Вряд ли найдется человек, который не слышал выражение «пахать как раб на галерах», давно ставшее метафорой запредельно тяжёлой работы.
В голове сразу всплывает картинка: прикованные к скамьям люди, стоны и крики, кнут надсмотрщика, нескончаемый ритм тяжёлой гребли и чувство полной безысходности.
Кажется, что так было всегда — со времён древности и вплоть до заката галерных флотов в XVIII веке.
Однако образ прикованного к скамье раба отражает лишь часть реальности: не всякий гребец был невольником.
Чтобы понять, когда гребец на галере стал восприниматься как синоним раба и закрепилось само выражение «галерный раб», нам придётся совершить путешествие длиной в пару тысячелетий — от античности к раннему Новому времени (XV–XVIII века) и заглянуть на палубы гребных кораблей разных эпох.
Представьте себе Афины, пятый век до нашей эры. Город-гегемон, владыка морей, чье могущество держится на флоте. Главная ударная сила — трирема, стремительный корабль с тремя рядами весел. Кто сидит на этих веслах? Если вы думаете, что это были рабы, то вы сильно ошибаетесь.
Афинский флот набирался в первую очередь из свободных граждан беднейших слоёв. Гребля не была наказанием — это была оплачиваемая военная служба, способ заработка и форма участия в жизни полиса.
От слаженности работы сотен людей напрямую зависело, удастся ли таранным ударом вывести из строя или потопить корабль противника и выйти из боя победителем — или, напротив, потерпеть поражение и самому оказаться на дне, поэтому от гребцов требовались выучка, строгая дисциплина и выносливость.
Рабов могли использовать только в крайних случаях. Яркий пример — битва при Аргинусах в 406 году до н. э., когда из-за нехватки гребцов на их место посадили рабов.
При этом есть важный нюанс, на который указывают древние источники, хотя они и расходятся в деталях: одни утверждают, что перед боем рабов освободили, другие — что им пообещали свободу.
Иными словами, в античности гребец чаще всего был свободным человеком, выполнявшим профессиональную и воинскую обязанность, а не рабом или осужденным преступником.
Ситуация в Римской республике и ранней Империи во многом была схожей. В римском флоте гребцы, как правило, набирались из свободных жителей провинций, союзников и наёмников, а не из рабов. Рабы на веслах применялись эпизодически и не являлись основой системы. Гребец по-прежнему оставался частью экипажа.
Постепенно картина начинает меняться. Гребцы на галерах в раннее Новое время формировались из трёх основных групп: осуждённых каторжников, пленников и наёмных добровольцев.
Настоящий перелом происходит с конца XV–XVI века. Именно тогда массовое использование рабов и каторжников на галерах становится нормой. Причина была не в «особой жестокости эпохи», а в сочетании нескольких факторов.
Средиземноморские флоты резко выросли: крупная галера требовала сотни гребцов, и найти столько добровольцев стало невозможно. Содержать их было дорого, а риск дезертирства — высоким.
Одновременно изменилась и техника гребли: на одно весло сажали несколько человек, и от них требовалась уже не столько высокая выучка, сколько сила и выносливость.
Все это привело к широкому использование принудительного труда, что со временем сформировало представление о «галерном рабе».
В качестве гребцов на галерах флоты как христианских, так и мусульманских государств нередко использовали военнопленных. Так, после сражения при Лепанто в 1571 году были освобождены около 12 000 гребцов-христиан, находившихся на османских галерах.
С XVI века европейские государства (Франция, Испания, Венеция и др.) начали системно отправлять на галеры осуждённых преступников вместо казни или тюрьмы. Это было дешёвым способом получить рабочую силу. Людовик XIV прямо инструктировал суды максимально часто выносить приговоры к галерной каторге даже в мирное время, и заменять ими смертную казнь.
У Людовика XIV в тот период было сорок галер. На обычную галеру требовалось 260 гребцов, и их должны были поставить суды.
В списках приговоренных к галерной каторге с 1680 по 1748 годы значилось 60 000 человек.
Приговоры к галерной каторге назначались на фиксированные сроки — как правило от 5 до 20 лет. Это отражает представление государства о галерной каторге как о форме наказания и эксплуатации, рассчитанной на многолетнее использование осуждённых в составе экипажей военных галер.
В XVII веке при Жан-Батисте Кольбере система галерной каторги во Франции была окончательно оформлена: каторжников начали рассматривать как государственный ресурс, подлежащий учёту и распределению для нужд флота.
Экономия средств, дефицит добровольцев и потребность в огромном количестве рабочих рук привели к тому, что галера превратилась в своего рода плавучую тюрьму.
Вопрос о том, сколько мог прожить человек на галерах, не имеет простого ответа в виде одной цифры
Жизнь гребца во многом зависела от его ценности. Для одних она определялась их ролью в работе экипажа, для других как потенциального объекта выкупа.
Работа на вёслах требовала жёсткой синхронизации. На одно большое весло приходилось несколько человек — иногда до пяти–семи. Их движения должны были быть идеально согласованы: малейший сбой нарушал ритм и снижал скорость корабля.
Темп задавал загребной — самый опытный гребец на банке. Остальные подстраивались под его ритм, который часто дополнительно задавался барабаном или командами.
Опытных гребцов, неважно, рабов или каторжников, старались беречь, так как их потеря могла нарушить слаженность работы всего борта.
Так внутри этой бесправной массы возникала своя жёсткая иерархия: выживали и становились незаменимыми те, кто умел держать ритм и выдерживать изнуряющую нагрузку.
Особую группу среди гребцов галер составляли пленники, захваченные в войнах и набегах. Прикованные к гребным скамьям, они были обречены на изнурительный труд, оставаясь при этом ценным «товаром».
В эпоху непрерывных войн между христианским и мусульманским мирами пленные нередко становились объектом обмена или выкупа. Иногда средства на выкуп собирала семья, а иногда на помощь приходили монашеские ордена, например Орден мерседариев, посвятившие себя освобождению христиан из неволи.
В таком случае система проявляла настоящий прагматизм: наиболее ценным пленникам нередко старались сохранить жизнь, поскольку выкуп за живого приносил гораздо больше прибыли, чем за мертвого.
Да, с ними обращались жестоко, но экономический расчёт порой сдерживал её крайние проявления.
Мигель де Сервантес, знаменитый автор «Дон Кихота», был захвачен в плен печально известными берберскими пиратами и пять лет (с 1575 по 1580 год) находился в рабстве на галерах, пока его не выкупила семья.
Французский протестант и бывший галерный каторжник Жан Мартейль оставил подробные воспоминания о времени, проведённом на галерах.
Его мемуары, известные под названием «Mémoires d’un protestant condamné aux galères de France» («Воспоминания протестанта, осуждённого на галеры Франции»), относятся к числу наиболее ценных свидетельств.
Он описывал своё положение так: «Мы были прикованы к скамьям, ели, спали и работали, почти не сходя с места. Малейшая ошибка каралась ударами, и милости не было ни к кому. Первые месяцы были почти невыносимы для каждого, кто попадал на галеры».
Условия жизни на галерах были крайне тяжёлыми: болезни, истощение, травмы, антисанитария и отсутствие нормального отдыха приводили к очень высокой смертности, особенно в первые месяцы и годы.
Архивные данные тулонского и марсельского арсеналов показывают, что значительная часть галерников не выдерживала первых трёх лет службы. Так, среди примерно 1550 французских гугенотов, осуждённых по религиозным мотивам, 44 % умерли в королевском госпитале для каторжников в Марселе, причём 71 % этих смертей приходилось именно на первые три года.
Относительную передышку давало окончание навигации. Зимняя стоянка обычно длилась от трёх до пяти месяцев. В этот период гребцов освобождали от изнурительной гребли, и нагрузка становилась заметно легче. Однако их положение улучшалось мало: под строгим надзором они продолжали выполнять тяжёлые работы в арсеналах и портах.
Джон Нокс, один из будущих лидеров шотландской Реформации, находился в плену на французской галере около 19 месяцев. Считается, что две зимы, проведенные на берегу, спасли его.
Вспоминая о питании, он писал, что ежедневный рацион состоял из супа, галет и воды, а в зимний период дополнялся вином.
Помимо тяжёлых условий жизни, высокая смертность на галерах объяснялась и частыми морскими сражениями. Судьба гребца во многом зависела не от приговора, а от исхода боя: в случае поражения или затопления галеры шансы выжить были крайне малы — особенно для тех, кто был прикован к банке.
Точные показатели выживаемости галерных каторжников установить трудно из-за характера источников. Как отмечает Андре Зисберг, французский историк и исследователь галерной системы XVII–XVIII веков, архивные материалы показывают высокую смертность в первые годы, однако сама система была рассчитана на длительное использование людей, и часть осуждённых действительно проводила на галерах многие годы, иногда доживая до окончания сроков, которые нередко достигали 15–20 лет.
Более конкретные цифры дают исследования по отдельным группам. Так, по данным протестантской историографии, за 68 лет (1680–1748) на галеры было отправлено около 60 000 человек, среди которых 1 550 составляли гугеноты. Из них около 56 % (примерно 870 человек) дождались освобождения; при этом около 40 % выживших (порядка 350 человек) провели на каторге от 10 до 30 лет.
Одним из таких выживших был упоминаемый ранее Жан Мартейль, осуждённый в конце XVII века: он провёл в заключении около 13 лет, значительная часть которых пришлась на галеры.
При этом важно учитывать, что данные относятся к гугенотам — группе, отличавшейся высокой внутренней сплочённостью и мотивацией, — и потому не могут служить прямым ориентиром для оценки выживаемости всех галерных каторжников.
У пленников, обращённых в рабство в ходе войн и набегов, было мало шансов на освобождение. Обычно оно становилось возможным лишь через выкуп, обмен пленными или освобождение в ходе боевых действий. В остальных случаях выходом из неволи оставалась лишь смерть.
При этом известен исключительный случай с алжирским пленником Амете, мусульманским рабом на испанской галере.
Он провёл на вёслах более 24 лет, а в 1642 году, в возрасте свыше 70 лет, был освобождён Филиппом IV по причине старости и полной немощи.
Вывод напрашивается один – на галерах выживали обычно самые выносливые, ценные рабы и каторжники или те, кому везло с условиями содержания, надзирателями и хозяевами галер.