Кристина сидела на скамейке у нотариальной конторы и смотрела на свои руки. Они дрожали. Она сжала их в кулаки, но дрожь только усилилась.
— Ну что, будешь до вечера тут сидеть? Давай уже, пошли!
Голос тёти Светы резанул по нервам. Кристина подняла голову. Рядом стояла вся родня: мать, тётя Света, дядя Коля и его жена Людмила Васильевна. Все смотрели на неё с плохо скрываемым раздражением.
— Я же сказала, что мне нужно подумать, — тихо ответила Кристина.
— Тут думать нечего! — вмешалась Людмила Васильевна, поправляя на плече тяжёлую норковую шубу. — Бабушка была не в себе, когда писала это завещание. Мы все знаем. Ты просто воспользовалась её старческим слабоумием.
— Бабушка была в здравом уме, — возразила Кристина. — И вы это знаете.
— Ой, да ладно! — тётя Света всплеснула руками. — Мы все за ней ухаживали, а ты приезжала раз в месяц с пирожками. И тут бац — тебе всё!
Кристина промолчала. Она не хотела напоминать, что именно она сидела с бабушкой последние три года, когда та уже не вставала с постели. Что именно она меняла ей памперсы, кормила с ложечки, читала вслух старые книги. Что родственники приезжали только на день рождения и на Новый год, да и то на час.
— Завтра в десять утра, — сказала Кристина, поднимаясь. — Я согласна на экспертизу.
Она развернулась и пошла к остановке, чувствуя на спине злые взгляды.
Вечером Кристина сидела в своей маленькой квартирке, которую снимала уже пять лет. На столе лежал конверт — тот самый, который бабушка передала ей за неделю до смерти.
«Кристиночка, открой, когда меня не станет».
Она вскрыла конверт. Внутри было два листа, исписанных старческим почерком.
«Дорогая внучка, если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Я знаю, что родственники будут спорить. Они всегда хотели только денег. Но я оставила тебе не просто дом. В подвале, за старым шкафом, есть тайник. Там лежит кое-что важное. Покажи это нотариусу, когда будешь вскрывать завещание. Я не сошла с ума, девочка. Я всё продумала».
Кристина перечитала письмо три раза. Что за тайник? Она ни разу не видела в бабушкином доме никакого шкафа в подвале. Там вообще ничего не было, кроме старых банок с соленьями.
Она набрала номер своего адвоката.
— Иван Петрович, простите, что поздно. У меня есть вопрос.
— Слушаю, Кристина.
— Бабушка написала, что в подвале дома есть тайник. Вы что-нибудь знаете об этом?
В трубке повисла пауза.
— Кристина, я не хотел вам говорить раньше времени, но... вы уверены, что хотите в этом разбираться? Дело может обернуться неожиданно.
— Что вы имеете в виду?
— Завтра в десять. Приезжайте на час раньше. Я вам кое-что покажу.
Кристина не спала всю ночь. Она ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове бабушкины слова. «Я всё продумала». Что продумала? И почему адвокат так странно говорил?
В девять утра она уже стояла у конторы. Иван Петрович встретил её на крыльце, оглянулся по сторонам и протянул ей ключи.
— Езжайте в бабушкин дом. Сейчас. Пока они не пришли.
— Но заседание...
— Перенесём на одиннадцать. У вас есть час. Найдите тайник. И никому не говорите.
Кристина села в машину и поехала. Дом бабушки стоял на окраине города, старый деревянный особняк с резными наличниками. Когда-то здесь жила большая семья, а теперь остались только воспоминания.
Она открыла дверь, прошла на кухню. Пахло пылью и запустением. Спустилась в подвал. Там действительно стоял старый шкаф, забитый пустыми банками. Кристина отодвинула его в сторону. За ним была стена — обычная кирпичная кладка.
Она постучала. Звук был глухой. Не то чтобы пустой, но...
Кристина осмотрелась, взяла в углу старый ломик и начала отбивать штукатурку. Через десять минут она поняла: здесь есть ниша, заложенная кирпичом. Работать пришлось долго, руки стёрлись в кровь, но она вытащила три кирпича.
Внутри лежала небольшая шкатулка. Старая, обитая бархатом.
Кристина открыла её. Внутри были документы. Много документов. И письмо.
«Кристиночка, если ты это читаешь, значит, ты нашла тайник. Ты всегда была самой умной. Теперь слушай. Этот дом не мой. Он принадлежал твоей прабабушке, которая переписала его на меня, чтобы спасти от разорения. В этой шкатулке — все документы, подтверждающие, что настоящая владелица — ты. Я просто хранила его для тебя. Твоя мать и её сестра никогда не знали правды. Они думали, что дом мой. Но на самом деле он твой по праву крови. Покажи это нотариусу. И помни: я тебя очень люблю».
Кристина перечитывала письмо, и слёзы текли по щекам. Бабушка всё продумала. Всё.
Она вернулась в контору за пять минут до назначенного времени. В зале уже сидела вся родня. Людмила Васильевна нервно барабанила пальцами по столу, тётя Света перешёптывалась с матерью, дядя Коля хмуро смотрел в окно.
— Явилась, — процедила Людмила Васильевна. — Ну что, готова к экспертизе?
— Готова, — спокойно ответила Кристина. — Но сначала я хочу кое-что предъявить.
Она выложила на стол шкатулку.
— Что это? — насторожилась тётя Света.
— Документы, которые бабушка оставила мне. Они доказывают, что дом на самом деле мой. Не её. Мой. Она была просто хранительницей.
В зале повисла тишина. Потом Людмила Васильевна вскочила:
— Это подделка! Ты сама их написала!
— Тише, — вмешался Иван Петрович. — Мы проведём экспертизу. Но сначала давайте вскроем завещание.
Нотариус, пожилая женщина с суровым лицом, вскрыла конверт. Начала читать вслух. С каждым словом лица родственников вытягивались.
«Я, Иванова Анна Петровна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю всё своё имущество, включая дом по адресу... моей внучке Кристине Алексеевне, при условии, что она найдёт шкатулку, спрятанную в подвале. Если она её не найдёт, имущество отходит государству. Завещание составлено в добровольном порядке, без принуждения...»
— Это же... — начала тётя Света.
— Это законно, — оборвал её нотариус. — Завещание заверено, подписи совпадают. У вас есть три месяца на оспаривание.
Людмила Васильевна побледнела. Дядя Коля сжал кулаки. Мать сидела с каменным лицом.
— Ты всё подстроила, — прошептала она. — Ты специально ухаживала за бабушкой, чтобы втереться в доверие.
— Я ухаживала, потому что любила её, — ответила Кристина. — А вы приезжали только за деньгами. Бабушка всё знала.
— Ах ты дрянь! — Людмила Васильевна вскочила, но Иван Петрович встал между ними:
— Спокойно. Здесь нотариальная контора, а не базар.
Кристина взяла документы со стола, убрала их в сумку. Посмотрела на родственников. В их глазах была ненависть, но она больше не боялась. Бабушка дала ей ключ не только от дома, но и от свободы.
— До свидания, — сказала она и вышла.
На улице было солнечно. Кристина глубоко вдохнула свежий воздух. Теперь у неё есть дом. Настоящий дом, где она сможет начать новую жизнь.
Она села в машину и поехала обратно. В бабушкин дом. В свой дом.
Вечером она сидела на веранде, пила чай и смотрела на закат. В руках она держала письмо бабушки. «Ты всегда была самой умной. Я горжусь тобой».
Кристина улыбнулась. Спасибо, бабушка. За всё.
Она знала, что родственники не успокоятся. Будут суды, экспертизы, скандалы. Но теперь у неё есть доказательства. И есть сила, которую дала ей бабушкина любовь.
Кристина допила чай, встала и пошла в дом. Пора обживаться.
Завтра она начнёт ремонт.