Вена, 1907 год, мастерская на Йозефштедтерштрассе. На рабочем столе лежат тонкие листы сусального золота, и сквозняк от приоткрытого окна шевелит их так осторожно, будто они живые. Климт работает над холстом 180 на 180 сантиметров, и лицо женщины на нём намеренно отведено в сторону.
Современники, заходившие в мастерскую, узнавали её сразу. Сам художник до самой смерти не назвал ни одного имени.
Лицо, которое спрятали дважды
Я не верю кураторским текстам, когда они говорят слишком уверенно. А вокруг «Поцелуя» уверенность звучит особенно громко: Эмилия Флёге, и точка. Между тем картина устроена так, чтобы имя оставалось неразрешимым.
Посмотрите на композицию. Мужчина наклоняет голову, и его щека закрывает женщине половину лица. Оставшаяся половина повёрнута к зрителю в три четверти, глаза закрыты. Это двойная защита: от света и от опознания. Если вы хотели увидеть портрет, его здесь нет.
Климт делал портреты иначе. Адель Блох-Бауэр в «Золотой Адели» того же 1907 года смотрит прямо. Маргарет Стонборо-Витгенштейн стоит фронтально. Когда заказчица платила за лицо, лицо было. В «Поцелуе» лица почти нет, и это первая улика.
Платье, которое носила только одна
Теперь к сцене. На женщине свободное платье без корсета, с круглыми орнаментами, и эти круги повторяются на её одежде, на фоне, на нимбе вокруг пары. Узнаваемая форма. Запомните это.
В 1900-е годы корсет был нормой. Без него ходили художницы, актрисы и одна конкретная женщина в Вене, чьё имя знал весь город моды. Эмилия Флёге держала с сёстрами модный салон Schwestern Flöge на Мариахильферштрассе. Она шила реформ-платья: свободные туники с крупными геометрическими орнаментами. Сохранились фотографии лета 1906 года. Климт сам снимает её во дворе мастерской в платьях точно с такими же кругами. Десятки кадров: не семейный альбом, а рабочий архив художника, который собирал материал.
Семь лет молчания и один альбом фотографий
Здесь мне важно сделать оговорку. Прямого письма, где Климт пишет «это Эмилия», не существует. Есть косвенные улики, и их нужно перечислить честно.
Первое. Платье на холсте повторяет силуэт и орнамент туник Флёге, задокументированных на фотографиях 1906 года.
Второе. Лица женщины в «Поцелуе» и Флёге на её портрете 1902 года совпадают по форме скул, разрезу глаз и линии бровей. Совпадение, конечно, не доказательство. Но в сочетании с платьем оно перестаёт быть случайным.
Третье. Климт прожил с Флёге почти двадцать семь лет, не женившись ни на ней, ни на ком другом. Когда у него случился инсульт в январе 1918-го, он попросил позвать именно её. Это, вероятно, ничего не доказывает по части холста. Но это объясняет, почему лицо спрятано: формального союза не было, права на парный портрет не было тоже.
Я держу эти три улики как версию. Не как приговор.
Неудобная вторая версия
Всё сходилось. Платье. Фотографии. Биографическая логика. Можно было закрыть дело.
Но в Вене ходила другая история. Адель Блох-Бауэр. Та самая, для которой в эти же годы Климт писал «Золотую Адель». Местная легенда утверждала: Адель тайно позировала и для «Поцелуя», а кольцо на её руке в портрете 1907 года перекликается с украшениями женщины в «Поцелуе».
Позднее эту версию поддержал биограф Климта Адам Уитфорд. Аргумент строился на том, что Климт в эти годы был ближе к Адели, чем к Эмилии: семья Блох-Бауэр платила, Адель позировала много, между ними, по слухам, был роман.
Аргумент проверяется одной деталью. Платье Адели на «Золотой Адели» строгое, обтянутое, в византийских треугольниках и глазах Гора. Она не носила реформ-туник Флёге. На сохранившихся фотографиях Адели нет ни одного орнамента, совпадающего с «Поцелуем». След обрывается на ткани.
Что говорит холст, а не каталог
Поворот в этой истории не там, где его ждёшь. Климт скрывал не модель. Он скрывал жанр.
«Поцелуй» официально называется по-немецки Liebespaar, то есть «Влюблённая пара». Это не портрет. Это аллегория. Портрет требует имени, аллегория требует анонимности. Когда художник убирает лицо, он сообщает зрителю: смотри не на людей, смотри на состояние.
И в этом точка, которую музейные таблички обычно не делают. Да, прообразом женщины почти наверняка была Флёге: тело и платье говорят об этом достаточно ясно. Но поворот головы, закрытые глаза, спрятанная щека, это сознательный отказ от портретного жанра. Климт прятал не Эмилию. Он прятал саму процедуру опознания, потому что хотел, чтобы пара принадлежала каждому зрителю.
Современники узнавали её, потому что видели Эмилию в этих платьях каждый день. Мы её не узнаём, потому что для нас платья ничего не говорят. И именно поэтому картина продолжает работать: исчез ключ, сцена осталась.
Если у вас есть другая версия, кто эта женщина, и она опирается на материальный след, а не на красивую легенду, мне интересно её услышать. Платье Флёге пока что говорит громче всех каталогов.