То, что сегодня происходит вокруг Ирана, нельзя рассматривать как отдельный кризис или очередной виток напряженности на Ближнем Востоке. На наших глазах идет гораздо более серьезный процесс – демонтаж прежней модели мирового устройства, в которой США долгие годы играли роль безусловного центра силы. Вернулся мыслями к этой теме, посмотрев очередной выпуск «Акцента дня».
Американская стратегия, как следует из логики последних событий, была предельно прагматичной: быстрое давление, демонстрация силы, расчёт на внутреннюю дестабилизацию и, как итог, вынужденные уступки со стороны Тегерана. Но реальность оказалась иной. Иран не только не продемонстрировал признаков распада, но, напротив, показал способность к консолидации, что стало неожиданностью для многих внешних игроков.
И здесь возникает ключевой вопрос: если подобная модель не работает в отношении Ирана, насколько она вообще применима в современных условиях?
Почему Иран не стал «легкой целью»
Ошибка многих аналитиков заключается в том, что они смотрят на Иран через привычную призму национального государства западного типа. Но это принципиально иной политический организм. Система власти в Иране исторически формировалась как многослойная конструкция, где ключевые институты – религиозные, военные, политические – уравновешивают друг друга.
Именно поэтому расчет на «точечный удар» или устранение отдельных фигур не приводит к системному эффекту. Напротив, внешнее давление усиливает внутреннюю сплоченность, поскольку воспринимается как угроза всей государственности, а не одной лишь правящей верхушке.
Более того, Иран на протяжении многих лет целенаправленно готовился к подобному сценарию: развивалась инфраструктура, создавались подземные объекты и укрепленные базы, формировался военный потенциал, включая ракетные и беспилотные программы. В результате его реакция – результат длительной стратегии подготовки к давлению извне.
И, что принципиально важно, в Тегеране не рассматривают сценарий капитуляции как возможный в принципе. Это прямо следует из логики заявлений и поведения иранской стороны: на переговоры или временные компромиссы они еще согласны, но о стратегическом отказе от собственных интересов и суверенитета категорически речи нет.
Новая логика конфликтов: когда экономика важнее оружия
Современные конфликты уже давно вышли за рамки чисто военного противостояния. Сегодня ключевую роль играют экономические и логистические факторы.
Контроль над Ормузским проливом, потенциальное влияние на Баб-эль-Мандеб, рост цен на нефть, переход на расчеты в национальных валютах – все это элементы одной стратегии, направленной на ослабление глобального влияния США. Причем речь идет не о прямом столкновении, а о системном давлении на уязвимые точки мировой экономики.
Иран в этом смысле действует гибко и последовательно: сочетает военные инструменты с геоэкономическими, формируя ситуацию, при которой даже ограниченные действия способны иметь глобальные последствия.
И здесь стоит добавить еще один принципиальный момент: страна десятилетиями живет под санкционным давлением и научилась к нему адаптироваться. Экономические ограничения не привели к коллапсу, а, напротив, сформировали устойчивые механизмы обхода и внутренней перестройки экономики.
Это и есть новая реальность: сила определяется не только количеством боеголовок, но и самым ключевым – способностью функционировать в условиях системного давления.
Россия: стратегия баланса и самостоятельности
Принципиально важно, чтобы Россия в этих условиях сохраняла стратегическую самостоятельность. Мы не должны становиться частью чужих конфликтов, но обязаны четко защищать свои интересы и отстаивать принципы международного права.
Политика, которую проводит наш национальный лидер Владимир Путин, демонстрирует именно такой подход. Россия выстраивает отношения со всеми ключевыми игроками региона – от Ирана до стран Персидского залива – не замыкаясь на одном направлении и не поддаваясь внешнему давлению.
Это позволяет нашей стране выступать в роли самостоятельного центра силы и перестать быть отражением геополитических манипуляций.
При этом сотрудничество с Ираном имеет не только политическое, но и экономическое, а в перспективе – технологическое значение. Речь идет о формировании долгосрочных связей, которые усиливают позиции России в регионе и расширяют пространство для маневра.
Что это значит для нашей страны
Главный вывод, который мы должны сделать: мир уже изменился, и возвращения к прежней однополярной модели не будет.
Формируется новая архитектура, где несколько центров силы взаимодействуют, конкурируют и одновременно вынуждены учитывать интересы друг друга. В этой системе Россия занимает важное место – для этого у нас есть все шансы, если продолжим действовать так же последовательно и исходя из собственных стратегических целей, как в течение последних десятилетий.
Сотрудничество с такими странами, как Иран, Китай, партнеры по БРИКС – элемент долгосрочной стратегии формирования многополярного мира.
И здесь важно не питать иллюзий. При всей взаимной заинтересованности и лояльности нет здесь «братьев навек».
Новая система будет более сложной, более конфликтной и менее предсказуемой. Но именно в такой системе у России появляется шанс не просто сохранить суверенитет, но и существенно усилить свои позиции.
Уверен, что возможностями мы воспользуемся. России – быть! И быть сильной!