В дореволюционной России действовало множество благотворительных обществ. Государство не могло обеспечить своим гражданам полную социальную защищенность, но не препятствовало многочисленным низовым инициативам. Одна из них – общество «Голубой крест» или «Общество Голубого Креста», созданное в 1897 году российскими пожарными. Целью его была помощь огнеборцам, пострадавшим во время несения своей благородной и опасной службы. Логично было бы назвать его «Обществом Красного Креста», но таковое, как известно, уже существовало. И крест стал голубым. А существовало с 1882 года и «Общество Синего Креста», точнее «Общество попечения о бедных и больных детях», получившее своё неофициальное название от эмблемы. Инициаторшей основания общества для оказания помощи бедным и больным, а также «впавшим в преступление» детям была известная журналистка и благотворительница А.С. Балицкая. В 1893 году общество под своё покровительство взяла Великая Княгиня Елизавета Маврикиевна, жена Великого Князя Константина Константиновича Романова (известного также под поэтическим псевдонимом К.Р.). Приказом смоленского полицмейстера от 15 июня 1903 года за успешную деятельность по продаже потребительских книжек Общества попечения о бедных и больных детях Ломаковский выразил свою сердечную признательность приставу 2-й полицейской части К.К. Гепнеру и приставу 3-й полицейской части В.М. Криницкому, а также всем чинам полицейских частей, принимавших участие в распространении оных книжек, присланных из столицы секретарём Общества Синего Креста. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 145)
Из приказа номер 132 от 17 июня мы узнаём, что рапорты о выселении за черту еврейской осёдлости задержанных в Смоленске евреев, при проверке сведений в канцелярии Могилёвского губернского правления, не подтвердились. Чем крайне озаботился Его Высокопревосходительство Господин Начальник Смоленской губернии. Ломаковский приказывает каждого задержанного в городе еврея, не могущего предъявить разрешающие документы на проживание в Смоленске, представлять ему с подробным рапортом (где и у кого был задержан, в который раз подлежит выселению). Приставам полицмейстер за нерадение в этом вопросе грозит прямым своим докладов губернатору. Оправданий именно по этому предмету полицмейстер Ломаковский принимать не собирается. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 149-150)
Вот кажется, просто проехался полицмейстер по городу на трамвае. А поди ж ты, какой наблюдательный оказался. Приказом по смоленской городской полиции номер 136 от 22 июня оштрафован на 2 рубля городовой 2-й полицейской части Федот Колесников, каковой позволил себе на посту сидеть на тумбе под деревом. Приставу 2-й части вместе с его помощником приказано почаще проверять посты городовых. Из окна трамвая полицмейстер также углядел, что его приказ по переносу телеграфного столба, загромождающего Никольскую улицу, отданный третьёва дня так и не выполнен. На вид поставлено как чиновникам 2-й полицейской части, так и городовому Колесникову (вот ведь попал бедолага под раздачу), которому и был непосредственно отдан устный приказ про столб.
Из того же приказа мы узнаём, что 15 ноября 1902 года вступило в силу постановление смоленского губернатора о запрете разноски и продажи по городу убитой дичи, которое чинами полиции, как усмотрел из трамвая Ломаковский, не исполняется, и нарушители полицейскими в городе не преследуются. Приставам приказано в очередной раз довести постановление губернатора до всех городовых и разъяснить им обстоятельно (тугие, похоже, с первого раза не понимают, или тут всё ж таки очередной очаг коррупции цветёть буйным цветом?) положения закона об охране дичи. Во как, городовые браконьеров не ловят от слова совсем!
Усмотрел полицмейстер и нарушение обязательных постановлений смоленской городской думы домовладельцами 2-й части Смоленска. Приставу оной приказано составить протоколы на домовладельцев Лидова с Кадетской улицы и Жуковского с Авраамиевской за возведение новых крылец с занятием тротуара более чем положено. И конечно же Ломаковский не мог не отметить «беспорядок» в движении по улицам, царящий в третьей части. Это у него уже пунктик образовался, ломовые извозчики и третья полицейская часть. За редким исключением, указывается в приказе, езда ломовиков происходит прямо по середине улиц, из-за чего проезд другого транспорта крайне затруднён. Номерные ярлыки (вот это нам интересно, как выглядят извозчики по правилам) не прибиты, как полагается с левой стороны дуги, а привязаны бечёвками где и как придётся, почему разобрать номер ломового извозчика не представляется возможным. И всё-таки полицмейстер Ломаковский глазастым оказался. Приставу Криницкому приказано привлечь к ответственности ломовиков №№ 22, 37 и 100, а также выяснить номера ещё троих извозчиков, которые 20 июня в 4 часа пополудни на Петропавловской улице от городских боен ехали гружёные дровами в три ряда, перегородив полностью проезжую часть. Также должны быть привлечены к ответственности ломовики номер 111 и 123, ехавшие с грузом брёвен от пристани по той же Петропавловской улице по неразрешённой для движения стороне. Приставу третьей части приказано проверить наличие ярлыков (номеров) у всех ломовых и легковых извозчиков, промышляющих в подведомственной ему части Смоленска. С одной стороны, твоё высокоблагородие, ну ведь самая торговая часть города, базары в ней и пристань, ломовики тут нужны как воздух. Но с другой стороны, оно конечно, законы и обязательные постановления нужно соблюдать, иначе разброд и метание. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 154-155)
Лето 1903 года, по Смоленску бродят пьяные в зюзю воинские нижние чины, и это вполне себе в порядке вещей, так, что у полиции уже сложилась схема работы с такими задержанными. По выяснению звания, имени и подразделения (это хорошо если есть увольнительный жетон, а ежели воин в самовольной отлучке), пьнчужка в сопровождении городового отправлялся в канцелярию своего полка. Вот и 24 июня рядовой 8-ой роты Нарвского пехотного полка Семён Нохрин, так он во всяком случае назвался полицейским, задержанный за пьянство, был отправлен в канцелярию вышеназванного полка помощником пристава 1-й части Бровковичем. Сопровождающим рядового Нохрина был назначен городовой Тимофей Иванов, который, ну вот ни разу не поверю, что по собственной глупости, скорее всего за соответствующее вознаграждение, отвёл задержанного в Штаб корпуса. Где «Нохрин» и потерялся. По наведению справок, выяснилось, что во всём Нарвском полку нижнего чина с такой фамилией не оказалось. Ушёл безобразник от ответственности. Взыскание же было наложено на городового Тимофея Иванова, который был оштрафован на 4 рубля, принимая во внимание его долголетнюю беспорочную службу. В приказе оглашено предупреждение, что за следующий проступок городовой будет уволен от должности. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 173)
19 июля из Смоленской городской управы в городское полицейское управление были присланы после ремонта 27 револьверов и к ним 180 патронов. Полицмейстер Ломаковский распределил оружие следующим образом: в первую и третью части по 11 револьверов и 66 патронов, во вторую полицейскую часть 5 револьверов при тридцати патронах. За оружием было приказано прислать нарочных от частей к шести часам пополудни, и тут же раздать револьверы по постам. В виду малого количества револьверов, передачу оружия между городовыми проводить приказано непосредственно при смене с поста. Здрасти-приехали, довели оружие до такого состояния, что на посты приходится с одними «селёдками» выходить?! Приставам приказано обратить особое внимание на бережное отношение к оружию, и организовать еженедельную чистку револьверов по субботам под присмотром старших городовых. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 194)
Приказом по смоленской городской полиции за номером 215 от 14 сентября 1903 года всем чинам смоленской городской полицейской команды приказано ношение летней формы одежды прекратить с 15 сентября. Приставам предложено летние кителя и белые чехлы на фуражки у нижних чинов отобрать и сдать в цейхгауз. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 242)
Из приказа от 29 сентября мы узнаём, что в Смоленске давал представления некий «Зверинец». В приказе полицмейстер пеняет приставам на крайне позднее окончание сих представлений, каковые расходятся с указанными на афише, утверждённой лично Ломаковским. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 246)
Приказом от 29 сентября 1903 года частным приставам предложено представить полицмейстеру расписки о вручении окладных листов о дополнительном промысловом налоге, каковые поступили в полицейские части ещё 29 августа. Городская дума всеми правдами и неправдами изыскивает деньги для губернского города. Из третьего параграфа сего приказа по полиции мы узнаём, что недоимка по квартирному налогу в городе по расчётам Казённой палаты составляет на 15 сентября 1903 года 1048 рублей 49 копеек. Такую большую сумму недоимки налога полицмейстер относит только «к малодеятельности помощников приставов», которые по своим обязанностям и должны были заниматься побуждением налогоплательщиков к погашению задолженностей. Помощникам приставов приказано в двухнедельный срок представить всю сумму недоимки, используя все меры взыскания, которые оговорены в законе от мая 1893 года. Только вот непонятно, полицмейстеру или напрямую в Казённую палату деньги передавать. За непредставление по начальству ведомостей о ходе взыскания недоимок помощникам приставов 1-й и 2-й части объявлен выговор в приказе по полиции. Очень похоже, что Гепнер-2-й налаживает дела в третьей полицейской части. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 246)
Параграф пять приказа № 221 от 29 сентября 1903 года обращает внимание всех чинов городской полиции на участившиеся случаи отступления домовладельцами, возводящими новые постройки или ремонтирующими старые, от утверждённых городской управой планов. Также полицмейстером замечено, что некоторые владельцы строят такие здания, постройка которых и вовсе законами Империи запрещена. Всем чинам полиции приказано проявить большую бдительность в сём вопросе, руководствуясь также параграфами 207-211 Строительного Устава от 1900 года. Больше всего такого рода нарушений, по мнению Ломаковского, выявляется в первой полицейской части Смоленска. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 246)
Тем же приказом от 29 сентября полицмейстер приказывает 1 октября в день Покрова Пресвятой Богородицы, в честь Святой Иконы, находящейся в помещении второй полицейской части, отслужить молебен в присутствии всех городовых части. И тут же Ломаковский вводит интересное нововведение. Наряд городовых от 2-й части на первое октября с 12 часов дня до 12 часов ночи должен быть заменён на городовых 1 и 3 частей, о чём и должны войти в сношение господа приставы, договорившись, чтобы посты были замещены равномерно по частям. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 247)
10 и 11 октября 1903 года Смоленское губернское правление распоряжениями своими №№ 7895 и 7896 командировало в распоряжение смоленского полицмейстера сына дворянина Сергея Ефимовича Галковского и сына полковника Александра Константиновича Беляева. Ломаковский оставил Галковского для занятий при городском полицейском управлении, а Беляев был направлен в распоряжение пристава третьей части Смоленска. Оба прикомандированных по приказу Ломаковского должны были быть приведены к присяге на верность службы. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 250)
Очередной призыв новобранцев на военную службу большое событие для города Смоленска и всего Смоленского уезда, а также особая головная боль для полиции. Приказом по городской полиции от 14 октября в наряд в Смоленское уездное по воинской повинности присутствие 15 октября назначались помощник пристава 1-й части и по два городовых от каждой части. До 25 октября число городовых в наряде оставалось прежним (6 человек) а помощники приставов от всех частей и городского полицейского управления менялись последовательно, согласно приказу полицмейстера. Также для наблюдения за порядком в городе в усиление полиции в каждую часть от воинских подразделений смоленского гарнизона выделяются с шести часов вечера по пять человек нижних чинов, а с восьми часов утра в распоряжение пристава первой части выделяются ещё 20 человек солдат. Каковые нижние чины направляются частью в уездное по воинской повинности присутствие, а частью расставляются по углам сада Блонье для наблюдения, чтобы новобранцы не чинили никаких безобразий. В тот же день, во исполнение предписания Смоленского губернатора № 8858 по согласованию с управляющим Смоленскими губернскими акцизными сборами полицмейстер Ломаковский приказом своим закрывает с 9 часов утра до конца дня 15 октября, и с 9 утра до половины пятого вечера 16, 17, 18 и 19 октября казённые винные лавки и некоторые частные места продажи крепких напитков, находящиеся в непосредственной близости от Смоленского уездного по воинской повинности присутствия. С 9 часов утра до половины пятого вечера 23, 24, 25 и 26 октября закрываются следующие трактирные заведения: Белова, что под военным собранием, ренсковый погреб Алтухова в Губернаторском проломе, казённая винная лавка № 10 в Солдатской Слободе и пивная лавка Акционерного общества пивомёдоварения в Выгонном переулке. О чём и объявлено в приказе по городской полиции для сведения и организации надлежащего наблюдения. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 251,252)
Приказ по смоленской городской полиции от 24 октября 1903 года проливает свет на некоторые особенности устройства концертов и театральных представлений в городе Смоленске. Полицмейстер доводит до приставов и их помощников, которые будут находится в нарядах в театрах, кроме Народного дома, и на концертах, где будут продаваться ученические билеты, что два последних ряда стульев должны быть выделены для учениц женских гимназий. Также должны быть отмечены три бесплатных места для надзирателей от гимназии, от реального училища и от семинарии. Оные места должны иметь соответствующие надписи, что необходимо проверить чиновникам полиции до начала представления. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 259)
Вот, что хотите со мной делайте, но у смоленской полиции были крайне натянутые отношения с войсками гарнизона. Судить о сём я пытаюсь из приказа за номером 241 от 3 ноября 1903 года. В каковом полицмейстер приказывает частным приставам записывать фамилии солдат, отряжаемых в помощь полиции в ночной обход, а также название их воинской части. Причиной к такому приказу начальника полиции послужили многочисленные заявления обывателей о недостойном поведении нижних чинов, производивших обход в ночь на 22-е октября. Почему я делаю вывод, что у полиции и военных натянутые отношения. Чего проще было узнать у офицеров фамилии выделенных для усиления полиции людей. Но мы видим, что полицмейстер требует от приставов опрашивать солдат при выходе в обход. Явно военное начальство своих нижних чинов в обиду не даёт. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 266)
«Приказ по смоленской городской полиции № 257 6 декабря 1903 года
7 сего декабря в честь Святой Иконы Николая Чудотворца, находящейся в помещении 3-й части, прошу пристава в присутствии всех городовых в части отслужить молебен в помещении части перед Иконой. Наряд чинов на посты в районе 3-й части от 12 часов дня до 12 часов ночи 7 декабря заместить городовыми от 1 и 2 части, о чём и войти приставам в соглашение, разделив число нижних чинов на посты равномерно. При чём на 7 ноября назначаются в наряд следующие чиновники: в цирк Дурова помощник пристава 1-й части Бровкович, в цирк Феррони чиновник Галковский, в Народный дом помощник пристава 3-й части Н. Соколов, в народную чайную за Молоховскими воротами чиновник Беляев и в Благородное собрание пристав 1-й части». Обидно как-то, вся третья часть баклуши бьёт по случаю церковного праздника, а титулярный советник (по чину равный армейскому капитану) Николай Александрович Соколов в наряде, пусть и на представлении. Ну повезло в ту осень смоленской публике, два цирка и прочие представления с концертами. Только вот, что в чайной за «театр» нужно было стеречь? Не уж то кто-то, чаю перепив, частушки матерные запоёт? (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 55, лист 277)
Этим же приказом приставу 3-й части Смоленска Константину Карловичу Гепнеру и его помощнику Михаилу Григорьевичу Бровковичу поставлено на вид за нерадение к службе. Оное нерадение заключалось в не доведении до полицмейстера о нарушении правил продажи билетов в кассе Народного дома и неких отступлений при исполнении служебных обязанностей от требований закона. Вполне возможно разговор идёт об уже ранее упоминаемых нами отчислениях с дохода представлений в пользу учреждений Императрицы Марии. Ломаковский указывает, что наряд на увеселительное мероприятие, есть исполнение служебных обязанностей прежде всего, а не препровождение времени в качестве частного посетителя. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 14)
Приказом № 20 от 23 января 1904 года Ломаковский предлагает приставам 1-й и 3-й частей прекратить существующие кулачные бои на льду Днепра напротив Богословской улицы и набережной 3-й части. Выходит, «в кулачки» выходили друг против друга Заднепровье и левый берег. Приказано в праздничные дни направлять туда по три человека городовых от каждой части вместе с помощником пристава, для разъяснения участникам «сей дикой забавы» неуместности подобного рода игр, влекущих за собой печальные последствия. Как мне помнится, церковь боролась с языческими мотивами на православных праздниках чуть не с самого Крещения Руси. С чего полицмейстер решил, что пара чиновников, подкреплённых шестью городовыми, смогут остановить кулачные бои двух половин губернского города, каковые, судя по всему, проводятся уже веками? (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 26)
Февраль 1904 года надо сказать был знаковым в делопроизводстве смоленского городского полицейского управления. У писарей появилась пишущая машинка. И да, приказы с этого времени, мне стало разбирать намного комфортнее. Оговорюсь, что первые приказы, напечатанные на машинке, появлялись ещё в 1901 году. Но, то ли «адская машина» частенько ломалась, то ли не хватало писарчукам расходных материалов, но печатные приказы достаточно часто перемежаются с рукописными. А после перевода полицмейстера Тиде на должность краснинского уездного исправника и вовсе исчезают. Все приказы за 1903 год писаны от руки. Уж не забрал ли Константин Августович печатную машинку с собой в Красный. Свет на это может пролить только разбор документов краснинского уездного исправника за определённый период, а у меня до этого руки ещё, к сожалению, не дошли. Примем как данность что с февраля 1904 года приказы по смоленской городской полиции печатаются на машинке. И вот помимо кадровых передвижений и новых назначений полицмейстер Ломаковский 27 февраля издаёт приказ, каковым во исполнение предписания смоленского губернатора от 22 февраля текущего года обязывает приставов иметь строгое наблюдение, чтобы в витринах книжных магазинов не выставлялись открытые письма и карточки соблазнительного характера. Озаботился губернский начальник нравственностью, видимо гимназисты и прочая «молодая поросль» бродили у этих витрин стаями. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 44, 51)
Штирлиц шёл по Нидеркирхнерштрассе и на голову ему упал кирпич. «Вот тебе раз!»-подумал Штирлиц. «Вот тебе два»-радостно заорал Борман и бросил второй кирпич. Вот примерно так, кирпичом по голове, подействовал на меня третий параграф приказа № 75 от 15 апреля 1904 года. А всё этот Ломаковский, так его раз эдак. Всё вещает про служебный долг, добросовестное исполнение обязанностей и тому подобное. Даже я проникся. А тут на тебе, за выставление нарядов городовых в публичные заведения полиция деньги берёт. Пристав 3-й части сдаёт полицмейстеру 15 рублей за наряд городовых, каковые деньги вносятся на книжку Государственной сберегательной кассы. Туда же вносятся 12 рублей от того же пристава за 4 наряда в заведении Ленца, из которых 4 рубля отчисляются за наряд пожарных и отсылаются на имя члена городской управы Ю.Е. Энгельгардта. Не совсем понятно, то ли вывели пожарную команду из подчинения полицмейстера, то ли ещё какими постановлениями руководствуется полицейское начальство. Причём там же в приказе озвучен вопрос приставу 3-й части, по каким расчётам он взимает деньги за наряды в публичных заведениях своей части. Не уж-то утаивает пристав часть выручки? Ну да примем как есть сии финансовые интересности, не забудем, что на дворе капитализм, пусть и под руководством абсолютной ещё монархии. А денег, как мы помним, у смоленского городского управления всегда не хватало, пытались заработать где можно и где нельзя. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 82)
На дворе 23 апреля, в Смоленске гастроли очередного цирка, на этот раз некоего Охотницкого. И вновь старая песня про марки на билетах. Взносы в пользу ведомства учреждений Императрицы Марии взымались со всех проданных билетов путём погашения наклеенных на билеты казённых марок. Корешки билетов с частями погашенных марок классные чиновники полиции, назначенные в наряд на увеселительное представление, обязаны были проверять и изымать из кассы для передачи в городское полицейское управление для уничтожения. В цирке Охотницкого казёнными марками пренебрегли, о чём полицмейстеру доложил только чиновник Галковский. А вот рапортов от других классных чинов смоленской полиции в канцелярию полицмейстера не поступило. За сим Ломаковский приказал 25 апреля представить для проверки всем чиновникам, отбывавшим наряд в цирке, корешки от проданных билетов. И вот уже и новшество, весь выявленный ущерб в пользу ведомства Императрицы Марии будет возмещён за счёт проштрафившихся полицейских чиновников. Ударим, как говориться, рублём по бездорожью и разгильдяйству. И это, заметьте, задолго до Остапа Бендера. Хотя, сразу оговоримся, некий обыватель по фамилии Бендер, жаль без имени, в списках смоленских плательщиков квартирного налога присутствует. Но как оказывается не Марией Фёдоровной единой, что называется. С импресарио Охотницкого за его представления классными чинами смоленской полиции, поставленными в наряд, должен был взыматься ещё и пятипроцентный налог на войну на Дальнем Востоке. Приказом от 24 мая 1904 года Ломаковский требует с чиновников полиции предоставить ему вышепоименованные денежные средства, уточняя, что, пристав 1-й части не передал деньги за 29 марта и 2 мая, пристав 2-й части за 30 марта и 7 мая, пристав 3-й части за 31 марта, помощник пристава 2-й части Бровкович за 4 апреля. Деньги должны быть представлены лично полицмейстеру к полудню 25 мая. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 84,99)
За неделю до визита в Смоленск командующего войсками Московского военного округа (а ещё и Московского генерал-губернатора, Члена Государственного Совета, почётного председателя Исторического музея в Москве и председателя Палестинского общества) Великого Князя Сергея Александровича Гессен-Готторп-Романова Ломаковский развил бурную деятельность. 20 мая высокий гость должен был прибыть утренним поездом в 9 часов 28 минут и тут же отправиться в летний лагерь 1-й пехотной дивизии. Посему в третью часть откомандировывались по шесть городовых от 1-й и 2-й полицейских частей Смоленска. В помощь приставу Константину Карловичу Гепнеру также передавались помощники приставов первой и второй части. Также по приказу полицмейстера 20 мая должны были быть усилены посты городовых на пути из третьей части к дому губернатора, в связи с возможным проездом Великого Князя к начальнику губернии. Злобные эсеры-террористы уже давно гонялись за тушкой Его Высочества с самыми враждебными намерениями, посему приставам приказано до окончания визита московского гостя следить за порядком на улицах вверенных им частей. Не допускать скопления народа (а как же выражение верноподданнических чувств?), обратить особое внимание на свободный проезд по улицам и блюсти установленный порядок движения. Через приставов было доведено до всех городских домовладельцев, что в честь приезда высокого гостя можно украсить дома флагами и привести в порядок территорию перед домами. По переданным из Москвы сведениям Сергей Александрович собирался покинуть Смоленск поездом в 20 часов 13 минут. Форма одежды всех чинов полиции на время визита Великого Князя – в мундирах при барашковых шапках. Частным приставам приказано 19 мая провести осмотр одежды и амуниции городовых, дабы у всех униформа была новой. К часу дня 14 мая от полицейских частей полицмейстеру должны быть поданы сведения о количестве необходимой новой амуниции: кобур, портупей, револьверных шнуров и темляков. Визит Августейшей особы прошёл без сучка и без задоринки. Великий Князь Сергей Александрович на вокзале у поезда выразил полицмейстеру Ломаковскому благодарность за порядок в городе и деятельность полиции. О чём смоленский полицмейстер сообщил в приказе по смоленской городской полиции № 88 от 23 мая 1904. Нижним чинам объявлено «спасибо», классные чиновники удостоились благодарности в приказе «…за рвение и труд…» (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 97,98)
В приказе от 15 июня смоленский полицмейстер, помимо напоминания классным чиновникам полиции о прибытии в наряд за три четверти часа до начала представления, приказывает своим подчинённым обратить особое внимание на смоленских извозчиков. По указанию губернатора, заметившего, что у входа в Лопатинский сад извозчики выстраиваются обычно в два ряда, чем затрудняют подъезд к саду, Ломаковский приказывает дежурным чинам полиции выстраивать извозчиков в один ряд с левой стороны от входа в Лопатинский сад и выставлять одного городового у ворот для наблюдения за порядком. Этим же приказом чиновнику Галковскому, помните был такой прикомандированный к полиции от Смоленского губернского правления, приказано не менее трёх раз в неделю проверять извозчиков на улицах и на биржах. Он должен был следить за опрятностью и чистотой экипажей, упряжи и одежды извозчиков, а также, чтобы не употреблялись в езду хромые и больные лошади. По результатам проверок ведомости оный чиновник представлял напрямую полицмейстеру с указанием номера извозчика, имени и фамилии, адреса квартиры и с указанием, в который раз и в чём замечена неисправность. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 109)
Отзывом своим от 15 июня 1904 года смоленский городской голова действительный статский советник Орест Николаевич Воейков уведомил полицмейстера, что, не смотря на вывешенные надписи по обеим сторонам Днепровского железного моста о запрете быстрой езды, оная езда практикуется участниками дорожного движения, что ведёт к быстрому разрушению деревянного настила моста. Ломаковский приказом от 18 июня призывает пристава 2-й части внушить городовым, стоящим на посту у моста, что быстрая езда по мосту разрешается только в случаях, оговоренных параграфом 6 Обязательного постановления от 19 сентября 1886 года. Виновных в нарушении требований сего постановления приказано привлекать к ответственности по статье 29 Уложения о наказаниях. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 110)
Из приказа за номером 100 от 23 июня 1904 года можно узнать массу интересной информации. Например, что в Смоленской губернии с 1-го марта по 1-е июля запрещена охота на всю пернатую дичь. А вот до сведения полицмейстера Ломаковского дошло, что в некоторых ресторанах Смоленска в меню для повседневного предложения посетителям значатся молодые дикие утки. Приставам предложено ежедневно обходить рестораны и гостиницы и, в случае обнаружения недозволенной продажи дичи, виновных привлекать к ответственности. Вот это, по-моему, зря Николай свет Николаевич удумал, приставов же из ресторанов и пинками не выгнать будет. Мол, действуем строго по приказу начальства. А дальше и вовсе читаем в том же приказе об агентурной работе. В базарные дни впредь до 29 июня назначать переодетыми двух городовых 2-й части в 3-ю часть города специально следить за продавцами дичи. Тем же приказом поставлено на вид приставу 1-й части Смоленска Соколову за продажу молодых уток в ресторане Лопатинского сада. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 111)
Смоленская городская управа постоянно нуждалась в деньгах, посему достаточно большую часть работ по уборке городских улиц выполняли арестанты. Им-то платили совсем смешные деньги. И с 25 июня 1904 года частным приставам приказано с требованиями об арестантах обращаться не к начальникам мест заключения, как это было установлено ранее, а непосредственно в городскую управу, письменно указывая количество требуемых людей. Однако это требование не распространяется на выполнение работ на тех городских участках, которые по соглашению между городской управой и губернским правлением возложены последней за определённую плату на арестантов тюрьмы и исправительного отделения. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 112)
26 июня 1904 года полицмейстер Ломаковский с разрешения смоленского губернатора отъехал в 20-дневный отпуск. Исполняющим должность полицмейстера назначен был помощник полицмейстера коллежский асессор Владимир-Карл-Адольф Гепнер. И уже 27 июня подписал нижеследующий приказ по смоленской городской полиции.
«Приказ по смоленской городской полиции № 103 27 июня 1904 года
Господин Смоленский Губернатор предписанием своим от 22 июня с/г за № 6401 дал мне знать, что некоторые из чинов Смоленской Полиции не соблюдают той предупредительной вежливости, с которой все служащие вообще, а чины полиции в особенности, должны обращаться с лицами, имеющими до них надобность, забывая, что полиция существует для публики, а не публика для нея. А также исполняя поручения при собрании сведений чины полиции позволяют себе вызывать в части лиц, с известным общественным положением, что отнюдь не может быть допущено, в особенности относительно лиц женского пола, в следствие чего ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО предложил мне сделать надлежащее предостережение и в дальнейшем иметь наблюдение за неупустительно вежливым обращением с публикой. Неоднократно за последнее время усматриваются случаи не правильных по службе действий и неблаговидные поступки городовых Смоленской Полиции в неисполнении прямых их обязанностей в смысле не сознательного усвоения и не знания возложенных на полицию задач, а в особенности при спасении утопавших, возникновении пожаров, задержании мчавшихся лошадей, поимка опасных злоумышленников, преследование нарушителей порядка, большое скопление народа и обращение с жалобами частных лиц.
Необходимо принять некоторые меры к устранению тех пробелов в незнании и выработать в людях качества проявлять любовь к ближнему, полную готовность помочь нуждающемуся в содействии, оказывать энергичную защиту обиженному и принимать в пределах своих обязанностей сердечное и разумное участие в каждом, очутившемся по какой-либо причине в трудном положении. Обращаю особое внимание г.г. Приставов и немедленно вменяю им в обязанность при ближайшем участии своих помощников, собрав последовательно людей в команды, разъяснить им лично смысл и значение, путём наглядных примеров сообразно с характером разных случаев населения и местных особенностей каждой части. О чём и даю знать приказом по полиции.
Временно исполняющий должность полицмейстера Гепнер»
Вот уж мне эти интеллигенты, воды налил на страницу, а толку-то не на грош. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 114)
В приказе от 4 июля Гепнер снова обрушился на всех чинов городской полиции, указывая, что не смотря на неоднократные ранее приказы полицмейстера и личные его, Гепнера, указания улицы и тротуары Смоленска, особенно на многолюдных улицах, содержаться в полном беспорядке, мусор, отбросы и помёт с мостовых не убирается. Полицейские отказываются понимать, вещал ИД полицмейстера, что улица является достоянием для всех и на ней нельзя допускать беспорядка. Виновными в таком положении Владимир-Карл-Адольф выводит частных приставов и их помощников, каковые неумело руководят порученными им командами городовых, не достаточно понимающих устои законности и порядка. Короче, все идиоты, один Гепнер на белом коне. Домовладельцев приказано привлекать к ответственности согласно пятому параграфу Обязательных постановлений Смоленской городской думы от 29 мая 1896 года. О числе составленных протоколов начальствующие чины полиции обязаны доносить исполняющему должность полицмейстера на каждом суточном рапорте. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 115)
К седьмому августа 1904 года полицмейстер Ломаковский вернулся из отпуска, а в приказе по городской полиции № 113 от 9 августа помощник полицмейстера коллежский асессор Гепнер показан в отпуске с того же 7 августа. Его обязанности по канцелярии Смоленского городского полицейского управления возложены на помощника пристава не имеющего чина Бронислава Теофильевича Бачевского. Тем же приказом за незнание правил отдания чести был оштрафован на 1 рубль городовой 1-й части № 8 Иван Яковлев. В приказе Ломаковский указывает, что незнание городовым своих обязанностей прежде всего вина частного пристава. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 123)
Приказ от 10 августа за номером 114 доводит до сведения всех частных приставов Смоленска, что национальным флагов Российской Империи почитается бело-сине-красный и другие флаги допускаемы быть не должны. Вменено в обязанность приставам «поставить в известность домовладельцев и учреждения их частей и строго наблюдать, чтобы кроме указанных национальных флагов другие не были вывешиваемы ни в каком случае…». Также полиция должна была следить, чтобы вывешенные на праздник флаги были убраны не позднее восьми утра следующего дня. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 124)
Приказами от 3 и 6 сентября 1904 года полицмейстер побуждал частных приставов к более энергичному исполнению служебного долга. Пристав 1-й части Невярович получил строгий выговор за не доклад полицмейстеру о времени приезда в город вице-губернатора, тем более, что получил на это личное приказание полицмейстера. Приставу 3-й части Гепнеру-второму было приказано в трёхдневный срок разобраться со свалкой нечистот и домашнего мусора на Петропавловской улице, выяснить имена виновных и доложить по начальству. 5 сентября во время отлучки из города губернатора и полицмейстера, как донесли начальнику полиции «неравнодушные люди», каковых, видимо у Ломаковского было немало, на постах между вокзалом и Блонье постовые городовые в промежутке между пятью и шестью часами вечера отсутствовали. Сие нерадение по службе Николай Николаевич относит к попустительству частных приставов. Приставам 1-й и 2-й частей приказано провести расследование, передать в городское полицейское управление списки отсутствовавших на постах городовых и подробно изложить в рапортах причины беспорядка. Помощнику полицмейстера Гепнеру-первому предложено во время отсутствия полицмейстера в городе чаще проверять несение службы подчинёнными.
Не забыты были полицмейстером и еврейские праздники. Приставам 1-й и 3-й частей в праздничные дни на время проведения службы в синагогах было приказано выделять в наряд для наблюдения за порядком по два городовых. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 127,128,129,132)
Из приказа № 127 от 29 сентября мы узнаём, что в помещении 2-й полицейской части Смоленска хранилась Святая Икона Божией матери, по которой праздник части отмечался 1 октября в день Покрова Пресвятой Богородицы. По приказу полицмейстера был отслужен молебен в присутствии всех городовых части, а наряд с 12 часов дня до полуночи на территории 2-й части был замещён городовыми из 1 и 3 частей. Параграфом 6 того же приказа коллежский асессор Каминский, состоящий в распоряжении смоленского полицмейстера, показан больным с 24 сентября. Мы, как оговаривалось, не рассматриваем приказы по личному составу. Но вот проявился человечек, работающий у полицмейстера, а кто и откуда не понятно. Скорее всего кто-то из чиновников, откомандированный от Смоленского губернского правления, но в памятной книжке Смоленской губернии на 1904 год при оном правлении таковой тоже не значится. Примем как данность, был такой, тем более, что в конце 1903 года умер секретарь смоленского городского полицейского управления титулярный советник Пётр Тимофеевич Берёзкин. (ГАСО, фонд 916 опись 1, дело 178, лист 134; Памятная книжка Смоленской губернии на 1904 год, изменения в личном составе служащих)
На Покров Пресвятой Богородицы в Смоленске был устроен крестный ход и богослужение на плац-парадном месте. Письмом своим от 4 октября 1904 года Его Высокопревосходительство, исполняющий должность Смоленского губернатора вице-губернатор действительный статский советник Болеслав Павлович Цехановский выразил полицмейстеру Ломаковскому искреннюю признательность «…за отличную спокойную распорядительность по сохранению общественного порядка…» при проведении сего праздничного мероприятия. О чём Николай Николаевич и сообщает в приказе по смоленской городской полиции № 128 от 6 октября, передавая чиновникам полиции «глубокую благодарность» вице-губернатора, а нижним чинам смоленской полиции объявляя «сердечное спасибо». Всех чинов полиции Ломаковский благодарит в приказе «…за заслуженный и лестный отзыв высшего начальника…» и выражает пожелание, чтобы и дальнейшее выполнение ими своих служебных обязанностей вызывало такое же одобрение начальства. Особая благодарность выражена в приказе приставу 2-й полицейской части Алексею Ильичу Соколову. Но жизнь есть жизнь, и 4 параграфом того же приказа служитель пожарной команды Степан Калугин за пьянство, драку и самовольную отлучку из команды на полтора суток увольняется от службы, как не соответствующий своему назначению. Зато как покуролесил, шельмец! (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 135)
И снова в Смоленске грядёт призыв новобранцев, а тут ещё и базарные дни, и мобилизация запасных нижних чинов. Не забываем с февраля на Дальнем Востоке гремят залпы Русско-Японской войны. Приказом по смоленской городской полиции от 15 октября все телеги с Базарной площади в третьей части городовыми отправляются за Молоховские ворота. Для наблюдения за порядком на базаре за Молоховскими воротами полицмейстером назначены были пристав 1-й части и помощник пристава Бачевский. Туда же от первой и второй части приказано выслать всех свободных от наряда городовых, а также всех нижних чинов, каковые высланы от частей войск для помощи полиции. В Смоленское уездное по воинской повинности присутствие назначены помощники приставов Моретти и Бровкович, по одному городовому от 1-й и 2-й частей, а также 8 человек нижних чинов от войск Смоленского гарнизона, направленных в 1-ю часть. Этим же приказом запрещено ставить на наружные посты в городе нижних чинов от войск, как не знающих особенностей полицейской службы. Их же приказано менять после четырёх часов сторожевой или охранной службы. Полицмейстер застал напротив здания Губернского Правления следующую картину: четверо новобранцев с водкой и закуской расположились на скамейке напротив стоящего на посту войскового нижнего чина, каковой никаких мер по предотвращению сего безобразия не принял, что и послужило основанием для такого приказа Ломаковского. Похоже, что у штаб-ротмистра армейской кавалерии Ломаковского свои понятия, а вот рядовой на посту прекрасно знает, что нужно и приятственно и новобранцу и мобилизованному перед отсылкой в войска.
Но уже на следующий день Ломаковский замечает на Блонье стоящих на постах нижних чинов Софийского пехотного полка. За что приставу 1-й части Невяровичу объявлен в приказе выговор. Но на этом беды пристава первой части не закончились. 17 октября, проезжая от своей квартиры до Собора, полицмейстер отметил, что городовые от первой части стоят на постах в фуражках и крайне неопрятно одеты. В Соборе сам пристав 1-й части Невярович также держали в руках фуражку, городовые на Соборном холме тоже были в фуражках, тогда как день был табельным, и все чины полиции должны были иметь при мундирах барашковые шапки. Своё неудовольствие полицмейстер отметил в приказе, указав, что ему странно видеть от человека, прослужившего в полиции столько лет и бывшего ранее околоточным надзирателем в столичном Санкт-Петербурге, не знание форм одежды нижних чинов полиции в табельные дни и отсутствие в первой части Смоленска проверок опрятности униформы городовых при заступлении в наряд. Судя по содержанию приказа, что-то такое промеж Ломаковским и Невяровичем произошло, почему полицмейстер предлагает приставу заняться наведением порядка в своей части Смоленска, а не «…забрасываться в проявление деятельности в других полицейских частях».
Всем приставам приказано нарядит особый патруль из городовых, которые должны пресекать «…назойливое хождение и вымогательство денег по лавкам и домам запасными нижними чинами». Задержанных при отзыве отправлять к уездному воинскому начальнику или в 3-ю резервную артиллерийскую бригаду, в зависимости из каких воинских частей войск будут задержанные. Помощникам приставов приказано обходить магазины и улицы своих участков не менее двух раз в день. Списки задержанных лично и городовыми представлять полицмейстеру к утреннему рапорту. В этом же приказе отменена личная явка помощников приставов на квартиру полицмейстера с докладом о проверке постов и сторожей в Смоленске ночью. Значит до сего времени помощникам приставов спать приходилось не так, чтобы много. Также с 18 октября по указанию смоленского губернатора открываются, закрытые на время призыва винные и пивные лавки, а также трактирные заведения с продажей спиртных напитков. Исключение составляют пивные и винные лавки в Солдатской слободе и продажа водки и спирта в магазине Алтухова, что находится рядом с уездным воинским присутствием.
Помощник полицмейстера Гепнер-первый при проведении мобилизации запасных нижних чинов усмотрел, что многие запасные, проживающие в Смоленске по много лет, не состоят на учёте в Смоленском городском полицейском управлении, хотя паспорта их у приставов прописаны. Приказом по смоленской городской полиции № 134 от 29 октября 1904 года приставы при прописке паспортов запасных нижних чинов обязаны затребовать у них увольнительный билет, и, если в последнем нет отметки городского полицейского управления, отправлять в оное просителя и не прописывать его до принятия на учёт. Ответственными за не постановку на учёт в управлении запасных нижних чинов назначены господа частные приставы Смоленска. (ГАСО, фонд 916, опись 1, дело 178, лист 138,139)
Наблюдение за порядком во время Крестного хода 6 января 1906 года (Святое Богоявление, Крещение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа) Ломаковский разрабатывает, аки военную операцию. Задействованы не только все свободные от нарядов городовые, но и около сотни нижних чинов войск смоленского гарнизона и 30 конных казаков. В Собор назначены пристав 2-й части коллежский секретарь Алексей Ильич Соколов со своим помощником Михаилом Рындиным, помощник пристава при Смоленском городском полицейском управлении не имеющий чина Леонид Дмитриевич Кусанский и помощник пристава 1-й части (кто исполняет эту должность по отстранению Моретти вопрос). Им в помощь передаются все свободные от постовой службы городовые первой и второй частей города, должные явиться на Соборную гору к восьми утра 6 января. Пристав 1-й части Борис Мечиславович Невярович вместе с помощником пристава 3-й части титулярным советником Николаем Александровичем Соколовым, имея в подчинении 50 нижних чинов, встречают Крестный ход у Надвратной церкви Божией Матери и сопровождают до Иордани на льду Днепра. В это время помощник полицмейстера коллежский асессор Владимир-Карл-Адольф Карлович Гепнер и пристав 3-й части коллежский асессор Антон Васильевич Каминский, собрав под свою руку всех свободных городовых 3-й части, занимают подходы к новому железному мосту и пропускают по нему только телеги и экипажи в один ряд. Пешее движение по железному мосту до завершения обряда на льду Днепра запрещено. Также Гепнеру подчиняются 30 конных казаков, из которых шестеро блюдут порядок у железного моста (по двое у входов на мост, двое посередине полотна моста), а остальные верхами сопровождают процессию весь путь её движения. А что ты будешь делать, в Империи неспокойно. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 3)
Шумят над Смоленской губернией ветра первой русской революции, а полиция вся в работе. Приказ № 5 от 7 января 1906 года предлагает всем чинам полиции успокоить благонамеренных обывателей города Смоленска, разъясняя им, что упорные слухи о проведении 8 и 9 января уличных демонстраций и публичных митингов, есть всего лишь слухи. Никакие манифестации в городе допускаемы не будут. По договорённости с военными город разделён на участки и в каждый из оных распределена военная сила. Оная сила имеет инструкции самым решительным образом подавлять всякого рода беспорядки. До граждан приказано донести, чтобы они ни в коем случае не примыкали ни к каким сборищам и толпам, во избежание несчастных случаев, которые уже имели место в других городах. Ну да, казаки, разгоняя демонстрации не церемонятся и не разбираются, кто участник, а кто всего лишь любопытный зритель. Всем постовым городовым вменено в обязанность немедленно сообщать в часть и в городское полицейское управление о любом скоплении народа. Все свободные от нарядов городовые должны находиться в помещениях части и быть готовыми немедленно прибыть к месту беспорядков. Митинги, шествия и даже скопления народа небольшими группами приказано не допускать, при неповиновении, действовать по инструкции, данной чинам полиции 5 января сего года при предписании смоленского полицмейстера за номером 10. Всякое проявление насилия подавлять самым решительным образом. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 5)
Приказом от 7 февраля 1906 года по отношению Смоленского окружного суда полицмейстер назначил в наряд городовых на время проведения сессии суда с 14 по 17 февраля. На 14 февраля двое городовых от 1-й части и один от 2-й; на 15-е февраля одного от 1-й части и двух от 2-й; на 16-е февраля двух городовых от 1-й части и одного от второй; на 17-е – двух городовых от 1-й полицейской части и одного от 2-й части Смоленска. Наряду приказано быть в парадной форме, прибывать к девяти часам утра и оставаться в суде до окончания заседания. При продолжительных заседаниях городовые должны сменяться другими от своих частей. Приказом от 20 февраля городовые от полицейских частей направляются в мастерского портного Штудина для примерки вновь построенного обмундирования. Пристав первой части отправляет 10 человек к 11 часам 21 февраля, и 10 человек к трём часам пополудни 22 февраля. Фамилии городовых, для которых готово обмундирование для примерки, велено узнать у мастера Штудина. Уже получившие новое обмундирование городовые третьей части в количестве 15 человек должны прибыть 21 февраля к часу дня в городское полицейское управление для осмотра полицмейстером. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 18,22)
Из приказа от 8 февраля 1906 года мы узнаём о некоем криминальном заработке крестьян из окрестностей Смоленска. Пейзане взялись заготавливать сырые дрова в лесных дачах смоленских помещиков и продавать те дрова обывателям города Смоленска. Как отмечает полицмейстер, особо сильная порубка идёт в имении Высокое вдовы генерал-майора Адамовича и её малолетних детей. По сведениям Ломаковского сбытом краденных дров в Смоленске занимаются крестьяне деревень Владимировка, Кукуевка, Райновка, Валвачи и Козино. Приставам приказано каждый день назначать одного городового для проверки привозимых крестьянами дров, и, если продавец не сможет представить удостоверение о действительной принадлежности дров, оные дрова отбирать и составлять протоколы, каковые представлять напрямую полицмейстеру. Также на фоне борьбы с незаконным оборотом дров в городе и в природе приставу первой полицейской части приказано узнать, кто поставляет дрова в Вознесенский монастырь и, переписав всех возчиков, представить сведения Ломаковскому. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 19)
Дело об убийстве жандармского подполковника Глыдышева крайне интересное и тянулось столь долго, что я поимею наглость рассказать о нём здесь. 17 марта 1906 года в половину четвёртого пополудни в Смоленске на Большой Вознесенской улице у Дворянского пансиона выстрелом из револьвера в спину был убит помощник начальника Смоленского губернского жандармского управления подполковник Михаил Кузьмич Гладышев. По словам очевидицы преступления смоленской мещанки Марфы Лаврентьевны Васильевой, убийца (молодой человек, русской наружности, среднего роста, в чёрном утеплённом пиджаке, чёрном же картузе и русских высоких сапогах) после выстрела бросил оружие на землю и убежал в сторону Малой Вознесенской. Раненый Гладышев смог пробежать несколько десятков шагов, преследуя убийцу и сделать по нему два выстрела из своего «Браунинга». После чего без сознания упал на крыльце Дворянского пансиона. Помощник воспитателя Дворянского пансиона Чернецкий вместе со сторожами Касьяновым и Николаевым занесли Гладышева в пансион, но через пару минут жандармский подполковник скончался. Немногочисленные свидетели (кучер Петра Петровича Рачинского крестьянин Дорофей Павлович Зуев, почтальон Антон Степанович Цыкота, курьер Смоленского окружного суда Василий Иванович Иванов) видели бежавшего по Малой Вознесенской и Николаевской улицам молодого человека. Марфа Васильева и отставной штабс-ротмистр Алексей Бонифатьевич Щуко описывали также убегавшего от места преступления мужчину лет тридцати, с короткой бородой, в коротком, коричневого цвета пальто. Но сообщник ли это преступника или просто испуганный свидетель, спешивший удалится подальше от места убийства, следствию установить не удалось.
Судебный следователь Захаревич, опросив под протокол свидетелей и обследовав место преступления, усердно взялся за поиски. Через пару дней в губернском городе появились печатные прокламации от партии социалистов-революционеров, в коих говорилось, что Гладышев был приговорён эсерами к смерти за репрессии в Рославльском уезде, которыми он руководил в конце 1905 года. Исполнил же приговор один из членов летучего отряда боевой дружины северо-западного областного комитета партии эсеров. Смоленское жандармское управление под руководством генерал-майора Громыко в ход следствия не вмешивалось, предпочитая вести какие-то свои тихие игры.
23 марта на Большой Благовещенской улице на окне кондитерской Ранфта была взорвана петарда. Прибежавший на место городовой Алексей Кондратьев задержал, показавшегося ему подозрительным, ученика 4-го класса гимназии Мечислава Аниховского. У него был изъят револьвер «Бульдог», заряженный тремя боевыми патронами. В полицейской части Аниховский повинился и назвал имена своих сообщников. По нескольким адресам в городе полицией были произведены обыски, изъята нелегальная литература, прокламации социалистов-революционеров и холодное оружие. Но привязать вскрытую ячейки эсеров к убийству Гладышева не получилось, у всех членов группы на момент совершения преступления было железное алиби. Захаревич показал свидетелям все имевшиеся у полиции фотографические карточки членов партии эсеров, но ни в ком не опознали убийцу.
Следствие продолжалось более полутора лет, после чего следователь Захаревич запросил у прокурора окружного суда закрытия дела, так как следствие «исчерпало все возможности к раскрытию личности убийцы подполковника Гладышева». Дело отправилось в архив, приказом окружного прокурора вещественные доказательства по делу (револьвер и пуля, извлечённая при вскрытии из тела Гладышева) были уничтожены. Однако ещё не раз пришлось прокурорским сдувать архивную пыль с этой толстой папки. Уже в 1909 году ожидавший отправки на каторгу в московской пересыльной тюрьме Павел Казаков (из крестьян деревни Малая Стодолица Полцевской волости Рославльского уезда, осуждён за антиправительственную деятельность на 12 лет каторжных работ) сообщил тюремному надзирателю, что его сосед по камере Дмитрий Яковлев (из крестьян Юхновского уезда Смоленской губернии Покровской волости деревни Темникова, 20 лет каторги) хвастался, что это именно он, приехав в Смоленск из Москвы, застрелил помощника начальника жандармского управления. Но показания Казакова не подтвердили другие его сокамерники, а по фото Яковлева не смогли опознать свидетели, ссылаясь на давность лет, прошедших с момента совершения преступления.
21 апреля 1910 года крестьянин деревни Лозынь Спасской волости Смоленского уезда Василий Михеевич Горбачёв поведал новому начальнику смоленских жандармов полковнику Иваненко, что сидел в смоленской пересыльной тюрьме в одной камере с ельнинским мещанином Владимиром Ивановичем Милеевым. Этот социалист-демократ рассказал ему, что именно ему выпал жребий расправиться с Гладышевым. Жандармами был послан запрос в тюрьму, начальник которой категорически заявил, что никогда политический заключённый не мог быть посажен в одну камеру с уголовником, которым и является Горбачёв. Соответственно никакими тайнами Милеев с Горбачёвым поделиться не мог.
А делу Гладышева всё не лежится спокойно на архивной полке. В начале января 1911 года на имя смоленского полицмейстера приходит анонимное письмо, в котором в убийстве подполковника Гладышева обвиняется наборщик Иван Иванович Гырлин. На этот раз доследование поручают полицейскому надзирателю смоленского сыскного отделения Владимиру Ивановичу Грундулю. Тот выяснил, что семья Гырлиных давно уже под наблюдением смоленских жандармов, так как считается неблагонадёжной. Жандармы познакомили сыскаря с делом 1908 года. Старший брат Ивана Пётр Иванович Гырлин совместно с нелегальным Александром Сидорком 1 ноября 1908 года убили городового 3-й части Смоленска Петра Пивоварова. При попытке их задержания на квартире Сергеенкова в доме Михайловой на Митропольской улице ранили стражника Щукина и городового 2-й части Яцутина, после чего сбежали в Поречье. Там имели перестрелку с городовыми и полицейскими стражниками, в которой были убиты. Но найти доказательства причастности Ивана Гырлина к убийству подполковника Гладышева не смог ни Грундуль, ни жандармы.
В губернском жандармском управлении Грундуль смог выяснить, что в убийстве Гладышева подозревался в ходе охранного расследования смоленский мещанин переплётчик Владимир Фролович Иванов. Доказать, что он убийца жандармы не смогли и Иванов был выслан в отдалённую губернию на поселение в административном порядке.
В ноябре 1913 года содержащийся в Екатеринославской губернской тюрьме Михаил Игнатьевич Акимов признаётся в убийстве Михаила Кузьмича Гладышева и пристава города Рославля Клетина. И снова нужно проверять показания очередного политического арестанта. 13 декабря 1913 года товарищ прокурора Екатеринославского окружного суда Жигачёв снял показания с Михаила Акимова. Оный арестант, рассказывая об убийстве подполковника Гладышева постоянно именовал того полковником и начальником смоленского жандармского управления, путался в дате убийства. По его словам, он, Акимов и его подельник Василий Чекалдин привели приговор партии социалистов-революционеров северо-западного округа летом 1905 года. Застрелили они Гладышева якобы на берегу Днепра. Также были несоответствия и в показаниях об убийстве пристава Клетина. Смоленские следователи запросили из Екатеринослава новый допрос Акимова, но получили ответ из тюрьмы, что арестант Михаил Игнатьевич Акимов умер от туберкулёза в тюремной больнице 14 февраля 1914 года.
Итак, приказ по смоленской городской полиции от 18 марта 1906 года № 26. Похороны подполковника Гладышева должны были состояться 19 марта. Для наблюдения за порядком на сём мероприятии назначается наряд от всех полицейских частей Смоленска, в который входят все участковые городовые и постовые городовые, свободные на тот день от службы. Городовых 3-й части приказано прислать в первую часть к 11 утра, чтобы их пристав оной части расставил по пути следования траурной процессии от Губернского Правления до соединения с городовыми 2-й части, которых приставу Соколову указано было расставить от Авраамиевского монастыря навстречу процессии. Всем нижним чинам, участвующим в погребении, приказано выдать новую парадную униформу, шапки иметь барашковые. Для несения венков от чинов полиции полицмейстером назначены: от городовых старший городовой 3-й части Антонов, от классных чинов полиции – городовой городского полицейского управления Мишталь. На погребении Гладышева приказано присутствовать всем классным чинам смоленской полиции за исключением пристава 3-й части, каковой должен был находиться при своей части. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 27)
В 1906 году Святая неделя была ранняя. Большой праздник для всех смоленских обывателей окромя служителей правопорядка. Приказом от 1-го апреля полицмейстер устанавливает наряд чиновников и нижних чинов смоленской полиции для поддержания порядка в Соборе. Приставы первой и второй частей вкупе со своими помощниками, плюс помощник пристава 3-й части Смоленска являются в Собор к 10 часам вечера 1 апреля. Городовыми распоряжается пристав 2-й части Алексей Ильич Соколов, каковой и должен расставить подчинённых по расписанию, указанному в приказе полицмейстером. У амвона с правой стороны иконостаса располагается помощник пристава 3-й части и пять городовых, по другую сторону – помощник пристава 1-й части и 5 городовых. С левой стороны кафедры, рядом с Ломаковским, располагаются помощник пристава 2-й части и пять городовых. У кафедры на площадке к Иконе Божией матери – пристав 1-й части и 6 городовых. У подъезда выставлен на пост городовой, у вешалки двое, в малом тамбуре располагается один городовой. Ещё двое нижних чинов полиции назначаются на пост в главном тамбуре, и один городовой находится у входа на хоры. Выделенные в помощь полиции по 20 человек нижних воинских чинов от Нарвского, Копорского пехотных полков и 3-й резервной артиллерийской бригады располагаются шпалерами в проход от главного входа в Собор. Между нижними чинами войск размещаются несколько участковых городовых для наблюдения «…за не пропуском в проход от главного входа посторонней публики». Крестный ход из Собора поведут приставы 1-й и 2-й частей с помощником пристава 1-й части и городовыми, состоящими при них на указанных выше местах в Соборе.
Во втором параграфе приказа от 1 апреля для сведения нижних чинов смоленской городской полиции объявлена копия приказа по войскам смоленского гарнизона № 54 от 28 марта 1906 года. «Для поддержания порядка в городе Смоленске в дни Святой недели Пасхи предписываю наряжать со 2-го по 10-е апреля сего года к 8 часам вечера для ночного обхода в распоряжение приставов 1-й и 2-й частей по 8 человек от 3-го пехотного Нарвского полка и 3-й части-12 человек от 4 пехотного Копорского полка, в том числе назначать по одному ефрейтору за старшего.
Кроме того, в распоряжение пристава 1-й части, в продолжение Святой недели Пасхи, назначать в помощь полиции на ярмарку за Молоховскими воротами с 11 часов утра до 8 часов вечера по 12 человек от 3-й резервной артиллерийской бригады.
Предписываю также начальникам отдельных частей гарнизона принять со своей стороны все зависящие меры к усилению на время праздников надзора за нижними чинами, как в казармах, так и в особенности при увольнении со двора. Ведущих себя непозволительно немедленно убирать в казармы. Увольнение из казарм производить преимущественно небольшими командами по 6-8 человек, при вполне благонадёжных старших, отмечая об этом в надлежащей книге. Увольнение одиночным порядком допускать только для людей нравственно-надёжных и при возможности оного избегать.»
Ломаковский приказывает частным приставам в святую неделю иметь самое строгое наблюдение за порядком в городе, высылая обходы и проверяя лично отправление ими службы. Обо всех происшествиях немедленно сообщать по телефону в городское полицейское управление и на квартиру полицмейстера. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 31)
В приказе № 31 Ломаковский информирует личный состав смоленской полиции о бывшем в губернском городе мошенничестве. Некто в форме нижнего чина 4-го пехотного Копорского полка продавал с рук лотерейные билеты на розыгрыш золотых и серебряных вещей, коровы и лошади. Обходились сии билеты смоленским обывателям по 35 копеек штука, также продавец сообщал, что лотерея состоится 15 февраля в С.Г.У. Естественно никакого розыгрыша явившаяся 15 февраля публика не застала. Приставам приказано инструктировать городовых перед нарядом о строгом наблюдении за продажей ч рук на улицах разного рода билетов. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 32)
«Приказ по смоленской городской полиции 22 апреля 1906 года
№ 34
Господин Смоленский Губернатор предложением своим от 20 апреля сего года за № 3678, уведомил меня, что в виду полученных им сведений о ряде скандалов, произведённых 18 сего апреля в саду «Эрмитаж», он признал необходимым отменить данное содержателю буфета в данном саду купцу Фрезеру разрешение поздней торговли и разрешить ему торговлю в буфете сада только до часа ночи с предупреждением, что если и после этого повторяться скандалы и безобразия в саду, то он вынужден будет совсем закрыть буфет. Вследствие чего предлагаю дежурным чинам полиции в означенном саду, иметь наблюдение за точным исполнением этого распоряжения.
О чём даю знать приказом по полиции.
Полицмейстер Ломаковский»
Кто знает, какие телодвижения предпринял купец Фрезер, но уже 26 апреля 1906 года губернатор изменил своё решение, разрешив торговлю в буфете сада «Эрмитаж» до трёх часов ночи, при соблюдении должного благочиния. О чём и было приказано объявить купцу Фрезеру. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 35,37)
Праздники, светские они или церковные, это праздники для смоленских обывателей. А вот для полиции праздник – это не просто рабочий день, а примерно, как свадьба для лошади, голова в цветах, а жо.., простите круп в мыле (извини уж мне, дорогой читатель, сей старый каламбур). Приказом от 25 апреля в связи с празднованием в Смоленске Переполовения Пятидесятницы пристав 2-й части совместно с помощниками приставов 2-й и 1-й частей должен сопровождать Крестный ход от Благовещенского Собора в третью часть города и обратно. Также за порядком на шествии следят все свободные от нарядов городовые 2-й части. Пристав 3-й части со своими городовыми встречает процессию на подведомственной ему территории и сопровождает до моста, оставшись после на Базарной площади. По случаю усиленного базарного дня в праздник на Базарную площадь помимо городовых 3-й части назначаются: от 1-й полицейской части 5 (2 участковых) городовых, от 2-й полицейской части 3 (2 участковых). Наряду следует прибыть на Базарную площадь к шести часам утра. Однако рациональную расстановку по площади прибывших крестьянских возов полицмейстер приказом возложил на чинов 3-й полицейской части. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 36)
«Приказ по смоленской городской полиции 3 мая 1906 года
№ 42
§ 1
По случаю наступающего праздника Вознесения Господня, ярмарки и многолюдного стечения народа, предлагаю господам приставам всю деятельность свою отнести по наблюдению за общественной безопасностью и спокойствием в городе. Отправлять в ночной патруль людей необходимо с 9 часов вечера и не иначе как со своим помощником, проверяя последнего раза по два или по три в ночь. Причём рекомендую приставам предупреждать жителей города, чтобы в случае отсутствия из своих квартир и домов не оставляли таковые без надзора, дабы тем лишить возможности неблагонадёжных лиц производить кражи их имущества.
Обращаю внимание господ приставов на то, что лица, так называемые «поющие Лазаря» отнюдь не находились бы в городе. Форма одежды 11 мая – парадная. Прилагаемый при сём список наряда выполнить в точности.
Наряд полиции:
10 мая в Соборе к 5 часам вечера - пристав 2-й части и его помощник с городовыми 2-й части. В Вознесенский монастырь к 5 часам вечера – пристав 1-й части с его помощником и городовыми 1-й части.
11 мая: в Собор – пристав 2-й части и его помощник с городовыми 2-й части к 9 часам утра.
В Вознесенский монастырь к 9 часам утра – пристав 1-й части и его помощник с городовыми 1-й части и 4-мя городовыми от 3-й части.
Крестный ход с Собора на Вознесенский монастырь сопровождать приставу 2-й части.
На ярмарку с 7 часов утра 11 мая по два участковых городовых от 1-й и 2-й частей и два становых пристава Смоленского уезда с урядниками и стражниками по наряду господина Смоленского уездного исправника.
Общее распоряжение, руководство и наблюдение за ярмаркой и порядком возлагаю на помощника полицмейстера, коему и подведомственны выше указанные чины полиции.
В Отделение Государственного Коннозаводства с 12 часов дня до окончания раздачи призов назначаю пристава 2-й части.
Обращаю внимание чинов полиции на порядок установки лошадей, повозок и экипажей. Воспретить привязывание лошадей к заборам Коннозаводства, коим место у коновязи установлено распоряжением Городской Управы.
На Блонье наряд полиции от 1-й части: пристав, помощник его с достаточным числом городовых 1-й части.
В Лопатинский сад в виду народного гуляния в пользу назначаю: пристава 1-й части, помощника пристава 2-й части, 4-х городовых от 1-й части и 4-х от 3-й части.
В сад «Эрмитаж» - пристав 3-й части и городовые от 2-й части.
ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО Начальник Губернии будет в Вознесенском монастыре, затем проследует на Блонье для открытия лотереи около 2-х часов дня, а отсюда в Государственное Коннозаводство на выставку лошадей.
О чём и даю знать приказом по полиции
Полицмейстер Ломаковский» (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 43)
Смоленская мещанка Мария Карповна Чечерина была стороной в некоем деле, назначенном к рассмотрению городским судьёй 2-го участка города Смоленска губернским секретарём Ростиславом Павловичем Шевандиным на 25 апреля 1906 года. Второй стороной был некий субъект, проживающий в 3-й части губернского города. Почему достойный служитель Фемиды Шевандин приказал курьеру отнести повестки, вызывающие ответчика Чечериной в суд, в первую полицейскую часть, мы о сём никогда уже не узнаем. Но случилось вот что. Повестки у курьера принял городовой 1-й части Жданов и спрятал бумаги у себя под матрацем. Естественно, оные повестки на койке так и забылись, никого в суд не вызвали и рассмотрение дела перенесли. Мария Карповна безобразия так не оставила и подала жалобу напрямую полицмейстеру. Ломаковский приказал по жалобе произвести расследование, а по результатам оного появился приказ № 43 от 10 мая 1906 года. Смоленский полицмейстер признал жалобу мещанки Чечериной справедливой и достойной уважения. Донесение же пристава 1-й части о забывчивости городового Жданова, по мнению Ломаковского есть «…доказательство его лености, небрежности и полного незнания своих прямых служебных обязанностей». Приставу 1-й части Борису Мечиславовичу Невяровичу было поставлено на вид за слабый надзор за подчинёнными и допущение выполнения городовым обязанностей рассыльного при городской судье. Городовой Жданов был оштрафован на 2 рубля, а мещанке Чечериной было приказано донести информацию о причинах задержки судебных повесток через пристава 3-й части. Результатом же всей этой катавасии стал приказ за номером 44 от 15 мая 1906 года. Ломаковский по результатам проверки объявляет, что городские судьи чрезмерно обременяют частных приставов вручением в большом количестве повесток по гражданским судебным делам, что отнюдь не входит в круг полицейских обязанностей. Приказано во всех полицейских частях города Смоленска повесток по гражданским делам от городских судей для вручения сторонам дела не принимать. Об этом же полицмейстер письменно сообщил в отпуске городскому судье 2-го участка, каковой, по-видимому, более всего повесток и рассылал. (ГАСО, фонд 1146, опись2, дело 65, лист 44,45)
Орать революционные песни в центре Смоленска студенты и прочая революционная молодёжь начала ещё в феврале 1905 года. Тогда в Благородном Собрании по окончании спектакля, устроенного артисткой Инной Александровной Поль, группа молодых людей запела «Марсельезу» и стала разбрасывать прокламации. Надо отметить профессиональные качества помощника пристава Казимира Бернардовича Моретти, который многих певцов в толпе опознал в лицо, и доложил Ломаковскому. Рапорт полицмейстера ушёл в Смоленское губернское жандармское управление и следствие по делу продолжалось чуть ли не год. Но вот та же беда, 22 мая 1906 года выйдя после окончания некоего собрания из зала Городской Думы, толпа необузданных подростков, человек в 20-25, принялась на Блонье распевать всю ту же «Марсельезу». Стоявший на Театральной площади на посту городовой свистком вызвал подкрепление. Из 1-й части подошло ещё четверо полицейских. И тут на Блонье кто-то выстрелил. Вместо отыскания стрелка и выяснения обстоятельств, городовые принялись палить в воздух, вусмерть перепугав гулявшую на Блонье публику. Полицмейстер получил втык от губернатора, и не преминул напомнить в приказе как приставам, так и городовым, когда и по каким случаям городовые имеют права применять оружие. Прильнём и мы к источнику знаний. «Употребление в дело оружия…предусмотрено законом только в указанных ниже случаях:
1. Для отражения всякого вооружённого на него нападения; 2. Для отражения нападения хотя бы и невооружённого, но сделанного несколькими лицами или даже и одним лицом, но при таких обстоятельствах или условиях, когда никакое иное средство защиты не было возможно; 3. Для обороны других лиц от застигнутого полицейским или жандармским чином нападения, угрожающего жизни, здоровью или неприкосновенности тех лиц; 4. При задержании преступника, когда он будет препятствовать сему указанными выше насильственными действиями (пункты 1 и 2) или, когда невозможно будет преследовать или настичь убегающего; 5. При преследовании арестанта, бежавшего из тюрьмы или из-под стражи, когда невозможно настичь его или, когда он противиться задержанию предусмотренными выше насильственными действиями.
По мнению Ломаковского, выстрелы на Блонье не могут быть подведены не под один из этих пунктов, посему имела место «…глупая стрельба, не в меру переусердствовавших городовых… что есть нарушение ими прямых обязанностей». Безобразие сие лишь вызвало панику среди городской публики, отнюдь не сочувствовавшей революционным певцам. Благо, что не закончилось всё печальными последствиями. Приставу первой части поставлено на вид незнание городовыми своих непосредственных служебных обязанностей и отсутствие на Театральной площади помощника пристава оной части, который, как свободный от специального наряда, обязан был находиться до самого конца собрания вблизи здания, в коем имелось большое скопление народа. Всем частным приставам Смоленска приказано было повторить с городовыми правила применения оружия. (ГАСО, фонд 1146, опись 2, дело 65, лист 50)
Не будем забывать, дорогой читатель, что на дворе у нас Первая Русская революция, и взгляды на одно и тоже событие у людей имеются совершенно разные. Ничего комментировать не буду, просто приведу две небольших заметки из «Смоленского вестника». Кому верить, «сатрапу» Ломаковскому или добровольным корреспондентам местной хроники, это уж сами решайте. С большой долей вероятности, автором одной из них является наш знаменитый писатель-фантаст Александр Беляев. Ох, то-то и оно, что фантаст. Итак, …
«Смоленский вестник» № 113 от вторника 23 мая 1906 года.
«После собрания партии народной свободы группа рабочей молодёжи прошла от Думы по аллее Блонье с пением «Марсельезы» и «Варшавянки». На углу Кирочной молодёжь встретили 6 человек городовых, со стороны которых при приближении толпы последовали два выстрела без всякого предупреждения, без предъявления каких бы то ни было требований разойтись, прекратить пение и т.п. Часть публики, услышав выстрелы, охваченная паникой бросилась бежать. Городовые с шашками наголо и с дикою бранью наскочили с заду на бежавших и принялись избивать тех, кто попадался под руку.
При этом между прочим был такой случай: двое рабочих, мирно шедшие по тротуару, пройдя булочную Ранфта подверглись нападению городовых. Один из городовых, подскочив к ним, крикнул: «Вы чего не бежите?.. Уходите!»
«Что ты, Бог с тобой. Куда же нам бежать?»
Тогда городовой ударил одного из рабочих обухом шашкой по ноге, другой городовой так же замахнулся на рабочего, вынудив мирно шедших рабочих бежать.
Против здания окружного суда трое городовых остановили одного рабочего, повалили его на землю, избили и еле живого поволокли в часть… Говорят, были и другие избитые и арестованные. Во время этого нападения городовых на улице не было видно никого из полицейских офицеров.»
На следующий день, 24 мая газета в номере № 114 разместила нижеследующее письмо в редакцию.
«Милостивый государь, господин редактор! Не откажите дать место в Вашей уважаемой газете следующим строкам.
Очевидно наши низшие блюстители порядка считают митинги и всякие народные собрания поприщем для стяжания себе наград «за самоотверженное и ревностное исполнение служебных обязанностей», по крайней мере, ничем другим нельзя объяснить тот возмутительный факт, которому мы были свидетелями 21 мая при возвращении из собрания партии «Народной свободы». По Блонью шла толпа человек в 20 состоявшая исключительно из подростков, и с пением прошла к Пушкинской. Пение начало уже затихать, как вдруг от 1-й части, очевидно увидав из-за угла, что враг невелик, выскочило двое городовых и с криками «Держи их!» бросились за убегающей толпой, при чём ими было произведено по убегающим подросткам два выстрела. Городовые продолжали погоню до «Эрмитажа» и там – как нам уже передавал владелец фотографии г. Соколов и другие свидетели – городовые, размахивая револьверами, кричали «Долой с тротуара! По добру, а то стрелять будем!» Затем они ворвались в сад «Эрмитаж», где тоже произвели переполох, (что может засвидетельствовать помощник пристава 2-й части).
Когда мы подходили к «Эрмитажу» трое храбрецов уже возвращались со своего славного похода, причём им удалось поймать одного мальчика. …они не ограничились «отеческим внушением», а доставили его в часть. …их начальство может убедиться, с каким врагом им приходится иметь дело. Между тем, вышедший из «Эрмитажа» на этот переполох, произведённый только что удалившимися городовыми, помощник пристава 2-й части подошёл к стоявшим здесь другим городовым и спросил их, не они-ли ворвались в «Эрмитаж», на что один из них ответил, что они ничего не делали (но что в них, городовых, стреляли) но не попали
Там, в стенах городской Думы член Государственной Думы М.А. Квасков, так горячо, так красноречиво говорил о том, что нами уже было что-то приобретено, что-то достигнуто, но… Довольно было выйти из зала Думы, как жизнь не менее красноречиво, заговорила об ином…
Неустрашимые блюстители порядка палят из аршинных револьверов по кучке беззащитных, убегающих детей, нахально грозят убить всякого, кто не посторониться перед ними и, выпустив несколько выстрелов, без запинки «рапортуют» начальству, что «в них стреляли, но слава Богу, не попали».
Если это и весь итог того, что нами «добыто», - мало утешительного!
А. Беляев
И. Бекин
П. Гильберт»