернатор д'Ожерон был, по-видимому, дружески расположен к Бладу и его товарищам-беглецам.
В открытом море дело будет обстоять иначе, а потом он такую историю сочинит о том, как «Синко Льягас» попал к нему в руки, что никто в Каноне не сумеет вывести его на чистую воду.
Итак, капитан Истерлинг позволил Питеру Бладу беспрепятственно покинуть порт и был даже доволен его отплытием. Он не торопился кинуться в погоню: излишняя спешка могла выдать его намерения. Истерлинг готовился даже с некоторой медлительностью и поднял якорь лишь на следующий день, ближе к вечеру. Он не сомневался, что сумеет правильно отгадать направление, выбранное Бладом, а превосходство «Бонавентуры» в быстроходности давало ему все основания полагать, что он догонит свою добычу прежде, чем Блад успеет отойти достаточно далеко. Рассуждал он вполне логично. Ему было известно, что на «Синко Льягас» припасов недостаточно для долгого плавания, следовательно, Блад никак не мог направиться прямо в Европу.
Прежде всего Бладу нужно было пополнить запасы провианта, а так как он не посмел бы зайти ни в один английский или испанский порт, выход у него был один: попробовать счастья в какой-нибудь из нейтральных голландских колоний, причем, не имея опытного лоцмана, он вряд ли рискнул бы провести свой корабль среди опасных рифов Багамских островов. Поэтому нетрудно было догадаться, что Блад возьмет курс на Подветренные острова, чтобы зайти на Сен-Мартен, Сабу или Сент-Эустатиус. И вот, не сомневаясь, что он сумеет догнать Блада задолго до того, как тот доберется до ближайшего из этих голландских поселений, расположенных в двухстах лигах от Тортуги, Истерлинг поплыл на восток вдоль северных берегов Эспаньолы.
Однако все пошло далеко не так гладко, как рассчитывал этот пират. Ветер, вначале попутный, к вечеру задул с востока и за ночь достиг силы шторма, так что на рассвете — зловещем рассвете, занявшемся среди багровых туч, — «Бонавентура» не только не продвинулся вперед, но был отнесен на несколько миль в сторону от своего курса. К полудню ветер опять переменился, теперь он дул с севера, и еще сильнее, чем раньше. Над Карибским морем бушевал ураган, и в течение суток «Бонавентура» метался под ударами шквала, убрав все паруса и задраив люки, а грозные волны накатывались на него с кормы и швыряли с гребня на гребень как пробку.
Однако Истерлинг был не только упрямым бойцом, но и опытным моряком. Благодаря его умелому управлению «Бонавентура» нисколько не пострадал, и, едва улегся шторм и задул устойчивый юго-западный ветер, шлюп вновь кинулся за своей жертвой. Поставив все паруса, «Бонавентура» летел по все еще высокой после шторма волне».
…
На первый взгляд, «Хроника капитана Блада» может показаться лишь чередой несвязанных эпизодов. Однако при более внимательном прочтении становится очевидно, что роман обладает глубокой внутренней связью и продуманной структурой.
Несмотря на кажущуюся разрозненность, повествование объединяет сквозная нить. Ряд персонажей, впервые появившихся в ранних главах, вновь обретают значимость ближе к финалу. Яркие примеры – английский офицер майор Маккартни и пиратский капитан Истерлинг. Последний, к слову, становится одним из ключевых героев романа и его главным антагонистом.
Сабатини, подобно тому, как это было в «Одиссее капитана Блада», умело вплетает в «Хронику» ранее написанные рассказы. Эти эпизоды, порой кажущиеся второстепенными, на самом деле служат для продвижения основного сюжета, добавляя глубины и колорита.
«Хроника» также выполняет важную функцию — закрывает сюжетные пробелы и устраняет логические несостыковки, возникшие в первом романе. Например, после детального описания спасения Блада с Барбадоса и его прибытия на Тортугу, его стремительное вхождение в «Береговое братство», обретение авторитета и начало пиратских приключений могло показаться несколько скомканным. Не хватало связующего звена между главами «Дон Педро Сангре» и «Тортуга», ведь вчерашний раб слишком быстро и гладко начал сотрудничать с Левасёром.
Именно этот недостающий фрагмент и раскрывает «Хроника». Повествование начинается с момента, когда корабль Блада «Синко Льягас» (еще не «Арабелла») бросает якорь в Кайонской бухте Тортуги. Две главы, посвященные этому периоду, не только знакомят читателя с новым персонажем — капитаном Истерлингом, но и демонстрируют военные таланты Блада. Более того, они идеально вписываются в события «Одиссеи», создавая плавный переход.
Новая книга раскрывает и новые грани личности Питера Блада. Помимо его военных навыков, читатель видит его острый ум и находчивость. Количество ситуаций, из которых Блад выпутывается благодаря хитрости, значительно возросло, а сюжет обогатился неожиданными поворотами.
«Хроника» не обходит стороной и исторический фон эпохи. Роман подчеркивает роль корсаров и флибустьеров в противостоянии испанской экспансии в Карибском море. Испанцы вновь предстают как жестокая и беспощадная нация: в книге неоднократно упоминается, что попадание Блада в руки англичан закончилось бы повешением, а испанцев — сожжением заживо. Однако в этот раз Сабатини справедливо показывает негодяями не только испанцев и французов, но и англичан, делая картину более объёмной.
В целом, «Хроника капитана Блада» предлагает читателю все то, что так полюбилось со времен «Одиссеи»: захватывающие морские баталии, головокружительные приключения, поиски сокровищ, виртуозные фехтовальные поединки и напряженные перестрелки. Поэтому тот факт, что это скорее ответвление, а не прямое продолжение, нисколько не умаляет ценности романа.
…
«Истерлинг, вероятно, не поверил своим глазам, когда бригантина, которая, по его мнению, должна была на всех парусах спасаться бегством, вновь появилась перед ним. И как же заскрипел он своими ослепительно белыми зубами, когда она, хлопая парусами, замерла на мгновение на месте и дала бортовой залп по его кораблю, прежде чем взять прежний галс на северо-восток. В спешке Истерлинг ответил ей беспорядочной пальбой из своих носовых пушек, совершенно не достигшей цели, и, на скорую руку убрав обломки и залатав пробоины, пустился, пылая местью, в погоню, с твердым решением потопить наглое судно со всей его командой.
Бригантина успела отдалиться примерно на милю к северо-востоку, когда Тренем увидел, что «Авенджер» выбрался наконец из узкого пролива в открытое море и, подняв все паруса на всех реях, взял курс прямо на их корабль. Это выглядело довольно устрашающе. Тренем повернулся к капитану Бладу.
– Ну, а что дальше, капитан? Что мы теперь будем делать?
– Поворот оверштаг, — прозвучал поразивший Тренема ответ. – Вели рулевому держать курс на северную оконечность острова.
– Но мы тогда приблизимся к «Авенджеру» на расстояние выстрела.
– Не важно. Мы проскочим сквозь его огонь. Или скроемся за мыс. Но этого, думаю, не потребуется.
Бригантина сделала поворот оверштаг и снова пошла на сближение с «Авенджером». Капитан Блад в подзорную трубу пристально вглядывался в скалистые очертания островка. Тренем, переминаясь с ноги на ногу от волнения, стоял рядом с капитаном.
– Что ты там высматриваешь, Питер? — спросил он с проблеском надежды в голосе.
– Моих друзей-индейцев. Они развили хорошую скорость и уже скрылись из глаз. Все будет в порядке.
«Что-то не похоже!» — подумалось Тренему. «Авенджер» повернул на румб к ветру, чтобы быстрее перехватить их судно. Из его носового порта грохнула пушка, и круглое ядро подняло фонтан брызг примерно в кабельтове от кормы «Велиэнта».
– Он берет прицел, — бесстрастно промолвил капитан Блад.
– Ясное дело, — подтвердил Тренем; в голосе его прозвучала горечь. Мы беспрекословно повинуемся тебе, капитан, а какой будет конец?
– Конец, сдается мне, очень близок — он идет под всеми парусами, сказал Блад, указывая кудато вдаль своей подзорной трубой.
Из-за северной оконечности островка появился большой красный корабль, увенчанный громадой белоснежных парусов. Огибая мыс и поворачивая к югу, он величественно шел под ветром, залитый ослепительными лучами полуденного солнца. Он был уже на траверсе бригантины — между нею и островом, — когда пораженный Тренем обрел наконец дар речи, а над палубой «Велиэнта» разнеслись ликующие крики матросов.
Бледный от волнения, с горящим взором, Тренем повернулся к капитану Бладу.
– «Арабелла»!
Блад насмешливо улыбнулся.
– А ты, верно, думал, что я добрался сюда просто вплавь или пересек океан в пироге и моя единственная цель — дать Истерлингу возможность позабавиться, погонявшись за мной немного по морю и утопив меня под конец? А может быть, ты просто не подумал о том, откуда я тут взялся? Ну вот и Истерлинг об этом не подумал. Зато теперь ему придется подумать. И подумать крепко, клянусь честью! Верно, он и сейчас уже задумался.
Однако капитан Блад ошибался: Истерлинг не задумывался ни над чем, он потерял всякую способность соображать. Обезумев от ужаса при виде этого грозного корабля, который шел прямо на него, сопутствуемый благоприятным ветром, он в отчаянии сделал попытку укрыться снова в гавани, из которой его так ловко выманили. Если бы ему это удалось, узость пролива и пушки «Гермеса» послужили бы для него надежной защитой против любого нападения. Однако он должен был бы понимать, что ему не видать этой гавани как своих ушей, что никто не позволит его кораблю скрыться туда. И когда ядро ударило сбоку в нос фрегата, Истерлинг не подчинился этому требованию сдаться, и тотчас бортовой залп двадцати тяжелых пушек по борту корабля, прямо подставленному под огонь противника, нанес ему такие повреждения, что он был лишен возможности дать хотя бы ответный залп. «Арабелла» же, которой командовал старина Волверстон, проворно сделала поворот оверштаг и дала второй бортовой залп с еще более близкого расстояния, чтобы довершить начатое. Получивший огромные пробоины в наиболее уязвимых местах, «Авенджер» начал погружаться носом в воду.
И тут над палубами бригантины разнесся жалобный, скорбный вопль, похожий на причитания над мертвецом, заставивший вздрогнуть капитана Блада.
– Что такое? Кого они оплакивают? — с недоумением спросил он.
– Они оплакивают клад! - ответил ему Тренем. – Моргановский клад.
Капитан Блад нахмурился.
– Да, Волверстон, как видно, чересчур увлекся и забыл про него. Затем чело его прояснилось, он вздохнул и пожал плечами. – Что ж, ничего не поделаешь. Теперь клад уже на дне моря. Значит, туда ему и дорога.
«Арабелла» легла в дрейф и спустила шлюпки, чтобы подобрать барахтавшихся в воде матросов с затонувшего корабля. Истерлинг, у которого не хватило отваги пойти на дно вместе со своим фрегатом, был выловлен наряду с остальными и по приказу капитана Блада доставлен на борт «Велиэнта». Казалось, трудно было бы сильнее уязвить его душу, и все же он был уязвлен еще глубже, когда, ступив на палубу бригантины Пайка, увидел перед собой капитана Блада. Так, значит, слова Пайка были не простой угрозой. Истерлинг попятился. Он был испуган - быть может, в первый и последний раз в своей жизни. Темные глаза его на побелевшем от ужаса лице вспыхнули бессильной яростью, как у затравленного зверя.
– А, так это был ты! — пробормотал он.
– Если ты имеешь в виду, что это я занял место убитого тобой Пайка, то ты не ошибся. Было бы лучше для тебя, если бы ты честно, без обмана рассчитался с ним. Вероятно, ты мог бы почерпнуть из школьных прописей, что обман никогда не ведет к добру. Хотя я не уверен, что ты когда-нибудь посещал школу. Но существует ведь еще одна поговорка, которой я обучил тебя много лет назад и которую, как говорят, ты любил повторять: «Никогда не зарься на то, что тебе не по зубам».
Он ждал ответа, но его не последовало. Истерлинг, ссутулив могучие плечи, понурив голову, мрачно глядел на него исподлобья и молчал.
Капитан Блад вздохнул.
– Мне в общем-то нет до тебя дела. Пусть тобой занимаются эти люди, которых ты обманул, капитана которых ты убил. Они должны судить тебя и решить твою судьбу. Он направился к забортному трапу, спустился в шлюпку, только что доставившую на борт Истерлинга, и возвратился на свою «Арабеллу». Дело было завершено, и его затянувшийся поединок с Истерлингом пришел к концу.
Часом позже «Арабелла» и «Велиэнт» бок о бок устремили свой бег на юг. Очертания Рифа Галлоуэя быстро таяли на горизонте за кормой. На борту поврежденного «Гермеса», застрявшего в заливе, как в ловушке, Галлоуэю и его команде оставалось только думать и гадать о том, что произошло в открытом море за скалистыми утесами острова, и пытаться собственными силами выпутаться из беды».
…
«Хроника капитана Блада» — это великолепное продолжение приключенческого исторического романа «Одиссея капитана Блада», в котором повествуется о «расцвете» пиратства на Карибском море во второй половине XVII века.
Увлекательно читать как человек не теряет своих принципов в самых сложных жизненных ситуациях, остается самим собой и следует долгу. Как мнение важного человека влияет на поступки и решения. Чем же в итоге закончатся приключения, все ли достигнут своего счастья? Автор детально описывает происходящее, но мне не хватило определения некоторых понятий, связанных с кораблями и мореплаванием в целом, не все понятно человеку, который в этом не разбирается.