– Уведомление с Госуслуг видела? – припечатала свекровь прямо с порога, даже не снимая лакированных туфель.
Анна медленно положила нож на разделочную доску. Внутри привычно щелкнул тумблер – переход из режима «жена и хозяйка» в режим «сбор фактуры». Темно-серые глаза профессионально сканировали Тамару Петровну: излишняя суетливость пальцев, поправляющих воротник блузки, слишком высокая нота в голосе. Фигурант нервничает, но идет ва-банк.
– О чем речь, Тамара Петровна? – Анна вытерла руки полотенцем. – Заходите, раз пришли. Чайник как раз вскипел.
– Не до чаев мне, – свекровь прошла на кухню, по-хозяйски отодвинув стул. – Дима тебе, видимо, побоялся сказать. Слабый он у меня, жалостливый. А я – нет. В общем, Анечка, квартира теперь на мне. Официально. Собственность подтверждена, запись в реестре от вчерашнего числа.
Анна почувствовала, как по затылку пробежал холод. Это было похоже на старую оперативную разработку, которую она просмотрела. Статья 159, часть четвертая. Мошенничество в особо крупном. Только в роли потерпевшей – она сама.
– Поясните, – голос Анны звучал ровно, как на допросе. – Мы покупали эту квартиру три года назад. Триста тысяч добавил Дима, четыре миллиона восемьсот тысяч – мои деньги с продажи родительского дома в Самаре. Почему собственник вы?
– А потому что оформляли на покойного отца Димы, забыла? – Тамара Петровна победно сощурилась. – Чтобы налоги меньше были, или что вы там с Димой крутили... А после его смерти я в права наследства вступила. Единственная наследница. Дима отказную подписал. В мою пользу.
– Отказную? – Анна зафиксировала тайминг. – Месяц назад, когда он «уезжал в командировку» в Тверь?
– Какая разница когда, – свекровь достала из сумки пачку документов и веером бросила на стол. – Суть в том, что через неделю сюда заезжает мой племянник из Ростова. Мальчику нужно учиться, общежитие – это клоака. Так что давай, Анечка, без обид. Вещи собрать помогу, если надо. У тебя же в Самаре комната осталась? Вот туда и поезжай.
Анна смотрела на гербовую печать на выписке из ЕГРН. Фактура ложилась идеально. Дима, ее законный муж, с которым они прожили восемь лет, методично и молчаливо лишал ее крыши над головой.
– Дима знает, что вы здесь? – спросила она, не поднимая глаз.
– Дима в курсе, что мать порядок наводит. Он у меня мальчик послушный, – свекровь поднялась. – Даю тебе три дня. Ключи на комоде оставишь. И не вздумай ничего выносить из мебели, я всё по описи принимала, пока вы в отпуске были.
Дверь захлопнулась. В пустой кухне остался только запах дешевых духов «Красная Москва» и липкое ощущение предательства. Анна подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла машина мужа. Он не поднялся. Он сидел внутри, вцепившись в руль, и ждал, пока мать «зачистит территорию».
Анна достала телефон и набрала номер старого сослуживца из управления.
– Привет, Паш. Есть материал. Нужно пробить одну сделку по наследственному делу. Похоже, у нас тут организованная группа по предварительному сговору. Да, фигуранты – свои. Тем интереснее будет реализация.
Она открыла шкаф и достала старую папку. Где-то здесь должна была лежать та самая расписка, которую свекор давал ей перед сделкой. Но папка была пуста.
***
Анна стояла у окна, наблюдая, как серебристый седан мужа медленно отъезжает от подъезда. Она зафиксировала время: 18:42. Дима даже не поднялся. Это был не просто уход – это был побег соучастника.
Она методично обошла квартиру. Каштановые волосы были собраны в тугой узел – рабочая прическа, чтобы ничего не отвлекало. Взгляд оперуполномоченного фиксировал изменения: на полке в прихожей не хватало его любимой статуэтки, из ванной исчезла дорогая электробритва.
– Значит, мародерство началось заранее, – констатировала Анна вслух.
Она вернулась к пустому сейфу. Код знала только она и Дима. Следов взлома нет. Значит, он сам открыл его и передал «связному» ту самую расписку на 4,8 миллиона. Без этого клочка бумаги доказать, что квартира куплена на ее добрачные деньги, в суде будет крайне сложно. Свекор был номиналом, и после его смерти Тамара Петровна технично оформила наследство, зная, что сын «заряжен» и не пикнет.
Анна достала из потайного кармана сумки старый диктофон – привычка со времен службы в ФСКН. Проверила заряд. Затем набрала номер мужа. Тот взял трубку только после шестого гудка.
– Да, Ань. Я занят, давай позже, – голос Димы дрожал. Типичная реакция фигуранта, понимающего тяжесть содеянного.
– Дима, я сейчас стою перед открытым сейфом, – спокойно произнесла Анна, включая запись. – Из него исчезла расписка твоего отца. Та самая, где указано, что деньги на квартиру – мои. И твоя мать только что была здесь. Требовала освободить комнаты через три дня.
– Мама... она просто хочет порядка, Ань. Квартира по закону её. Папа же собственником был. Я отказался от доли, чтобы ей спокойнее было. Она же пожилой человек...
– Послушай меня внимательно, Дмитрий, – Анна перешла на стальной тон «доброго следователя». – У нас был уговор. Эти деньги я заработала в Самаре, продав родительский дом. Ты сейчас фактически подтверждаешь, что участвовал в хищении моих средств путем обмана и злоупотребления доверием. Статья 159, часть 4. До десяти лет.
– Ты чего несешь?! – сорвался на крик муж. – Какое хищение? Это семейные дела! И вообще, я в Твери был, когда мама документы оформляла. Я ничего не брал!
– В Твери? – Анна зафиксировала ложь. – Странно. Выписка из ЕГРН говорит, что заявление на регистрацию перехода права собственности подано через МФЦ на Озерной. А камера видеонаблюдения там пишет в HD-качестве. Хочешь проверить, опознаю я тебя на записи или нет?
В трубке повисла тяжелая, ватная тишина. Анна слышала его прерывистое дыхание.
– Аня, не делай глупостей, – прошептал Дима. – Мама сказала, что если ты будешь дергаться, она подаст на тебя в суд за незаконное проживание и выставит счет за аренду за все три года. Ты же знаешь её связи в администрации. Ты здесь никто. Просто сожительница с пропиской в Самаре.
– Поняла тебя, – Анна нажала «стоп». – Спасибо за честность, Дима. Передай маме, что опергруппа на выезд всегда готова.
Она положила телефон на стол. Руки не дрожали. В голове уже выстраивалась схема «встречного пала». Раз они решили играть по-грязному, используя подделку документов и семейный сговор, она достанет свой главный козырь.
Анна открыла ноутбук и вошла в облачное хранилище под паролем, который не меняла пять лет. Там, в папке «Архив», лежал скан той самой расписки, сделанный в день сделки. Но это была лишь половина дела. Ей нужно было заставить Тамару Петровну совершить ошибку. Признаться на запись, что она знала о происхождении денег.
Вечером третьего дня в дверь снова позвонили. На этот раз свекровь пришла не одна. За ее спиной стоял дюжий парень в спортивном костюме – тот самый племянник из Ростова.
– Ну что, Анечка? Вещи собрала? – Тамара Петровна лучилась фальшивым сочувствием. – Стасик вот поможет чемоданы до такси донести. Нам замок менять пора.
Анна отошла в сторону, пропуская их в коридор. В ее руке была зажата маленькая флешка.
– Тамара Петровна, я подготовила документы. Но прежде чем я уйду, посмотрите это. Вам понравится. [ДОЧИТАТЬ]
