В одной из предыдущих публикаций 👉 Травма рождения: невидимый исток многих проблем, я подробно разбирала теоретические основы травмы рождения — от идей Фрейда и Ранка до перинатальных матриц Грофа, а также говорила о том, какие осложнения родов могут становиться источником неврозов во взрослой жизни.
Теперь, опираясь на эту теорию, хочу показать на двух конкретных примерах из своей практики, как травма рождения проявляется в реальной работе — и как она связана с одной непростой семейной конфигурацией: положением «ребёнка любовницы».
Особенно показательно, что оба случая "пришли" в работу почти одновременно, хотя клиентки не были знакомы друг с другом. И в обоих случаях за хронической тревогой, созависимостью и чувством вины обнаруживалась одна и та же глубинная структура.
Первый случай: чувство вины как контракт на выживание
Клиентка обратилась с темой созависимости. Молодая девушка состояла в отношениях с мужчиной существенно старше, и её проблема формулировалась как нездоровая привязанность, от которой она хотела бы избавиться. При этом она транслировала установку, что мужчина «поддерживает» её терапию, так как это даёт ей шанс измениться — чтобы он, в свою очередь, принял решение о более серьёзных отношениях.
В процессе работы выяснилось, что мужчина ожидает от неё превращения в «идеальный проект», а сама клиентка хронически чувствует себя виноватой и готова отказываться от себя в угоду другим. В ходе терапии девушка также рассказала, что в момент особо острых душевных конфликтов она наносила себе небольшие повреждения — чтобы заглушить внутреннюю боль. Именно работа с этим симптомом постепенно привела нас к более глубокому слою.
Прорабатывая различные ситуации, мы вышли на образ: чёрная курица со злыми глазами хочет заклевать маленькую белую мышку. Исследование образа показало, что курица — это жена отца, которая ещё до рождения клиентки говорила: «Её не должно тут быть. Хочется уничтожить, чтобы исчезла».
Но важно, что это было не единственное отвергающее послание. Бабушка по предположениям, клиентки, тоже была против этого появления на свет. То есть ребёнок с самого внутриутробного периода получал коллективный сигнал: «ты здесь лишний, у тебя нет права на существование».
Чтобы выжить, психика нашла способ: заключить "контракт" (именно такая формулировка появилась у клиентки в процессе работы). В образной форме — давать курице семечки, то есть удовлетворять чужие потребности, отказываясь от своих. Заслужить право на жизнь через постоянное угождение. Этот сценарий затем разворачивался во всех значимых отношениях, включая отношения с партнёром.
Второй случай: железный крест, упирающиеся ноги и «не должна была родиться»
Вторая клиентка пришла с запросом, который на поверхности был связан с тяжёлой хронической тревогой. В процессе работы, когда мы начали исследовать телесные ощущения и возникающие образы, проявилась следующая картина.
Перед ней возникал железный крест шириной и длиной около ста метров, который перегораживал дорогу и не пускал её вперёд. Из образа креста звучало: «ей нельзя ехать». А затем проявилась другая часть личности клиентки — молодая девушка около 18 лет, которая активно сопротивлялась любым попыткам движения. Дальнейшее исследование показало, что клиентка с самого начала получала послание: «не должна была родиться».
Источником отвержения были сразу несколько фигур — жена отца, одна бабушка, другая бабушка. Проклятия сыпались со всех сторон (и это уже реальные воспоминания). Эмбриональное воспоминание зафиксировало крики, страх, нежелание выходить в мир, потому что снаружи было небезопасно. И одновременно — «тут некомфортно». Ребёнок оказался в ловушке. При преждевременных родах клиентка упиралась ногами и родилась с кривыми ногами — тело зафиксировало тот самый акт сопротивления рождению.
Но на этом история не закончилась. В детстве произошли различные наслоения. Одно из них: женщина в автобусе умерла прямо во время поездки, и этот эпизод закрепил страх, который уже был заложен родовым опытом.
Тревога перед дорогой и движением получила второе дно. Теперь любая поездка реактивировала ужас отделения и небезопасности, пережитый при рождении. В разных формах это проявлялось. И каждый раз возникал новый триггер, который укреплял страх.
Важно, что в образах мы также осуществили ряд разрешений клиенту самому себе и отделение себя от негативных посланий. После того как крест ушёл (а произошло это именно в момент "нового" рождения), она увидела себя — спокойную, выходящую в мир, чувствующую умиротворение. «Свобода жизни, наполнение, к солнцу».
Образы и реальность: важное примечание
Исследуя образы, важно отдавать себе отчёт: то, что возникает в кабинете психолога, — это не обязательно документальная запись реальных событий. Образ показывает, как травматический опыт зафиксировался в бессознательном материале клиента. Мы работаем с его внутренней реальностью, а не с объективной хроникой прошлого или с чужими "душами", субличностями. Что-то уже невозможно проверить, у кого-то не спросить.
Однако бывает и так, что клиент позже уточняет информацию у родственников — и то, что он почувствовал в образе, находит подтверждение в реальных событиях прошлого. Но даже когда такой возможности нет, есть другие важные индикаторы.
Главный из них — эмоциональный отклик. Если гипотеза резонирует с внутренним миром клиента, если она «попадает» в то, что было пережито, — человек это чувствует, тело выдает реакцию (слезы, сильные чувства...). И следующий, ещё более значимый маркер — это изменения. После осознания посланий, которые он носил в себе, после отделения себя от чужих «ты не имеешь права», после возврата себе утраченных прав и ресурсов — состояние клиента меняется в лучшую сторону. Уходит напряжение, расслабляется тело, распускаются застарелые блоки, появляется энергия, человек начинает свободнее дышать и чувствует большую расслабленность. В этом — важнейший критерий того, что мы движемся в правильном направлении.
Взрослые дети любовниц: при чём тут травма рождения
Оба случая объединяет не только травма рождения как таковая, но и конкретная семейная ситуация. В обеих историях мамы клиенток были женщинами, которые имели романы с женатыми мужчинами. Дети рождались в ситуации, когда их появление на свет было нежеланным для широкого круга родственников — не только для жены отца, но и для бабушек, и для других членов семьи.
Ребёнок в утробе — это существо предельно чувствительное. Он не просто физически зависит от матери, он резонирует со всем её эмоциональным полем. А мать в такой ситуации часто находится в состоянии стыда, вины, напряжения, борьбы или ожидания. Кроме того, ребёнок способен улавливать отношение к себе и к матери со стороны окружающих. Когда несколько значимых фигур транслируют «тебя не должно быть», «ты мешаешь», «ты проклят» — это становится базовой матрицей.
Психика такого ребёнка вынуждена решить неразрешимую задачу: как выжить, если моё появление на свет — проблема. И решение часто выглядит одинаково: нужно заслужить право на существование. Отдать себя. Угодить. Не иметь своих желаний. Быть удобным. Во взрослой жизни это разворачивается как
- созависимость,
- хроническое чувство вины,
- неспособность отстаивать границы,
- страх заявить о себе.
Не только «дети любовниц»
В моей практике были и другие случаи, когда человек рождался в повторных браках — например, мама уже состояла в новых отношениях, а предыдущая семья ее мужа или родственники с той стороны, а иногда и состроены мужа, а то и самой женщины транслировали неприятие нового ребёнка. Я не привожу эти случаи подробно, но в них также выходили на ту же самую проблематику: ощущение «лишнего», хроническая вина, необходимость заслуживать своё место под солнцем.
Важно оговориться: не обязательно каждый ребёнок, рождённый в такой непростой семейной конфигурации, столкнётся с описанными проблемами. Многое зависит от множества факторов — от отношения матери, от поддержки, от общей атмосферы. Но чаще всего, когда в поле ребёнка (особенно в перинатальном и раннем постнатальном периоде) присутствуют послания отвержения со стороны значимых фигур, мы можем наблюдать те или иные последствия. И психологу важно держать эту возможность в фокусе внимания.
Что общего у этих двух случаев
Несмотря на разницу в возрасте клиенток и в конкретных жизненных обстоятельствах, в обоих случаях прослеживается одна глубинная логика.
В первой истории ребёнок заключил "контракт": я буду отдавать себя, угождать, выполнять чужие желания — и тогда, возможно, меня не уничтожат и полюбят. Во второй — тело зафиксировало сопротивление рождению (упирающиеся ноги), и на всю жизнь закрепилась тревога движения, подкреплённая вторичным травматическим событием.
В обоих случаях источник отвержения был коллективным — не один человек, а несколько значимых фигур транслировали ребёнку, что он не имеет права на жизнь. Это делает травму более "плотной", более тяжёлой для проработки, потому что она закреплена не одной линией, а целой системой.
И в обоих случаях в терапии удалось выйти не только на негативный сценарий, но и на ресурс — на тот момент, когда ребёнок всё-таки родился, когда он получил право на жизнь. В первом случае — через возвращение себе права на существование и осознание нереалистичности требований партнёра. Во втором — через образ спокойного выхода в мир, к наполнению и свободе.
Почему эти примеры важны не только для психологов, но и для самих клиентов
Для клиентов, которые узнают в этих историях себя, описанные случаи могут стать важным моментом узнавания. Если вы живёте с хронической тревогой, чувством вины, которое не получается объяснить логикой, с ощущением, что «вечно кому-то что-то должна», с созависимыми сценариями, с непонятными телесными блоками — возможно, корень лежит ещё в довербальном периоде. И это не «фантазии» и не «притягивание за уши». Это работа бессознательной психики, зафиксировавшей опыт выживания в условиях, когда само твоё появление на свет было под вопросом.
Многие клиенты после такой работы говорят: «Я всегда считала, что со мной что-то не так, что я такая "неправильная". А теперь я вижу, что у меня была веская причина так устроиться. Я выживала, как могла». И это снимает огромный пласт самообвинения. Кроме того, эти примеры показывают, что даже с такой глубокой травмой можно работать. Не быстро, не мгновенно, но направление может измениться. А значит, может измениться и жизнь.
Для практикующего психолога эти примеры важны как напоминание о том, насколько глубоко могут лежать причины сегодняшних проблем клиента. Тревожность, созависимость, хроническая вина, телесные симптомы, повторяющиеся сценарии — за всем этим иногда стоит опыт, полученный задолго до первого осознанного воспоминания. И обращение к этому опыту, аккуратное и бережное, может открыть путь к настоящим изменениям.
Оба клиентских случая публикуются с разрешения клиентов. Истории обезличены и приведены с их согласия.
Еще больше про психологию и обо мне вы можете найти на моем канале в
#психолог #психлогонлайн #травмарождения #любовница