В соавторстве с Семеном Чайкиным
Предыдущие главы здесь
Вечером Александра Артёмовича ждал новый сюрприз. В социальной сети ему пришло сообщение от незнакомца, судя по всему, с фейкового аккаунта. В сообщении было несколько видеофайлов.
На первом он, сотрудник полиции Луговой, совершенно невменяемый, разносил съёмную квартиру в Сергиевске. Он рвал одеяла и постельное бельё, бил посуду, швырял стеклянные бутылки в экран телевизора, сыпал на пол муку и разбивал туда же полную упаковку, весь десяток, яиц. Он месил ногами муку с яйцами, метался по квартире, а затем прыгнул, как обезьяна, на оконный карниз, который, разумеется, после такого с грохотом рухнул вместе с портьерами.
На видео отчётливо видно, как он достал из сумки папки с узловскими материалами и засунул их себе за пазуху. После чего вышел из квартиры и закрыл дверь на ключ.
Кто снимал? Кто меня снимал? – напряжённо думал Луговой, и мысль эта пульсировала в его висках.
Второе, что волновало его не меньше – куда и зачем он унёс документы из Узлов.
Ответы на эти вопросы помогли получить остальные видео, на которых он безобразно кривляется в компании сумасшедшего бомжа с вокзала в Сергиевске, того самого, который разговаривал дурацкими стихами. Они по очереди снимают друг друга и кажутся закадычными друзьями, Луговой называет бомжа Лёхой, а тот его Саньком. Теперь они вместе паясничают на заштатных провинциальных вокзалах, цепляются к порядочным женщинам с матерными частушками, Санёк получает по морде, валяется под лавкой, обмочившись и наблевав под себя.
Но апогея странное поведение Александра Артёмовича достигает на последнем видео. Он в своём родном отделе, небритый, оборванный, ломится к начальнику, обзывает того сектантом, масоном, суёт ему под нос папки с материалами из Узлов, гримасничает, изображая, будто молится, прикасаясь ко лбу рукой, и пытается сорвать с шеи Николая Николаевича верёвку с крестиком. Бывшие коллеги выводят Лугового под белы руки из здания и бросают в траву за углом, отплёвываясь и вытирая ладони о тёмно-синие форменные штаны.
Александр Артёмович отложил телефон. То, что случилось с ним после нападения, со стороны выглядело как острый психоз. Вероятно, ему воткнули шприц с веществом, вызывающим подобные явления. Не исключено, что следы вещества ещё можно обнаружить в организме. Завтра утром надо сдать все необходимые анализы.
Частная клиника «Медбрат» находилась в центре Сергиевска, в деревянном купеческом особняке. Приём врачей и обследования заняли почти весь день. Луговой заплатил за срочность и к четырем часам дня уже знал результаты. Организм его был чист, как горная река, и, в целом, здоров. Никаких серьёзных нарушений или повреждений обнаружено не было. С одной стороны, это было хорошо, но с другой стороны ничего не давало для выяснения обстоятельств произошедшего.
Дальше оставаться в Сергиевске Луговому было незачем. Он хотел скрыться здесь, но его нашли и сделали с ним что-то непонятное и страшное. Прятаться дальше смысла не было. Ему дали понять, со всей очевидностью, что его найдут где угодно и сделают с ним всё, что угодно.
Если тебя загнали в тупик, остаётся либо отказаться от дальнейшего сопротивления, завернуться в белую простыню и ползти на кладбище, либо идти навстречу врагу и сражаться до конца. Луговой выбрал второе. Он сел в поезд и поехал домой, в свой город, чтобы встретиться с начальником, Николаем Николаевичем, лично. Эта встреча должна будет многое прояснить.
Но прежде необходимо найти того бомжа, Лёху, что сначала оказался, как будто случайно, с ним рядом на вокзале, а потом снимал компрометирующее видео.
Хотя вряд ли Лёха будет сидеть всё там же, на вокзале, и дожидаться Лугового. Это крайне маловероятно. Судя по масштабам действий противника, скорее всего, труп Лёхи лежит где-нибудь в овраге, объедаемый бродячими собаками. Мавр сделал своё дело, мавра убрали с дороги.
Как и предполагалось, бомжа на вокзале и след простыл. Александр пытался поговорить с местными пьянчужками, но те шарахались от него, как от прокажённого, и даже прохладная, только из магазина водка не смогла никому из них развязать язык.
На КПП его долго не хотели пропускать в отдел – не записан, не работаешь здесь больше, начальника нет и прочие отговорки, которые он и сам частенько использовал в период службы, чтобы оградиться от какого-нибудь надоедливого кляузника.
Озарила спасительная мысль – мне в кадры надо, не все бумажки забрал.
- Ладно, иди, чёрт с тобой, но у нас тут везде камеры, ты же не забыл? Без концертов чтобы, ясно? А то на пятнадцать суток заедешь или в дурку. Не надейся, что опять тебя пожалеют, как в прошлый раз, идиота, – дежурный нехотя пропустил Лугового внутрь.
Ещё каких-то три недели назад он шёл по этим узким, ветвистым коридорам с развешанными по стенкам портретами лучших сотрудников и наглядной агитацией для граждан, поднимался по мраморной, с тёмными трещинами лестнице на третий этаж к Николаю Николаевичу, ожидая выволочки, а получил задание с заманчивой перспективой повышения.
Служба шла своим чередом, он был как все, - нормальный парень, ничем не примечательный. Приходил вовремя, форму носил с достоинством, старался не волокитить проверки, праздничные мероприятия не саботировал, мог и выпить, и закусить, и главного бухгалтера Наталью Петровну на медленный танец пригласить. Нет, он не слыл никогда душой компании, был скорее замкнутым, чем общительным, не курил и не сплетничал. А ещё любил остро наточенные карандаши, и если видел у кого-то на столе затупившийся карандаш, то тут же оглядывался в поисках точилки, но эта его особенность даже нравилась некоторым девушкам, и уж точно никто из коллег не брезговал поздороваться с ним за руку. А сейчас бывшие сослуживцы отводили глаза, с каменными лицами кивали ему издалека и сворачивали в ближайшую открытую дверь, даже если им было надо совсем не туда.
А ведь когда-то он мечтал о карьере в органах, собирался поступать на юридический. У отца был друг, Селиванов, то ли следователь, то ли опер, в те годы маленький Саша Луговой в таких тонкостях не разбирался. И он, Селиванов, оставил как-то у них дома целую кипу журналов «Криминалистика» или что-то в этом роде. Каких только ужасов там не было! Особенно Луговой был поражён историей о том, как муж убил жену, расчленил и сжёг останки в печке, но опытный следователь сумел найти неопровержимые доказательства вины убийцы.
Да уж, какой теперь юрфак. Можно забыть о работе в следствии.
Он миновал без остановки дверь отдела кадров и зашагал прямиком в приёмную начальника. Деревянная двустворчатая дверь с жёлтой, будто позолоченной табличкой. Секретарша Марина взвилась из-за стола и бросилась наперерез – туда нельзя, он занят! – но Луговой мягко отстранил её и отворил дверь в кабинет.
- Разрешите? – как можно более официально обратился он.
Николай Николаевич не удивился. Видимо, снизу уже доложили. Он поднял на Лугового ледяные глаза и, не вставая с кресла, ответил:
- Проходи.
Александр Артёмович выдвинул стул, взглядом спросил – можно? Начальник кивнул – садись.
Помолчали. Николай Николаевич начал первый.
- Ну что, Саша, как самочувствие? Пришёл в себя, вижу?
- Да, спасибо, всё нормально.
- И что же это такое с тобой случилось? Раньше вроде не замечали за тобой подобного. Хороший был сотрудник, исполнительный, какая муха тебя укусила?
- Николай Николаевич, давайте обойдемся без китайских церемоний. Скажите лучше, вы материалы по Узлам куда дели? По ним будут проверки возобновлены? Основания ведь есть, и вы это, как я понял, прекрасно знаете.
Начальник улыбнулся.
- Ну, раз церемонии не нужны тебе. Тогда слушай. Тебе ясно же сказал Тимофеев – не лезь, куда не просят. Или он не говорил тебе?
- Говорил.
- Так чего ты полез тогда? Забот мало? Приключений захотелось, детективов перечитал в детстве?
- Я действовал в рамках полномочий и в соответствии с должностной инструкцией. Пропали люди, проверки проведены поверхностно. Что я сделал неправильно? В лес пошёл к сектантам этим?
- Ну, можно и так сказать. Не надо было тебе в лес ходить. Узнал лишнее. Мало – узнал, так ещё и баламутить начал. Спасибо скажи, что в живых тебя оставили, а то лежало бы сейчас твоё крепкое, молодое, но бездыханное тело под мостом где-нибудь за Иркутском. Только начал жизнь и сразу так оступаешься. Сам себе всё испортил ты, Саша.
- Я не пойму, что я испортил, и где я баламутил-то?
- А материалы ты зачем с собой увёз? Слить кому-то хотел или что? Частное расследование своё провести? Слава комиссара Мегрэ или как его там, не разбираюсь, покоя не даёт?
- Тимофеева вы тоже так…устранили, как меня?
- Ну что ты. Тимофеев сделал правильный выбор. На море тёплом сейчас отдыхает. А мог бы в этом же море рыб кормить.
- Понятно. Значит, материалам хода никто не даст, люди, как пропадали, так и будут пропадать, да?
- Не твоё это собачье дело, сынок. И запомни – будешь где-то ещё вякать по этому поводу, тебе быстро язык укоротят. Ну и понятное дело, после твоих выступлений, кто тебе поверит. Крыша у мента поехала, скажут люди, и посмеются от души над твоими сказками. Ты не понимаешь, во что ты влез. Ещё раз тебе говорю – благодари судьбу и меня лично, что сидишь тут живой сейчас. И даже все зубы с глазами на месте. Игнат сильно на тебя разозлился, хотел на фарш пустить, еле отговорил. Всё, окончен разговор, проваливай. И чтоб я не слышал о тебе никогда больше, ясно?
- Ясно, Николай Николаевич.
Луговой вышел, не закрыв за собой дверь. По пути завернул в туалет, в кабинке достал телефон, остановил запись звука. Вставил наушники, проверил. Да, отлично всё сохранилось. Теперь посмотрим, Николаич, кому из нас поверят.
На выходе дежурный остановил Лугового, перегородив ему дорогу.
- Сюда пройди, - и махнул в сторону кабинета для личного досмотра.
- Это ещё с какой стати?
- Сюда зайди, я повторять не буду, – дежурный положил руку на кобуру.
Луговой повиновался.
- Давай, что у тебя там, телефоны, магнитофоны, кинокамеры. Все вытряхивай. Не дашь сам, оформим личный досмотр по всем правилам. Тебе это надо, Саня? – он перекладывал дубинку из руки в руку.
Александр Артёмович понял, что его опять переиграли. Он отдал телефон, вывернул карманы, дал себя обшарить, и только после того, как все фото, видео, аудио из памяти телефона были стёрты, дежурный выпустил его из отделения.
На улице было холодно и сыро. Тёмно-серая туча, как толстая подушка, вместо пуха до краёв наполненная водой, только и ждала, когда её раздутая наволочка с сухим треском прорвётся в самом худом месте и накроет город громким, крупным дождём.
Если интересно, что будет дальше - подписывайтесь и ставьте лайк!