— Васька, ну ты чего? Перестань на люстру коситься, я всего на два дня улетаю, — я почесала кота за ухом, пытаясь унять странное беспокойство в груди.
— Инна, ну серьезно, ты с ним как с человеком разговариваешь, — Олег зашел в прихожую, на ходу застегивая часы. — Обычный кот. Проспит все сорок восемь часов, даже не заметит, что тебя нет.
— Заметит, Олег. Он чувствует. И вообще, я умную колонку настроила на охранный режим. Если он будет орать или что-то упадет — мне на почту придет уведомление и аудиозапись. Так что я за ним присмотрю.
— Охранный режим? — Олег вдруг замер, и мне показалось, что у него дернулся глаз. — А зачем такие сложности? Я же дома буду. Я покормлю, я поглажу. Зачем тебе записи из дома, когда я здесь?
— Ой, да ты же знаешь, как ты «дома», — я усмехнулась, застегивая чемодан. — Придешь в одиннадцать вечера, упадешь и уснешь. А Васька по ночам любит в футбол играть. Всё, дорогой, мне пора на такси. Не скучайте тут.
— Да, конечно… не скучайте… — Олег как-то вяло чмокнул меня в щеку. — Удачной командировки. Надеюсь, твой проект в Питере выгорит.
Уже в аэропорту я созвонилась со своей лучшей подругой Светой. Нам по тридцать три, мы вместе еще с универа, и она знает про мою семейную жизнь больше, чем я сама готова признать.
— Свет, слушай, у меня какое-то дурацкое предчувствие. Олег сегодня был сам не свой, — я прижала телефон к уху, стараясь перекричать шум терминала.
— В смысле «не свой»? Снова занудствовал про немытую посуду? — голос Светы в трубке звучал бодро.
— Да нет, наоборот. Слишком тихий. И как-то странно отреагировал, когда я сказала про колонку в спальне. Она же теперь на любой громкий звук срабатывает и пятиминутки записывает.
— Подожди, — Света замолчала на секунду. — Ты реально поставила прослушку в собственную спальню под предлогом слежки за котом?
— Это не прослушка! Это функция «умного дома». Если кот разнесет вазу, я хочу знать об этом сразу, а не через два дня по приезде. Ну и… честно, Света? Мы с Олегом восемь лет вместе. Но последние полгода… он как за стеной.
— Ой, Инка, не накручивай. Кризис среднего возраста у мужика. Тридцать пять лет — самый опасный возраст. Хочется верить, что ты еще ого-го, а дома жена в халате и кот с претензиями.
— Я не хожу в халате, ты же знаешь. Ладно, объявляют посадку. Позвоню из отеля.
Первый день в Питере пролетел незаметно. Переговоры, графики, бесконечный кофе. Я так устала, что упала на кровать в гостинице и мгновенно уснула. А в три часа ночи телефон на тумбочке завибрировал.
Пришло уведомление: «Обнаружен подозрительный шум. Запись отправлена на ваш e-mail».
Сердце пропустило удар. Васька? Опять сбросил кактус? Я открыла почту, скачала файл. Сначала была тишина, потом какой-то шорох, а затем — заливистый женский смех. Не мой. Чужой.
— Господи, Олег, да выключи ты эту штуку, она на нас светит синим! — прозвучал капризный девичий голос.
— Да плевать на неё, Юль. Это Инкина игрушка. Она там за котом следит из своего Питера. Иди сюда, я так соскучился за эти два дня, пока мы по отелям прятались, — это был голос Олега. Моего мужа.
Я сидела на кровати, сжимая телефон так, что пальцы побелели. Внутри всё заледенело. Но то, что я услышала дальше, заставило меня не плакать, а похолодеть от ужаса.
— Слушай, — голос этой Юли стал деловым. — Мы долго будем в эти прятки играть? Квартира большая, центр. Ты обещал, что решишь вопрос.
— Решу, котенок. Я уже всё подготовил. Инна оформила на меня дарственную на долю в прошлом году, когда мы думали брать ипотеку на расширение. Она дура, даже не читала, что подписывает. Там пункт есть о единоличном распоряжении в случае… определенных обстоятельств.
— Каких обстоятельств, Олег? — Юля хихикнула. — Ты её придушишь, что ли?
— Зачем такие крайности? У неё на работе сейчас проверки. Я через айтишников в их конторе закинул пару файлов на её рабочий комп. Недостача, липовые счета. Она вылетит с треском, еще и должна останется. Сама приползет просить, чтобы я квартиру продал и её от тюрьмы отмазал.
Я слушала это и не верила своим ушам. Человек, с которым я делила постель восемь лет, планировал не просто измену, а полное уничтожение моей жизни.
— А если она догадается? — спросила Юля.
— Инна? Она витает в облаках. Она думает, что у нас идеальный брак. Смотри, какая спальня… завтра её здесь уже не будет, я поменяю замки, пока она будет разбираться с ОБЭПом. А ты перевезешь вещи.
Запись прервалась. Я сидела в тишине питерской ночи, и меня трясло. Нужно было действовать. Быстро. Я набрала номер своего брата, Артема. Он адвокат, причем из тех, кого называют «зубастыми».
— Артем, прости, что поздно. Мне нужна твоя помощь. И, кажется, мне нужно вернуться в Москву первым же рейсом.
— Инка? Что случилось? Голос на себя не похож, — Артем мгновенно включился.
— Я пришлю тебе аудиофайл. Послушай его. Там про мошенничество, про мою долю в квартире и про какие-то файлы на моем рабочем компьютере. Скажи мне, что мы можем сделать прямо сейчас.
Через десять минут Артем перезвонил. Его голос был холодным как лед.
— Так, сестра. Значит, слушай меня. Первое — ничего ему не пиши. Второе — я сейчас звоню твоему начальнику, Михаилу Борисовичу. Мы с ним в одном клубе, он нормальный мужик. Мы проверим твой компьютер удаленно прямо сейчас. Третье — лети домой. Я встречу тебя в аэропорту. Мы устоим им «сюрприз».
— Артем, он хочет меня посадить… за что? За то, что я его любила?
— Не плачь. Сейчас не время. Он подставился так, как только может подставиться идиот. Он признался в планах на преступление под запись. Это подарок, Инна. Огромный подарок от его собственной тупости.
Утром я уже была в Москве. Артем ждал меня у выхода из терминала. Мы поехали не домой, а сначала в мой офис. Михаил Борисович, мой шеф, уже был там.
— Инна Владимировна, — он кивнул мне, выглядя крайне озабоченным. — Ваш брат мне всё рассказал. Наши айтишники действительно нашли «закладки» в вашей системе. Кто-то заходил под вашим паролем удаленно с домашнего IP-адреса два дня назад. Пытались провести платеж на пять миллионов через фиктивную фирму.
— И что теперь? — у меня подкашивались ноги.
— Теперь мы зафиксировали попытку взлома. Учитывая вашу запись, у нас есть доказательства, что это сделал ваш муж. Мы подаем заявление в полицию по факту покушения на мошенничество в особо крупном размере. Но сначала… — он посмотрел на Артема.
— Сначала мы поедем домой, — закончил Артем. — Инна, у тебя ключи остались?
— Да. Он думает, что я прилечу только вечером.
Мы подъехали к дому. Сердце колотилось где-то в горле. Мы поднялись на этаж. Артем жестом показал мне быть тише. Я вставила ключ в замок и медленно повернула его. Дверь открылась бесшумно.
Из спальни доносились голоса. Снова этот смех. И запах… запах чужих духов, резких и дешевых, который смешивался с ароматом моего любимого кофе.
— Олег, а давай эти шторы выкинем? — капризничала Юля. — Они такие старомодные. Инна явно выбирала.
— Выкинем, всё выкинем, — отзывался Олег. — Я уже заказал клининг на завтра. Вынесут всё её тряпье, даже духу её здесь не останется.
Я толкнула дверь в спальню. Они были там. В моей постели, на моих простынях. Юля в моем шелковом халате, который я берегла для особых случаев. Олег с бокалом вина.
— Ой, а мы шторы обсуждаем? — мой голос прозвучал неожиданно твердо, хотя внутри всё выгорало.
Олег подскочил так, что вино выплеснулось на кровать. Прямо на белоснежное одеяло.
— Инна?! Ты… ты как здесь? Ты же в Питере!
— В Питере скучно, Олег. Там нет таких захватывающих историй про мошенничество и подделку документов, — я шагнула в комнату. За моей спиной появился Артем с папкой в руках.
— Кто это? — взвизгнула Юля, пытаясь прикрыться одеялом. — Олег, кто это такая?!
— Это хозяйка квартиры, — Артем улыбнулся той самой улыбкой, от которой у его оппонентов в суде начинали дрожать руки. — А я её адвокат. И у нас есть очень интересная аудиозапись, сделанная сегодня ночью. Олег Игоревич, вы ведь знаете, что такое «чистосердечное признание»?
Олег начал стремительно бледнеть. Его лицо из красного стало землисто-серым.
— Какая запись? О чем вы? Вы не имеете права врываться!
— Имеем, — я подошла к тумбочке и взяла умную колонку. — Помнишь, ты спрашивал, зачем я её настроила? Чтобы присматривать за котом. Но Алиса оказалась очень бдительной. Она записала всё: и как вы тут развлекались, и как ты планировал меня подставить на работе, и как хотел квартиру отжать.
— Это… это незаконно! Прослушка запрещена! — Олег попытался выхватить у меня колонку, но Артем преградил ему путь.
— Это охранная система дома, Олег. И запись уже у полиции. Как и данные о твоем несанкционированном доступе к рабочему компьютеру Инны. Михаил Борисович лично курирует этот вопрос.
Юля, сообразив, что пахнет жареным, начала судорожно собирать вещи.
— Я тут ни при чем! Он сказал, что вы разводитесь! Он сказал, что квартира его! Олег, ты мне врал?!
— Пошла вон, — тихо сказала я ей. — Халат оставь. Хотя нет, забирай. Мне он больше не нужен. После тебя я здесь всё равно всё сожгу.
Она вылетела из квартиры через три минуты, на ходу надевая туфли. Олег остался стоять посреди комнаты в одних трусах, выглядя жалко и нелепо.
— Инна, послушай… я… это бес попутал. Она на меня надавила! Мне деньги были нужны, я вложился неудачно, долги… я хотел как лучше для нас!
— Как лучше для нас — это посадить меня в тюрьму? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Знаешь, я могла бы просто развестись. Но ты хотел уничтожить меня. Поэтому теперь я уничтожу тебя.
— Что ты собираешься делать? — его голос задрожал.
— Артем уже подготовил иск о признании дарственной недействительной на основании мошеннических действий. А еще, Олег, я сегодня заезжала к твоему шефу. Мы же с ним знакомы, помнишь? Я показала ему запись.
— Зачем?! — закричал он. — Меня же уволят!
— Уже уволили. С волчьим билетом. За нарушение корпоративной этики и подозрение в экономическом преступлении. Твой шеф очень не любит, когда его сотрудники пытаются подставить партнеров по бизнесу.
Олег сел на пол. Он выглядел так, будто из него выпустили весь воздух.
— Инна, ну мы же восемь лет… мы же любили друг друга…
— Нет, Олег. Это я тебя любила. А ты просто пользовался моим доверием. Собирай вещи. У тебя десять минут. Артем проследит, чтобы ты взял только свои трусы и носки.
Через неделю я сидела на кухне со Светой. Мы пили чай, а Васька довольно мурчал на подоконнике.
— И как ты? — Света участливо коснулась моей руки.
— Знаешь, странно. Мне не больно. Мне… легко. Как будто я избавилась от какой-то опухоли, о которой даже не подозревала.
— Артем сказал, суд будет быстрым?
— Да. С такой записью и показаниями моих айтишников у него нет шансов. Он пытается звонить, просит прощения, говорит, что Юля его бросила, как только узнала, что денег не будет.
— А ты?
— А я заблокировала его везде. Завтра придут менять окна и двери. Хочу, чтобы в этом доме пахло только моими духами и свежим хлебом.
— Слушай, а колонка? Ты её оставишь? — Света хитро прищурилась.
— Оставлю, — я улыбнулась. — Алиса! Расскажи анекдот.
— Муж возвращается из командировки раньше времени… — начала колонка своим бесстрастным голосом.
Мы со Светой переглянулись и расхохотались. Жизнь продолжалась, и она была гораздо интереснее, чем любые записи в памяти умного гаджета. Теперь я точно знала: технологии могут спасти не только от пожара, но и от людей, которые притворяются близкими, пряча нож за спиной.
Я посмотрела в окно на вечернюю Москву. Впереди было много бумажной волокиты, суды и раздел имущества, которое он так жаждал присвоить. Но главное было сделано. Я больше не была жертвой. Я была женщиной, которая смогла защитить себя сама.
— Знаешь, Свет, — сказала я, наливая еще чаю. — А ведь если бы не Васька и его привычка орать по ночам, я бы до сих пор верила в «счастливое долго и счастливо».
— Ну, за Ваську! — Света подняла кружку. — И за Алису, которая умеет слушать лучше, чем мужья.
Кот важно спрыгнул с подоконника и потерся о мою ногу. Он знал, что в этом доме он теперь единственный главный мужчина. И меня это более чем устраивало.