— Руслан, скажи мне как художник художнику, ты этот забор зачем в синий цвет выкрасил? — Вера стояла посреди участка, уперев руки в бока и созерцая результат мужниного творчества. — У нас теперь не дача, а филиал районной поликлиники.
— Синий успокаивает, Верочка. К тому же краска в «Хозтоварах» была по акции, грех не взять, — Руслан, облаченный в старую тельняшку, которая подозрительно трещала на его трудовом животе, гордо вытер лоб тыльной стороной ладони.
Вера вздохнула. Первое мая в их садовом товариществе «Колос» начиналось канонично: солнце припекало, шмели гудели над распускающейся смородиной, а спина уже недвусмысленно намекала, что посадка рассады перцев — это не фитнес, а приговор. Вере было пятьдесят шесть, и единственное, чего она по-настоящему хотела от этих праздников — это тишины и чтобы ее никто не трогал хотя бы три дня.
Старшая дочь Наташа, двадцатилетняя студентка с вечным выражением лица «мир несовершенен», сидела на крыльце и меланхолично ковыряла вилкой в тарелке с жареным картофелем. Надя, младшая, в свои семнадцать жила исключительно в недрах смартфона, изредка подавая признаки жизни короткими смешками.
— Мам, а почему у нас на завтрак опять картошка? — Наташа брезгливо отодвинула кусочек, который показался ей слишком зажаристым. — В ней же сплошной крахмал и никакого ЗОЖа.
— ЗОЖ на даче, Наташенька, заканчивается там, где начинаются грядки, — Вера зашла в дом, где пахло старым деревом и свежезаваренным чаем. — Не нравится картошка — вон, на кусте почки набухли, они очень витаминные.
Вера открыла холодильник. Там сиротливо ютились три десятка яиц, батон колбасы, заботливо купленный в «Светофоре» для окрошки, и кастрюля с вчерашним гуляшом. Вере казалось, что этого хватит на неделю спокойной жизни. Она еще не знала, что через пятнадцать минут её мирная обитель превратится в вокзал.
Гул мотора у ворот раздался внезапно. Руслан, бросив кисть в банку с олифой, пошел открывать. Через минуту во двор, как кавалерия в голливудском вестерне, вкатились две машины.
— Верочка! Руслан! С праздником труда вас, дорогие! — Голос деверя Виктора перекрыл даже шум соседской газонокосилки. — А мы решили: чего вы там одни скучаете? Семья должна быть вместе!
Из машин начали вываливаться люди. Вера замерла у окна, чувствуя, как левый глаз начинает мелко подергиваться. Виктор с женой Мариной, их двое сыновей-подростков, которые по размеру ноги уже перегнали Руслана, и — вишенка на торте — свекровь, Нина Аркадьевна, с неизменным ридикюлем и видом английской королевы, случайно попавшей в колхоз.
— Ой, Вера, а что это у вас забор такой... специфический? — Марина, едва выйдя из машины, окинула взглядом владения Веры. — Прямо как в моем детстве в детском саду №4. Но зато бюджетно, я понимаю.
— Проходите, гости дорогие! — Вера вышла на крыльцо, натянув улыбку, которая больше напоминала гримасу боли. — Какими судьбами? Мы вроде не договаривались.
— Так сюрприз же! — Виктор уже открывал багажник, откуда посыпались сумки. — Мы и мясо взяли, правда, мариновать не успели, думали, у тебя тут всё на мази. Марина сказала, что у тебя всегда стратегические запасы имеются.
Вера заглянула в багажник. «Мясо» оказалось парой килограммов жилистой говядины, брошенной в полиэтиленовый пакет. Зато личных вещей у родственников было столько, будто они планировали зимовать.
— Мам, они что, все у нас останутся? — Надя на секунду оторвалась от телефона. — У меня в комнате кровать односпальная, я не буду спать с этими оглоедами.
— Цыц! — шикнула на нее Вера. — Иди лучше чайник поставь. Большой, на три литра.
В доме мгновенно стало тесно. Свекровь, Нина Аркадьевна, сразу заняла самое удобное кресло у окна, предварительно проверив пальцем слой пыли на этажерке с книгами.
— Верочка, деточка, — пропела она, — я надеюсь, ты супчик уже сварила? У меня после дороги желудок требует чего-то жидкого и теплого. Только не жирного, ты же знаешь мою поджелудочную.
Вера посмотрела на часы. Одиннадцать утра. По плану она должна была сейчас высаживать помидоры «Бычье сердце», а вместо этого стояла перед перспективой кормить ораву из восьми человек.
— Нина Аркадьевна, супчик в процессе, — наврала Вера, судорожно соображая, как из одной куриной спинки и трех картофелин сделать обед на полк. — Вы пока располагайтесь.
В кухне к ней подплыла Марина. Она уже успела переодеться в шелковый халат с драконами, который на фоне дачного интерьера смотрелся как бальное платье в хлеву.
— Верунь, я тут глянула в твой холодильник... А где сыр? Виктор без сыра по утрам вообще не человек. И желательно маасдам, у него от российского изжога.
— Маасдам остался в городе, Мариночка, — Вера с грохотом поставила на плиту самую большую кастрюлю. — Вместе с совестью. У нас тут деревня, тут едят то, что в землю закопали и через три месяца выкопали.
— Ну зачем ты так? — Марина обиженно надула губы. — Мы же по-простому. Кстати, Виктор там мангал разжигает, говорит, углей нет. Руслан сказал, что у тебя в сарае мешок стоял, принеси, а? И розжиг тоже.
Вера вышла на улицу. Руслан и Виктор уже вовсю хозяйничали в её сарае. Виктор, человек широкой души и пустых карманов, весело разбрасывал её садовый инвентарь в поисках шампуров.
— Руслан, а чего у тебя дрова сырые? — Крикнул Виктор. — Непорядок. Вера, хозяйка, ты чего за мужем не следишь? Дрова должны быть сухими, как анекдоты Горбачева!
Вера молча прошла мимо, взяла лопату и направилась к грядкам. Ей нужно было что-то ударить, желательно — землю. Она яростно втыкала сталь в податливый грунт, представляя на месте сорняков лица некоторых родственников.
Через час из дома донеслось:
— Ма-а-ам! Тут бабушка спрашивает, скоро ли будет обед! И мальчишки всё печенье съели, требуют добавки!
Вера разогнулась. Спина отозвалась сухим щелчком. На крыльце стояла Наташа, вид у нее был такой, будто она только что посмотрела фильм ужасов.
— Бабушка сказала, что твой суп пахнет простовато. — Прошептала дочь. — И Марина попросила сделать ей салат с руколой и кедровыми орешками. Она говорит, что видела их у тебя в шкафчике в прошлом году.
— В прошлом году, Наташа, и доллар был дешевле, и зубов у меня было больше, — Вера бросила лопату. — Пошли кормить саранчу.
Обед напоминал полевое сражение. Нина Аркадьевна критически осматривала каждую ложку супа, будто искала там улики преступления. Виктор громко сербал, закусывая хлебом, который Вера берегла для гренок. Марина же брезгливо вылавливала из тарелки лук, складывая его горкой на салфетку.
— Вера, а почему хлеб такой несвежий? — Нина Аркадьевна отодвинула тарелку. — В «Пятерочке» вчера акция была на зерновой, могли бы и закупиться к нашему приезду.
— Мы не знали, что вы приедете, Нина Аркадьевна, — сказала Вера, медленно пережевывая пустой кусок хлеба. — Если бы знали, я бы красную дорожку постелила. И оркестр из сельсовета выписала.
— Сарказм тебе не идет, — заметила свекровь. — Женщина в твоем возрасте должна быть мягче. Кстати, Виктор, ты сказал Руслану про крышу?
Виктор, вытирая рот рукавом, оживился:
— Да, Руслан, я тут заметил, у тебя на бане шифер отошел. Надо бы подправить. Я завтра помогу, ты только съезди в город, купи пару листов. И гвоздей кровельных. Я бы сам купил, но мы на бензин столько потратились, пока до вас добирались... Цены-то видел? Как будто нефть из слез единорога гонят.
Руслан, добряк и подкаблучник в третьем поколении, кивнул:
— Ну, съезжу, конечно... Вера, у нас там в заначке на насос отложено было, дай пару тысяч Витьку на стройматериалы.
Вера почувствовала, как внутри закипает что-то погорячее супа на плите. Насос. Тот самый насос, который должен был спасти её от таскания леек по всему участку.
— Деньги на насос не трогаются, — сказала она тоном, которым обычно объявляют о начале ледникового периода. — Если Виктору мешает шифер на нашей бане, он может прикрыть его своим энтузиазмом. Бесплатно.
За столом повисла тишина. Слышно было только, как в углу муха бьется о стекло, пытаясь выбраться на свободу. Вера ей искренне сочувствовала.
— Ну чего ты сразу начинаешь, — пробормотал Виктор. — Родственники же. Мы к вам с душой, а ты за пару листов шифера удавиться готова. Марина, ты слышала?
— Слышала, Витя, — вздохнула Марина, поправляя халат. — Видимо, гостеприимство нынче не в моде. Вера, а можно мне еще чаю? Только не этот в пакетиках, от него изжога, а тот, листовой, с бергамотом. Я видела его у тебя в жестяной банке.
— Тот чай я храню для особого случая, — отрезала Вера. — Например, для дня, когда я останусь на этой даче одна.
Она встала и начала собирать тарелки. Родственники даже не шелохнулись, чтобы помочь. Мальчишки Виктора уже вовсю рубились в приставку, которую привезли с собой, подключив её к старому телевизору Веры.
— Эй, пацаны, осторожнее с розеткой! — крикнул Руслан. — Она там на честном слове держится.
— Ничего, — отозвался один из сыновей Виктора, не оборачиваясь, — папа сказал, ты всё починишь, если сгорит. Ты же у нас мастер — золотые руки.
Вера вышла на веранду. Солнце клонилось к закату, окрашивая синий забор в какой-то совсем уж зловещий фиолетовый оттенок. Вечер обещал быть долгим. По правилам жанра, сейчас должны были начаться посиделки у мангала, где мясо Виктора превратится в угли, а её запасы овощей и зелени исчезнут в недрах прожорливого семейства.
— Вера! — раздался голос свекрови из комнаты. — А где моё постельное? Я надеюсь, ты его прогладила? У меня на неглаженном бессонница. И подушку мне надо побольше, та, что на диване, совсем плоская.
Вера зашла в кладовку. Достала старое белье, которое еще помнило Олимпиаду-80. В голове зрел план. Нет, не коварный захват мира, а простая женская диверсия.
— Сейчас всё будет, Нина Аркадьевна! — пропела Вера. — И белье, и подушка, и культурная программа.
Она вышла к мангалу, где Виктор уже пытался раздуть огонь старой газетой «Сельская жизнь».
— Вить, слушай, — Вера подошла к нему почти ласково, — Руслан тут вспомнил, что у нас уголь закончился. А в магазине внизу, у переезда, сегодня завоз был. И мясо там отличное, шейка. Ты не съездишь? А то неудобно — гости приехали, а у нас стол пустой.
— Так это... — Виктор замялся. — Я же говорю, с деньгами сейчас туго. Кредит за машину, ремонт в прихожей...
— Ой, да ладно тебе! — Вера махнула рукой. — Ты же мужчина, добытчик. Неужели жену и маму не покормишь? Руслан бы съездил, да у него нога что-то разболелась, старая рана... когда он с дивана упал в прошлом году.
Виктор нехотя побрел к машине, ворча что-то про цены и «зажравшихся дачников». Марина, услышав про магазин, тут же выскочила на крыльцо:
— Витя! Купи мне еще маршмэллоу! Будем на костре жарить, как в кино! И сливок для кофе! Десять процентов, не меньше!
Машина скрылась в облаке пыли. Вера вернулась в дом.
— Так, девочки, — обратилась она к дочерям, — план «Эвакуация». Надя, собирай свои вещи и переноси в сарай, в ту комнатку, где мы старые газеты храним. Там диванчик есть, застели его. Наташа, ты со мной в летнюю кухню.
— Мам, ты серьезно? — глаза Наташи округлились. — Мы будем спать в сарае, а они в наших комнатах?
— Нет, Наташа. Мы будем спать там, где нас никто не найдет в шесть утра с требованием сделать омлет без желтков. А они... они пусть наслаждаются гостеприимством.
Вера вытащила из холодильника ту самую кастрюлю с гуляшом и спрятала её в погреб летней кухни. Туда же отправились колбаса, сыр и заначка яиц. На кухонном столе остались только пустые солонки и пачка соды.
— Руслан! — позвала она мужа. — Пойди-ка сюда.
Руслан вошел, потирая поясницу.
— Верочка, а чего ты еду прячешь?
— Руслан, дорогой, ты хочешь завтра весь день работать аниматором и поваром у своего брата, который за всю жизнь тебе даже отвертку не вернул?
Руслан задумался. Воспоминание о дрели, которая уехала к Виктору в 2014 году и до сих пор «была в ремонте», освежило его память.
— Не очень хочу.
— Тогда делай, как я скажу. Иди к ним и скажи, что у нас сломался насос. Совсем. Воды нет, туалет на улице за сараем, а в колодце вода зацвела.
— Так он же работает.
— Руслан! — Вера посмотрела на него так, что муж сразу вспомнил, кто в доме министр обороны. — Насос. Сломался. И электричество... что-то оно мигает. Наверное, проводка не выдержит приставку твоих племянников.
Через десять минут в доме началось шевеление. Вера сидела в летней кухне, прихлебывая тот самый заветный чай с бергамотом, и слушала, как на основном участке разворачивается драма.
— Как это нет воды? — раздался вопль Марины. — А как я буду умываться? У меня трехступенчатый уход! Мне нужна теплая вода!
— В чайнике нагреешь, Мариночка, — голос Руслана звучал на редкость убедительно и печально. — Только аккуратно, плитка искрит. А туалет — вон, за малинником, там свежий воздух, соловьи поют.
— Руслан, это несерьезно! — послышался властный голос Нины Аркадьевны. — Я в моем возрасте должна ходить за малинник? Ты в своем уме? А если я там ежа встречу? Или, упаси боже, клеща?
— Клещи, мама, существа избирательные, — философски заметил Руслан. — Они на интеллигенцию редко нападают.
Вера прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Руслан явно вошел в роль.
Вернулся Виктор. Судя по звуку, он хлопнул дверью машины так, что с яблони осыпался цвет.
— Нет там никакого мяса! — кричал он. — Один минтай мороженый и хлеб кирпичом! Марина, ты представляешь, я зря проездил пять километров! Вера! Где Вера? Пусть идет готовит то, что есть!
— Вера прилегла, Витя, — сказал Руслан. — Голова у нее разболелась от ваших сюрпризов. Сказала, чтобы вы сами хозяйничали. Вон, в огороде черемша пошла, очень полезно.
Наступили сумерки. Вера через щелочку в шторе летней кухни наблюдала, как родственники пытаются организовать быт. Виктор злобно рубил какие-то ветки, пытаясь разжечь костер. Мальчишки ныли, что у них разрядились телефоны, а розетки в доме «почему-то» перестали работать (Вера лично выкрутила пробки в щитке, оставив свет только в летней кухне).
— Это издевательство! — Марина стояла на крыльце, кутаясь в свой шелковый халат, поверх которого натянула старую куртку Руслана. — Тут холодно, темно и пахнет навозом от соседского участка! Витя, сделай что-нибудь!
— Что я сделаю? Насос починю? — рычал Виктор. — Я в этом не бум-бум. Руслан, ну давай, глянь, ты же хозяин!
— Не могу, Витя! — донеслось из темноты. — Инструмент у тебя в гараже остался, помнишь? Полгода назад брал полки вешать.
Вера довольно зажмурилась. Справедливость — штука медленная, но очень вкусная, почти как её гуляш.
Ночью было тихо. Родственники, кое-как разместившись в холодном доме (отопление Вера тоже «случайно» перекрыла), долго возились и переругивались. Слышно было, как Нина Аркадьевна требовала грелку, а Виктор пытался найти в темноте свои тапки и наступил на кота. Кот ответил таким ультразвуком, что замолчали даже лягушки в пруду.
Утро второго мая началось не с кофе. Оно началось с решительного стука в дверь летней кухни. На пороге стояла Нина Аркадьевна. Вид у нее был помятый, но боевой.
— Вера, я всё понимаю, — сказала она, не дожидаясь приглашения. — Ты решила устроить нам проверку на прочность. Но это переходит все границы. У меня спина колом встала на твоем диване, а Марина всю ночь проплакала, потому что не смогла смыть маску из улиток. Открывай закрома, я знаю, что у тебя тут и плита работает, и свет есть.
Вера спокойно допила чай, аккуратно поставила чашку на блюдце и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Нина Аркадьевна, какие закрома? Май месяц, всё съедено за зиму. Мы сами на подножном корму. Хотите щавелевый суп? Щавель, правда, еще мелкий, но если с корнями вырывать — на кастрюлю наберем.
— Вера, не паясничай! — свекровь прищурилась. — Мы семья. Мы приехали отдохнуть.
— Вот и отдыхайте, — улыбнулась Вера. — Воздух чистый, тишина... была до вчерашнего дня. А насчет еды — Виктор же добытчик. Пусть съездит на станцию, там рынок большой. Там и сыр маасдам, и мясо маринованное, и даже улитки для Марины, если повезет. Только деньги пусть не забудет, там в долг не дают.
Нина Аркадьевна поджала губы и вышла. Через полчаса Вера услышала, как затарахтел двигатель машины Виктора. Семья в полном составе грузилась в авто.
— Мы в город! — крикнула Марина, проплывая мимо окна в огромных солнечных очках. — Тут у вас невозможно находиться! Это не дача, а филиал ГУЛАГа!
— Приезжайте еще! — весело крикнула вслед Вера, помахивая кухонным полотенцем. — В сентябре! На картошку!
Машины скрылись за поворотом. На участке воцарилась благословенная тишина. Руслан вышел из дома, потягиваясь и жмурясь на солнце.
— Уехали? — спросил он шепотом.
— Унеслись, как шведы из-под Полтавы, — Вера подошла к мужу и обняла его. — Ну что, «мастер — золотые руки», иди включай насос и пробки вкручивай. У нас сегодня по плану помидоры.
— А гуляш? — с надеждой спросил Руслан.
— И гуляш. И окрошка. И тишина, Руслан. Самая дорогая вещь на этой даче.
Вера шла по дорожке, глядя на свой синий забор. А ведь и правда, успокаивает. Если смотреть на него, когда за ним никого нет. Она наклонилась к грядке, выдернула жирный сорняк и вдруг замерла. На тропинке, ведущей от калитки, стоял человек.
Это был почтальон Митрич, местный вестник апокалипсиса. В руках он держал телеграмму — настоящую, бумажную, какие в их краях присылали только в случаях крайней необходимости.
— Вера Степановна, — Митрич почесал затылок, — тут тебе депеша. От сестры твоей, из Саратова. Пишет, что выехала к тебе на праздники с внуками. Пятеро их, кажись. Говорит, жди к вечеру, сюрприз будет.
Вера медленно опустилась на скамейку. Синий забор внезапно показался ей слишком низким.
Вера смотрела на телеграмму так, будто та могла самовоспламениться. Пятеро внуков сестры Тамары — это не просто гости, это стихийное бедствие, по сравнению с которым Виктор и Нина Аркадьевна казались легким весенним бризом. Она вспомнила прошлый визит Тамары, после которого пришлось переклеивать обои и менять обивку на диване. Но в этот раз Вера была не одна. У нее был опыт ведения партизанской войны и целый погреб нетронутых запасов. Главное — успеть забаррикадировать ворота до заката.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...