Зал Парижского салона, весна 1866 года. На стенах висят почти две тысячи работ, развешенных в четыре ряда до потолка, и где-то среди них номер каталога с пейзажем Альфреда Сислея, две работы Камиля Писсарро и портрет кисти Клода Моне, который критик Эмиль Золя только что назвал лучшим в зале.
А через восемь лет об этих же людях напишут: их отвергал Салон. Так рождается один из самых живучих сюжетов в истории искусства. И самый удобный.
Что лежит в каталогах Салона
Сначала о фактах, которые можно проверить через печатные каталоги выставок. Камиль Писсарро принимался в Салон в 1859, 1864, 1865, 1866, 1868 и 1869 годах. Альфред Сислей, в 1866, 1868 и 1870. Фредерик Базиль, в 1866, 1868, 1869, 1870. Берта Моризо выставлялась в Салоне почти ежегодно с 1864 по 1873-й. Эдгар Дега, шесть Салонов подряд с 1865 по 1870-й.
Эдуар Мане, которого читатель часто записывает в импрессионисты по инерции, не просто выставлялся. Он бился за Салон до конца жизни. Орден Почётного легиона он получил именно благодаря успеху в Салоне.
Главный сюрприз, Огюст Ренуар. В 1879 году его «Портрет мадам Шарпантье с детьми» висит в Салоне на одном из лучших мест. Его хвалят критики. Его обсуждают в светских хрониках. Это не отвергнутый бунтарь. Это успех по правилам Академии.
И тут возникает вопрос: о ком же миф?
Один Сезанн на восемь Салонов
Если посмотреть на восемь художников, которых сегодня называют ядром импрессионизма, картина расходится с легендой довольно резко.
Моне принимался в 1865 и 1866 годах. Его «Камилла в зелёном платье» получила хвалебный разбор Золя. В 1868 году он там же. Ренуар принят в 1864, 1865, 1868, 1869 годах и затем с 1878-го до конца жизни. Сислей и Писсарро дают по шесть-семь принятых работ.
Один человек действительно проходит через эту историю как сплошной отказ. Поль Сезанн. Его не принимали почти каждый год с 1864 по 1882-й. Единственная картина, попавшая в Салон, прошла в 1882 году только потому, что её протолкнул академик Антуан Гийме под формулировкой «работа ученика».
Прошу заметить: один Сезанн на восьмерых. И это весь актив легенды об отвержении.
Бунт, которого не было
Тут возникает ложный след, в который верит почти каждый. Логика звучит так. Хорошо, кого-то приняли. Но первая выставка импрессионистов в 1874 году ведь была реакцией на отказы. Они объединились, потому что Салон их выдавил. Так?
Всё сходилось. Бунтари. Отвергнутая молодёжь. Своя выставка как акт сопротивления. Можно закрыть дело.
Но в переписке Дега и Писсарро 1873–1874 годов лежит другой документ. Они обсуждают создание «Анонимного общества художников, живописцев, скульпторов и гравёров» не из-за отказов. А из-за денег и развески.
Салон жюрировал тысячи работ. Лучшие места доставались академикам. Молодой художник мог быть принят и оказаться в углу под потолком, где его никто не увидит. Дега в одном из писем формулирует мысль предельно практично: им нужна выставка, где они сами решают, кто и где висит. Это не манифест отверженных. Это коммерческое решение людей, которые в Салоне уже бывали и поняли, что развеска решает больше, чем приём жюри.
И вот тут картина меняется. Импрессионисты не были выгнаны. Они ушли сами. Часть, продолжая параллельно выставляться в Салоне. Ренуар со временем вернулся туда полностью и после 1877 года перестал участвовать в групповых выставках. Моне вернулся в Салон после 1880-го. Сислей пробовал вернуться в Салон до конца жизни.
Почему миф удобнее биографии
Тогда зачем мифу жить, если архив противоречит?
Ответ короче, чем кажется. Легенда об отвержении продаёт билеты лучше, чем правда о коммерческой реорганизации.
Рассказывать про художников, которые поссорились с Салоном из-за процента продаж и плохих стен, музейной табличке скучно. Рассказывать про гениев, которых не понимало жюри, золотая жила. Туда монтируется романтический сюжет о непризнанности при жизни. Туда ложится школьный учебник. Туда удобно встают рекламные кампании больших выставок.
Я заметил одну вещь. Чем громче кураторский текст называет художника отверженным, тем дороже билет. Это не заговор. Это рынок, который любит простые истории.
Есть и вторая причина. Сезанн действительно был отвергнут почти всю жизнь. Его биографию задним числом распространили на всю группу, когда импрессионисты уже стоили миллионы. Так один реальный отказ накрыл собой судьбы семерых, которые проходили через Салон в обе стороны.
Что остаётся правдой
Не всё в мифе ложь. Импрессионистов критиковали, и критиковали жёстко. Их работы висели в плохих местах. Их называли неумелыми и незаконченными. Жюри отказывало им чаще, чем академикам. Салон отверженных 1863 года — реальный исторический факт, и Мане там действительно был с «Завтраком на траве».
Но между формулировкой «иногда отказывали и плохо вешали» и формулировкой «отверг всех, и они создали свою выставку из ярости» лежит пропасть. В первой биография. Во второй легенда.
Мне эта разница важна не из любви к скучной точности. Она меняет смысл всего движения. Импрессионизм не победил Академию через революцию. Он переиграл её через рынок: групповые выставки, дилеры, частные коллекционеры, прямые продажи владельцам особняков. Это другая история. Менее героическая, зато интереснее, если вы хотите понять, как искусство вообще получает свой статус.
И вот это, кажется, главное.
Если вы были на выставке импрессионистов и видели на табличке формулировку про «отвергнутых Салоном», что именно там было сказано дословно? Мне интересно, как музеи сейчас работают с этой фразой: смягчают или продают как лозунг.