Когда мы открываем Ветхий Завет, мы обычно думаем, что читаем тот самый «оригинальный» текст, написанный пророками тысячи лет назад. Но на самом деле до нас дошли не оригиналы, а списки со списков, а также древние переводы. И каждый такой перевод — не просто механическая замена слов с иврита на другой язык. Это окно в мир древних толкователей, которые пытались понять, что же на самом деле имел в виду пророк Исайя, и — что не менее важно — как его слова относятся к их собственной жизни.
В этой статье мы разберем, как три разные группы людей — еврейские переводчики в Александрии (II век до н. э.), раввины Римской империи (II век н. э.) и христианский богослов Иероним (IV век н. э.) — читали одну и ту же книгу. И увидим, как политика, вера и повседневная культура влияли на то, как «Библия» звучала для их современников.
Часть 1. Дорогие побрякушки: как переводчик Септуагинты осовременил пророка
Начнем с любопытного отрывка — Исайя 3:18–23. Здесь пророк обличает богатых и высокомерных женщин Иерусалима. Господь обещает отнять у них все их украшения и нарядные одежды. В еврейском тексте (Масоретском, то есть стандартном для иудаизма) просто перечислены старинные предметы: «цепочки, лунные подвески, серьги, браслеты, покрывала, пояса, сосуды с духами, перстни, носовые кольца, праздничные платья, плащи, шелковые шали и так далее».
Но когда тот же отрывок перевели на греческий язык в Египте (этот перевод называется Септуагинта, или LXX), список внезапно изменился. Вместо непонятных древнееврейских слов появились термины, которые любой грек в Александрии знал из… брачных контрактов. Там фигурируют «спартанские прозрачные платья», «пурпурные одежды», «заколки», «серьги» — именно то, что обычно перечислялось в перечне приданого.
В чем тут дело? Исследователи, такие как Йозеф Циглер и Симона Руссо, провели блестящую работу. Они сравнили текст Исайи с реальными египетскими папирусами III–II веков до н. э., где описывается приданое невест. И обнаружили полное совпадение стиля: сначала идут драгоценности, потом — одежда. А в самом начале греческого отрывка переводчик добавил фразу, которой нет в иврите: «славу одежд их и украшения их». Эта точная формула — «одежды и украшения» — встречается в брачных контрактах, например в папирусе P.Eleph. 1 (310 г. до н. э.).
Зачем переводчику понадобилось превращать библейское пророчество в опись приданого? Дело в том, что в Александрии II века до н. э. еврейская община была частью эллинистического мира. Многие уже не понимали древних реалий Иудеи. Чтобы текст звучал живо и понятно, переводчик использовал знакомые образы. Он как бы говорит своим читателям: «Смотрите, Исайя предупреждает не каких-то абстрактных женщин, а таких же богатых дам, которые сейчас живут рядом с вами, щеголяют в пурпуре и золоте и тоже считают себя слишком важными».
Более того, в стихе 3:17 греческий перевод называет дочерей Сиона «правящими» (archousas), хотя в иврите просто «гордые». Переводчик явно подчеркивает: речь об элите, о женщинах из высшего общества. Это не случайно — в той же главе есть отсылка к «богатым женщинам» (Ис. 32:9 по Септуагинте). Так что перед нами не просто перевод, а первый пример того, что ученые называют аккультурацией — адаптацией священного текста к культуре своего времени. Исайя заговорил на языке александрийских брачных договоров, и его обличение стало понятнее местной публике.
Часть 2. Кто разрушит этот город? Иерусалим, Рим, Вавилон и Небесный Град
Теперь перейдем к гораздо более драматичному примеру — главам 24–27 Книги Исайи. Эти тексты полны загадочных пророчеств о «сильном городе», который будет разрушен, и о «городе спасения». В древнем иврите не всегда ясно, о каком именно городе идет речь. И вот тут-то три перевода — греческий (Септуагинта), арамейский (Таргум) и латинский (Вульгата Иеронима) — предлагают три совершенно разных ответа.
Взгляд иудея II века до н. э.: «Город злодеев — это Вавилон»
Для переводчика Септуагинты (он работал в Египте, при Птолемеях, примерно в 150 году до н. э.) «город злодеев» — вполне конкретное место. В Исаии 25:2 греческий текст говорит: «город беззаконных не будет построен вовеки». Кто эти беззаконные? В Септуагинте используется слово «асебейс» (нечестивые), которым обычно обозначали угнетателей Израиля. А из контекста всей книги ясно, что самый главный город-злодей — это Вавилон. Ведь в 13-й главе Исайи предсказано, что Вавилон после падения никогда не будет заселен.
Но почему александрийский переводчик так настаивает на Вавилоне? Потому что во II веке до н. э. евреи жили под властью греческих царей из династии Селевкидов (тех самых, что правили Сирией и Месопотамией). Вавилон для них был символом любой языческой империи, угнетающей народ Божий. Более того, в той же Септуагинте пророчество о царе Вавилонском из 14-й главы понималось как предсказание о смерти сирийского царя Антиоха IV Епифана — гонителя иудеев. Так что «город злодеев» — это кодовое название для всех империй, которые притесняют Израиль, и особенно для грозной державы Селевкидов.
Важно: в греческом переводе все «города» часто стоят во множественном числе («сильные города» падут). Это потому, что империя — это сеть укрепленных городов. А вот «город спасения» в Исаии 26:1 — это конкретный Иерусалим. Группа праведников приближается к нему и поет: «Вот, сильный город!» (переводчик добавляет слово «вот», которого нет в иврите, словно показывая, что Иерусалим внезапно открывается взору).
Взгляд иудея II века н. э.: «Нет, это Рим!»
Теперь перенесемся на 300 лет вперед, в Римскую империю. Земли Израиля находятся под властью Рима. В 70 году н. э. разрушен Иерусалимский храм. В 132–135 годах подавлено восстание Бар-Кохбы. На месте Иерусалима император Адриан строит языческий город Элия Капитолина и планирует воздвигнуть там храм Юпитера Капитолийского.
В это время появляется Таргум — перевод Библии на арамейский язык, который читали в синагогах. В нем пророчества Исайи начинают звучать совершенно по-новому.
Возьмем Исаию 25:2. В еврейском тексте: «дворец чужеземцев стал городом и никогда не будет отстроен». А в Таргуме: «храм народов (т. е. язычников) никогда не будет построен в городе Иерусалиме». Это прямое указание на планы Адриана! Таргум говорит: не бойтесь, этот ненавистный храм Юпитера никогда не будет возведен. Более того, в стихе 7 того же отрывка говорится, что «великий, владычествующий над всеми народами, и царь, господствующий над всеми царствами» будет уничтожен на горе Сион. Кто это? Римский император, конечно.
А в других местах Таргум вообще прямо вставляет в текст имена: «Иерусалим» и «Рим» стоят как противопоставление. Например, в Таргуме к 1 Царств 2:5 говорится: «Иерусалим, который был как бесплодная, наполнится изгнанниками, а Рим, который был полон народами, станет пуст». И в комментарии к Исайе 54:1: «Дети опустошенного Иерусалима будут многочисленнее детей обитаемого Рима».
Таким образом, Таргум превращает книгу Исайи в актуальный политический манифест. «Сильный город», который будет разрушен (Ис. 25:2, 26:5), — это не Вавилон, а Рим. А «город спасения» (Ис. 26:1) — это земной Иерусалим, который еще воспрянет. Это типичное для раввинистического иудаизма «осовременивание» пророчеств.
Христианский взгляд (Иероним, IV век): «Небесный Иерусалим и падение земного»
И, наконец, третий голос — христианского ученого Иеронима. Он живет в конце IV века н. э. на территории Римской империи, которая уже стала христианской. Он переводит Библию на латынь (этот перевод назовут Вульгатой) и пишет подробнейший комментарий на Исайю.
В своем комментарии Иероним сначала сообщает, что говорят иудеи его времени: «Разрушенный сильный город — это Рим, а сильный народ (Ис. 25:3) — это мы, евреи, которых Бог защитит от гонений». Затем Иероним заявляет: это неверно, гораздо правильнее христианское понимание.
И тут начинается самое интересное. По мнению Иеронима, «сильный город», который будет уничтожен (Ис. 25:2, 26:5) — это … Иерусалим! Да-да, та самая святыня. В 26:5 он переводит: «высокий город он низвергнет», и в комментарии уточняет: это относится к земному Иерусалиму, который с 135 года заселен чужаками (язычниками) и который никогда не будет отстроен заново. Он даже спорит с некоторыми христианами-милленаристами, которые верили, что в конце времен Иерусалим станет столицей Христа на земле. Иероним говорит: нет, это не так.
А что же тогда является «городом спасения» из Исайи 26:1? Здесь Иероним переводит по-своему: «Город силы нашей — Спаситель». И в комментарии пишет, что это неземной, небесный Иерусалим. «Земля Иуды» — это образ небесной области, а «стена и вал» — это добрые дела и правая вера. Иероним опирается при этом на более раннего христианского толкователя Евсевия Кесарийского, который учил, что истинный град Божий — на небесах.
Таким образом, Иероним радикально переворачивает и иудейское, и раввинистическое толкование. Для него пророчество Исайи не о восстановлении земного Иерусалима, не о падении Рима или Вавилона. Это — образ Церкви, собранной из народов («сильный народ» в Ис. 25:3 — это Церковь, которую боятся демоны), и образ вечного небесного царства. Земной же Иерусалим (после того как он отверг Христа) обречен на разрушение.
Что это значит для нас сегодня?
Итак, мы видим удивительную картину: один и тот же библейский текст прочитывался тремя совершенно разными способами в зависимости от места, времени и веры тех, кто его переводил.
- Греческий перевод (Септуагинта): Это попытка сделать текст понятным в эллинистической культуре (приданое для женщин) и одновременно — дать надежду иудеям под властью Селевкидов (Вавилон падет, а наш Иерусалим спасется).
- Арамейский Таргум: Это прямой ответ на римское владычество, особенно на планы Адриана. Таргум утешает синагогу: Рим падет, Иерусалим будет восстановлен, языческий храм не построят.
- Латинская Вульгата Иеронима: Это христианское переосмысление. Земной Иерусалим потерял свое значение, теперь главное — небесный град и Церковь как новый народ Божий. Враг — не Рим (Рим уже христианский), а еретики и иудеи, отрицающие Христа.
За каждым выбором слова, за каждой перестановкой фразы в древнем переводе стоит живая вера, политическая борьба и попытка сделать Слово Божье актуальным здесь и сейчас. Когда мы читаем Библию в переводе — будь то Синодальный, современный или любой другой, — мы должны помнить: и за нашим переводом тоже стоит своя история, своя культура и свои истолкователи. Книга Исайи говорит не только о VIII веке до н. э., но и об Александрии II века, и о Риме II века, и о Вифлееме IV века... и, возможно, о нас сегодняшних. Именно эта живость и многоголосица делают древние тексты вечно современными.