Тесная прихожая Настиной квартиры. Единственная лампочка под потолком мигает с равномерной пульсацией. То ли проводка испортилась, то ли нежить, стоявшая за дверью, выключала электричество. Настя прижалась спиной к стене. Руки дрожат. Дыхание сбилось. Клава в тазу на кухне тревожно квакает, но Настя не слышит. За дверью тихо. Снова раздаётся голос.
— Две минуты, Настя, — сказала фигура за дверью голосом, который кажется похожим на бабкин и одновременно чуждым. — Я не кусаюсь. Пришла к тебе с миром.
Настя не решается открыть дверь и шепчет сама себе:
— Ты не бабка. Бабка умерла. В больнице двойник.
Фигура за дверью усмехается противным скрипучим смехом подобно половице в старом доме.
— Двойник? Глупая девочка. Я твоя бабка. Ту, которую ты похоронила, была моей дочерью и твоей матерью, которую ты никогда не знала, потому что она отдала тебя на воспитание, а сама ушла в тени. Я ношу её лицо, потому что она была мной, а я ею. Открой и я всё тебе расскажу.
Настя замерла. В голове всё перемешалось:
«Моя мать? Я думала, она умерла при родах. Бабка говорила, что у неё сердце не выдержало. А если это правда? Если та, кого я любила и называла бабкой все эти годы, на самом деле моя мать? Тогда кто та, что лежит в больнице с обожжёнными руками? Кого я похоронила год назад под дождём? И где моя настоящая бабка , что учила меня заговорам?»
Она медленно повернула ключ. Дверь открылась. На пороге стоит женщина лет шестидесяти, в чёрном платке, завязанном узлом, и длинной юбке до пят. Лицо бабкино. Те же морщины вокруг глаз, родинка над губой и брови домиком. Но глаза другие. Чёрные. Без белков и зрачков. От них идёт холод, как из открытого погреба. В руках она держит чёрную деревянную палку с вырезанными рунами.
— Здравствуй, дочка, — медленно сказал женщина. — Давно не виделись. Ты была такая маленькая, когда я ушла. Тебя в люльке качали, а теперь вон какая вымахала. Коса до пояса.
Настя не посторонилась, но и не пригласила войти. Она стояла в дверном проёме, заслоняя вход.
— Не называй меня дочкой, — резко ответила она. — Моя мать умерла. Тридцать лет назад. Бабка мне говорила.
Старуха усмехнулась.
— Умерла? Нет, Настя. Я не умерла, а превратилась в то, что вы называете нежитью. Это случилось, когда твоя настоящая бабка, что вырастила тебя, отказалась отдать мне рецепт с лунной слезой. Я пришла к ней и просила помочь, умирая от болезни, которую не могли вылечить врачи. А она мне сказала: «Не для того я родила тебя, чтобы ты стала монстром». Выгнала меня и я ушла в болото. Нашла другого учителя. Того, кого вы убили в избе в деревне. Он был моим слугой, а я его хозяйкой. Но он перестал меня слушаться и захотел сам получить рецепт. Вы его сожгли. Спасибо, кстати!
Настя отступила на шаг. Женщина вошла не спрашивая разрешения, как входят в свой собственный дом. Прошла в комнату, села на диван и положила палку на колени.
— Зачем ты пришла? — спросила Настя, так и оставшись стоять у двери.
— Спасти твоего мальчика, — ответила женщина. — И тебя. У нас общий враг. Та, что лежит в больнице и которую ты считала бабкой, самая старшая нежить. Она создала меня, когда я пришла к ней на болото. Завтра она проснётся и придёт за тобой и твоей магией, что ты ещё не вернула. Но если я дам тебе силу, ты сможешь её победить.
— Что ты предлагаешь? — спросила Настя, хотя уже знала, что ответ будет страшным.
— Сделку, — женщина зыркнула на неё чёрными глазами. — Я дам тебе силу, но не всю, что была у твоей бабки. Этого достаточно, чтобы защитить себя и своего парня. А ты отдашь мне рецепт с лунной слезой, но только не тот, что в травнике, а тот, что у тебя в голове. Бабка вложила его в тебя, когда ты была маленькая заговором на кровь. Ты не знаешь, но он там. Я чувствую это!
Они перешли на кухню. Настя поставила чайник и насыпала заварку в кружки. Женщина отодвинула свою кружку, даже не притронувшись.
— Я не пью, — резко ответила она.
— Что будет с Максимом, если я соглашусь? — спросила Настя, глядя в чёрные глаза.
— Его память останется при нём, — ответила женщина. — Обряд на Чёрной коряге не понадобится. Ты получишь силу и сможешь защитить его, но ценой того, что ты станешь такой же как я. Не сразу. Постепенно. Каждый раз, используя магию, ты будешь терять частичку себя и любви. В конце концов, через много лет, ты станешь нежитью. Это произойдёт не завтра, но зато он будет жить, помнить и любить тебя пока ты ещё человек.
Настя посмотрела в кружку с чаем, который остывал.
— Нет, — крикнула она.
Женщина не удивилась. Глаза её стали ещё чернее.
— Что нет?
— Я не хочу становиться чудовищем даже ради него и ради того, чтобы он помнил меня. Он не простит мне этого, если узнает. И я себе не прощу!
Женщина встала и взяла свою палку. Лицо без эмоций. Ни гнева, ни разочарования.
— Тогда он забудет всё, — сказала она. — Завтра будет обряд на Чёрной коряге. Ты отдашь остатки магии, чтобы вернуть себе дар, а он проснётся и не вспомнит твоего лица. Ты останешься одна со своей жабой. Враг придёт и убьёт тебя, потому что без магии ты никто.
Она пошла к выходу. Настя рванулась за ней. У двери женщина остановилась и повернулась.
— У тебя есть время до полуночи завтра, — сказала женщина. — Если передумаешь, то просто позови.
Она протянула маленький чёрный камень, похожий на обсидиан. Настя взяла его. Камень обжёг ладонь, хотя и был холодным.
— Назовёшь моё имя три раза, — сказала женщина. — Мать, мать, мать. Я и приду.
Она вышла. Дверь закрылась сама собой. Настя прислонилась к двери лбом, сжимая камень. Он жёг руку, но она не выпускала его.
Настя сидела на кровати, сжимая чёрный камень, и смотрела в стену. Клава устроилась рядом, положив голову на её бедро, и тихо вздыхала. Кузя стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди. Глаза его горели от злости и отчаяния.
— Не бери камень, Настя, — прошептал он, хотя и знал, что она не слышит. — Не зови её. Это ловушка. Она хочет не спасти тебя, а забрать твою душу. Это всё, что у тебя осталось.
Настя не слышит его. Она смотрит на телефон, который лежит рядом на подушке. На экране высветилось сообщение от Максима: «Спокойной ночи. Завтра в полдень обряд. Я готов. Не бойтесь».
«Он готов, — подумала Настя, разрываясь между страхом и любовью — Он жертвует своей памятью ради меня, чтобы я снова стала цельной. А я? Готова стать чудовищем, чтобы он не страдал? Или я должна позволить ему забыть, чтобы потом завоевать меня заново? Без магии, обрядов и сделок с нежитью. Как обычная девушка, которая умеет любить. Вдруг этого достаточно?»
Она открыла ящик тумбочки, положила туда чёрный камень и закрыла. Клава одобрительно квакнула. Кузя, увидев это, облегчённо выдохнул, хотя Настя его и не слышала.
Настя легла на кровать, но не могла уснуть. Она смотрела в потолок на трещину, похожую на карту неизвестной страны и вдруг почувствовала, что-то изменилось. Холод пробежал по её телу словно сквозняк из закрытого окна. Она повернула голову к подоконнику. Там сидел Кузя. Она его снова видела. Слабо, как дымку над болотом, но видела.
— Кузя? — прошептала Настя.
Кузя вздрогнул и обернулся. Глаза расширились.
— Ты меня видишь? Настя? Слышишь?
— Вижу, — сказала Настя, приподнимаясь на локте. — И слышу, но как будто сквозь воду.
Кузя спрыгнул с подоконника и подбежал к ней.
— Магия возвращается! — зашептал он. — Сама! Откуда? Ты не пила зелья, не делала обряда и не звала ту чёрную...
Настя посмотрела на ящик тумбочки, где лежал камень. Но камень тут не при чём. Она вспомнила, что сказала «нет» злу и выбрала честность, а не лёгкий путь.
— Бабка говорила, — сказала Настя окрепшим голосом. — «Магия не в рецептах, а в чистом сердце». Я отказалась от сделки, вот сердце и очистилось. Дар возвращается.
Кузя запрыгал по комнате счастливый.
— Возвращайся, магия, возвращайся! — орал он. — Клава, слышишь? Настя снова обретёт силу!
Клава громко квакнула. Настя улыбнулась.
В этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер, но Настя узнала больницу, где лежала старуха с обожжёнными руками.
— Настя? — голос в трубке врача с ночного дежурства. — Ваша бабка, что лежала у нас после ожогов, очнулась. Она спрашивает вас и говорит, что у неё есть секрет. Просила вам передать: «Настоящий рецепт не в болоте, а в её крови».
Настя замерла.
— Какая бабка? — спросила она, хотя уже и знала ответ. — Их же две.
Врач смущённо ответил:
— Одна. Которая с ожогами. Она говорит: «Передайте Насте, что та, кто приходила к ней сегодня, не её мать. Её настоящая мать умерла тридцать лет назад. Приходил к ней самый главный враг в женском обличье. Скажите ей, пусть выбросит чёрный камень. Он привязан к ней».
Настя побледнела. Она схватила телефон, подбежала к тумбочке и открыла ящик. Камень лежал на месте. Чёрный. Гладкий. Холодный. Но теперь на его поверхности появилась тонкая трещина. Из трещины сочилось что-то красное словно кровь. Камень пульсировал.
— Я поняла, — сказала Настя в трубку. — Спасибо!
Она положила телефон и аккуратно взяла камень двумя пальцами словно дохлую мышь. Медленно понесла его к окну и открыла форточку. Камень дрожит в её руке.
— Ты слышишь? — спросила она у камня. — Ты не мать, а тот, кого мы сожгли в избе. Выжил? Или это твой двойник?
Камень не ответил, но из трещины потекла чёрная жидкость. Он вдруг стал тяжёлым словно свинец.
Настя размахнулась и выбросила его в окно. Камень упал вниз, на асфальт, и разбился на мелкие кусочки. Внизу, во дворе, что-то завыло, но не собака или ветер, а что-то потустороннее.
— Не вернёшься, — сказала Настя в темноту. — Не жди!
Она плотно закрыла окно и повернулась к Кузе. Тот сидел на кровати, обняв колени.
— Ты молодец, Настя, — сказал он. — Бабка бы гордилась тобой!
— Завтра обряд, — сказала Настя. — Я не буду звать ту, чёрную, а пойду на болото одна и верну магию так, как должна. Максим пусть забывает, я завоюю его заново.
Кузя кивнул. Клава квакнула. Внизу, на разбитом камне, чёрная тень взвилась к небу и растаяла. Схватка продолжалась, но теперь Настя знала, что у неё есть оружие. И это не чёрный камень или сделка с нежитью, а её собственное чистое сердце, которое сильнее любой магии.
Так закончилась ночь перед обрядом. Настя отказалась от лёгкого пути, выбросив коварный камень и разорвав сделку с нежитью. Она впервые за несколько дней почувствовала, как магия возвращается к ней капля за каплей. Настя ещё не знала, хватит ли ей сил победить врага и вспомнит ли Максим её после завтрашнего обряда, но знала одно наверняка, что осталась собой и это самое главное.
***
Серое небо нависает над дорогой. Низкие облака медленно ползут, цепляясь за верхушки берёз. Моросит мелкий дождик. Максим едет на машине по разбитой грунтовке, подпрыгивая на колдобинах. За стёклами мелькают поля, перелески и редкие деревни с чёрными провалами окон в покосившихся избах.
Настя сидит на переднем сиденье, сжимая в руке деревянный оберег. Простая щепка, которую бабка когда-то заговорила. Магия в ней почти не чувствовалась. Шло слабое тепло, как от ладони, приложенной к щеке. Клава в переноске на заднем сиденье тихонько квакнула. Кузя устроился на приборной панели и смотрел на дорогу.
Максим едет сосредоточенно. На его лице нет страха, лишь спокойная будничная решимость.
— Вы уверены, что хотите это сделать? — спрашивает он, не отрывая глаз от дороги. — Обряд может быть опасен. Петрович говорил, что не всякое болото отдаёт то, что забрало.
— Опаснее, чем нежить, которая придёт за мной, если я останусь без магии? — отвечает Настя, глядя в окно. — Нет!
Пауза. Тишина. Лишь шум двигателя и стук дождевых капель по крыше.
— Вы готовы потерять память? — спрашивает Настя тихо.
Максим не отводит взгляда от дороги. Его руки на руле сжались чуть сильнее.
— Я готов потерять всё, кроме вас! Если потребуется, то начнём всё с чистого листа. Вы меня найдёте или я вас как обычного человек человека.
Настя посмотрела на его ссадину на лбу, которая ещё не зажила. Под глазами тени. Губы сжались в тонкую линию. Она пыталась запомнить каждую его морщинку и движение ресниц.
«Через несколько часов он меня даже не вспомнит, — подумала Настя с болью в сердце и решимостью — Забудет, что я превращала его в лягушку и все наши прикосновения. Не вспомнит даже моего имени. Но я запомню всё и он снова будет моим без магии и приворотов. Просто я и он. Если я успею вернуть магию полностью».
Болото встретило тишиной. Даже лягушки молчали. Они попрятались в тину, почуяв неладное. Туман стелется по земле, скрывая трясину. Кочки кажутся маленькими черепахами, застывшими в вечном ожидании. Чёрная коряга торчит из воды словно скрюченный палец, обугленный молнией много лет назад. Рядом лежит плоский камень с выемкой в форме лягушачьей лапки. Это тот самый, под которым Настя нашла рецепт. Камень холодный и влажный. Весь покрыт мхом, который в сумерках кажется чем-то волшебным и таинственным.
В нескольких шагах от них остановился Петрович. Он ехал с ними и молчал всю дорогу, но сейчас заговорил. Глубокий голос. В глазах горит золотистый свет, который Настя раньше даже не замечала.
— Обряд простой, — сказал он, подходя ближе. — Ты сядешь на камень. Максим встанет напротив. Вы соедините руки. Ты отдашь ему остатки своей магии, что вернулись после отказа от сделки. Он отдаст тебе свою память как плату за это. Магия вернётся к тебе, усиленная его жертвой. Он забудет всё, что между вами было.
Настя обернулась к нему.
— А если я не хочу его памяти? — спросила она. — Я не готова взять то, что он отдаёт не по своей воле, а по необходимости?
Петрович покачал головой.
— Тогда магия не вернётся. Обряд требует равноценного обмена. Память на магию. Или сделка с нежитью, от которой ты вчера отказалась. Только этот путь. Другого нет.
Настя посмотрела на Максима. Он кивнул.
— Я согласен, — сказал он. — Приступаем.
Настя села на камень. Холодный. Влажный. Холод проник сквозь джинсы до самых костей. Максим опустился напротив и встал на корточки так, что их лица оказались на одном уровне. Он взял её руки в свои. Пальцы тёплые. Такие же, как в тот вечер в приёмной, когда они стояли вдвоём и смотрели на светящуюся надпись на стекле.
Петрович поднял руки, закрыл глаза и начал читать. Слова были древними, на каком-то языке, который Настя не знала. Земля под ногами завибрировала. Облака поплыли быстрее. Туман начал сгущаться. Из болота потянулись тонкие серебряные нити.
— Кровь к крови, память к магии, болото прими, болото отдай, вода не помнит, но земля помнит, камень не говорит, но я говорю...
Настя закрыла глаза. Она почувствовала, как из неё выходят последние силы дара, которые вернулись после того, как она отказалась от чёрного камня. Они текли по её рукам в руки Максима. От него шло что-то тёплое, похожее на свет утреннего солнца.
Его воспоминания ворвались в её сознание словно короткие фильмы. Вот Максиму пять лет. Он бегает по длинному коридору. Паркет блестит. Мама смеётся и кричит: «Макс, не бегай, упадёшь!» Вот он в школе. Первая пятёрка. Гордый. Счастливый. Учительница гладит его по голове. Вот он в институте. Подписывает свой первый контракт. Руки дрожат. Партнёр смотрит с недоверием на мальчишку в дешёвом костюме.
Вот он в офисе один поздно ночью подписывает бумаги. Усталый и безжизненный. Никого рядом. Ничего в жизни, кроме работы. Потом она, входящая в приёмную с пакетом и чемоданом, из которого торчит веник. Её лицо, коса и тоненький голосок: «У меня лягушка в горшке». Это воспоминание пронеслось ярче всех.
— Я вижу, — прошептал Максим, сжимая её руки. — Помню каждую секунду как вы поили меня приворотом, а я потом квакал. Вот мы стоим у окна в приёмной и держимся за руки. Не хочу забывать... Не могу...
— Надо, — сказала Настя. — Иначе я не смогу вас защитить.
Слёзы потекли по её щекам...
— К чёрту защиту, — крикнул Максим. — Я не смогу без вас жить...
— Вы вспомните, — сказала Настя. — Я потом заставлю вас всё вспомнить. Только сначала нужно вернуть магию.
Она закрыла глаза и продолжила бабкин заговор, который всплыл из глубин памяти, когда камень под руками стал горячий. В этот момент туман ещё сильнее сгустился. Из него вышла та самая фигура в чёрном платке и длинной юбке. Женщина с чёрными глазами без зрачков. Настоящая нежить. Это она лежала в больнице с обожжёнными руками и очнулась сегодня утром. Фигура шла прямо к ним, не касаясь земли. От её шагов не оставалось следов, лишь чёрные вмятины на мху.
— Не надо обряда, — сказала она голосом бабки. — Я сама дам Насте всю магию прямо сейчас в обмен на её душу без потери памяти, боли и жертв.
Максим встал и заслонил собой Настю. Лицо спокойное. В глазах горит тот самый огонь, который Настя видела в деревне во время борьбы со слугой нежити.
— Убирайся, — сказал он.
Нежить усмехнулась.
— Мальчик, ты сейчас такой храбрый, а через минуту забудешь, кто ты такой и кто она. Будешь брести по болоту один, пока не утонешь в трясине. Таков твой выбор? Или выберешь меня? Я могу дать тебе всё! Деньги. Власть Бессмертие. Я могу сделать тебя королём, а она хочет забрать твою память и оставить тебя пустышкой.
Максим не отступил.
— Я выбираю Настю! Пустым, но с ней. С тобой даже полным никаких дел иметь не хочу.
Она протянула руку к Насте. Длинные крючковатые пальцы, похожие на корни, потянулись к её горлу. Настя встала с камня и сжала в руке деревянный оберег. Ту самую щепку, которую носила с собой всё это время.
— Я выбираю его, — сказала она твёрдо. — Даже если он забудет меня или я останусь без магии. Я выбираю быть человеком, а не монстром. Любви не нужно колдовство!
Нежить засмеялась. Страшно. Душераздирающе. Барабанные перепонки в ушах Насти лопнули и из ушей потекла тонкая струйка крови.
— Глупая, — сказала нежить. — Ты уже мёртвая. Просто ещё не знаешь об этом. Твоя душа принадлежит мне с того дня, как ты родилась. Твоя мать продала тебя, чтобы я дала ей бессмертие. А она не получила ничего и ты не получишь.
Она кинулась на Настю, но Петрович преградил путь. Он выхватил из-за пазухи деревянный щит с выжженными рунами и нежить отшатнулась, зашипев, словно кошка, которой наступили на хвост.
— Я хранитель болота, — сказал Петрович громко. — Сто лет сторожу это место и не пускаю тебя, тварь, за Чёрную корягу. Убирайся отсюда!
Нежить замерла. Её чёрные глаза сузились.
— Ты пожалеешь, — сказала она. — Ты и твоя ведьма. Я приду, когда вы не ждёте.
— Приходи, — сказал Петрович. — Мы будем готовы!
Нежить взмахнула рукой и Петровича отбросило в сторону. Он упал на кочку, охнул, но поднялся. Максим схватил Настю за руку и потянул обратно к камню.
— Доводим обряд до конца, — сказал он. — Быстро. Пока она не вернулась.
Они снова сели и сцепили руки. Настя закрыла глаза, начав повторять тот самый заговор, который вспомнила в последний момент:
— Болото батюшка, земля матушка, вода сестрица, примите мою слабость, отдайте силу. Память его вам на хранение отдаём, жизнь мне на возвращение даруем. Кровь к крови. Магия к магии. Да свершится таинство!
Нежить прорвалась сквозь защиту Петровича и бросилась к ним, но было поздно. Обряд завершился. Серебряный свет вспыхнул между руками Насти и Максима, ослепляя всех на мгновение, и тут же погас. Туман рассеялся. Тишина. Заквакали лягушки. Зашуршала осока. Настя открыла глаза и почувствовала магию. Но не всю и не в полную силу как раньше. Звон в ушах. Покалывания в кончиках пальцев. Она ощутила запах трав и услышала голоса земли, которые шептали ей: «Мы здесь с тобой». Настя повернулась к Максиму. Он смотрел на неё пустыми глазами. Больше нет человеческого тепла и той искорки, которую она привыкла видеть в его глазах. Взгляд вежливый, деловой, отчуждённый.
— Вы кто? — спросил он. — Где я? Что это за место?
Сердце Насти тут же разорвалось на тысячи осколков. Нахлынули воспоминания. Его смех, голос и рука в её руке. Он шепчет ей: «Я не уволю вас. Хочу, чтобы вы остались».
Она вытерла слёзы, встала и поправила косу.
— Я ваша секретарша, Максим Сергеевич, — сказала она ровным голосом как было в первый день их знакомства. — Настя. Мы приехали на болото по делу. Всё в порядке. Пойдёмте к машине. Я всё объясню.
Она протянула ему руку. Он взял её, но не сжал, а просто позволил себя вести словно слепому. Петрович поднялся и отряхнулся.
— Ну что, Настя, — сказал он. — Начинай всё сначала без магии и заговоров.
Настя послушно кивнула. Она повела Максима к машине, держа его за руку, и ощущая, что магия набирает в ней силу. Чуть позади, на Чёрной коряге, стояла тень. Она не ушла и смотрела им вслед, ожидая подходящего момента, чтобы снова напасть.