// Научно-философский взгляд на проблему //
Многие наши трудности, проблемы остаются таковыми в основном из-за того, что мы зачастую неспособны понять их причины, чтобы <по-настоящему> заняться их решением и разрешением. Вероятно, здесь уместно будет вспомнить слова В. И. Ленина о том, что для решения масштабных задач необходимо «найти главное звено и, ухватившись за него, вытянуть всю цепь». Это актуально и для многих наших трудностей и проблем.
Даже с обыденной точки зрения каждый из нас понимает: есть он сам («по себе») и вне его – мир. А еще то, что человек находится в мире, а не наоборот – мир в человеке. Что, разумеется, (уже) заявляет о том, что человек находится в отношениях с ним, т.е. с объективным; с этим приходится считаться и непременно иметь в виду. Поэтому он не может не мыслить о том, чтобы сделать (насколько это зависит от него самого) эти отношения более гармоничными, поскольку это и есть благо для него самого. В противном случае он теряет право на это. Римский философ Марк Аврелий мудро предостерегает от подобного: «…тот же, кто лжет…», или совершает другое схожее с ним действие, то «вносит смятение, противоборствуя природе мира», т.е. Целого. А что значит «вступать в противоборство» с Целым, а то, что быть готовым потерпеть (тотчас или со временем) поражение от Него с вытекающими...
При всем том он не может не осознавать того, что мир есть большое и сложное образование, а человек (ко всему тому) – существо деятельное (как подчеркивает английский философ Локк: в человеке «заложены принципы деятельности»), что вносит дополнительный, т.е. усложняющий, момент в налаживание достойных отношений между одним и другим. К чему будут уместны наставления философа: «Чаще размышляй о связи всех вещей, находящееся в мире, и об их взаимоотношении. Ибо все они как бы переплетены между собою…».
И тогда он может задаться вопросами: что от него требуется, к чему он должен обращаться? Поскольку человек есть существо разумное и обладает сознанием, то главным, конечно же, будет обращение к знаниям, наукам. Ведь что может заменить их? Или что может быть более ценным, чем они?
Наш современник может сказать: мы так и делаем, пристально вглядываемся в современные научные открытия и имеющиеся знания и находим им применение. Они уже много помогли человеку (как лично ему), так и нашли свое достойное применение в жизни других, общества. Этот оптимизм многих в отношении науки разделяет немецкий философ Карл Поппер. Он пишет: «Она помогает нам осознать отдаленные последствия возможных действий и тем самым делает более мудрым наш выбор». Словом, мы должны обращаться и обращаться к наукам, «как одного из величайших достижений человеческого духа». Но (увы) не всегда наука может предложить достойное решение, и приходится согласиться с теми, кто отмечает это. По признанию философа, все же бывает, что «каждое решение некоторой проблемы порождает новые нерешенные проблемы».
Что тем самым (и др.) может вызвать (в нас) некие сомнение к науке, ее идее? Но нас могут несколько поправить и обнадежить. Дело в том, скажут они, что мы под этим имеем в виду тот современный научный метод, к которому обычно и направлены наши обращения и претензии. И, конечно, правы те ученые и философы, которые указывают на его ограничения (в плане познания всего); это говорит о том, что данная научная методология имеет свою область применения, а не охватывает весь мир (как, к примеру, философия).
И в таком разе, речь должна прежде всего идти об идеологии и методологии этого естественно-научного метода, находящегося, так сказать, под «протекторатом» материализма и оказывающего мощное (а где-то и чрезмерное) влияние на умы людей. Немецкий философ Г. Фоллмер счел нужным прокомментировать это таким образом: этот-то эмпиризм, «который в течение последних двухсот лет имел в науке почти непререкаемое господство». Они «в эпоху Возрождения и в результате Реформации», как выражается Поппер: обладали «несокрушимой уверенностью в способность человека открыть истину и обрести знание…».
А вот как «образно» описывает это влияние, оказываемое на человека, игумен Никон: «Вот… человек… его великая сущность лежит, как в могиле, покрытая хламом эмпирики, то есть жалких познаний, чувствований, мелких делишек, интересов, задач и тому подобное». А если посмотреть на это шире, то картина такова: сошлемся на мысль философа Беркли, отметившего, что учение о материи пустило «глубокие корни в умах философов и влечет за собою столь многочисленные вредные выводы».
И тогда снова вопрос: имеется ли выход из этого? Да, конечно, имеется, скажут нам из философии, но не все философы, а те, которые придерживаются линии и идей рационализма и идеализма. Они укажут на ошибки (и в том числе на ограниченность в плане познания) существующего научного метода, а посему и на критическое отношение к его главным выводам о том, как устроен мир; в действительности же он устроен иначе, чем это представляют себе материалисты, т.е. их теоретики, применяющие этот метод.
Они напомнят нам о том, что человек (главным образом) состоит из души и тела, и этот естественнонаучный метод не способен непосредственно подойти к познанию человека со стороны его душевной сущности и сознания. А ведь, согласно им, именно душа и сознание глубоко укоренены в бытии и сущностно отождествимы с ним. Оттого через эту нетелесную сущность души философу этого научного направления должны открыться поистине «философские» глубины и «виды» на человека и мир (в единстве и системе).
И тогда, наконец, человеку будет приоткрыт мир в его собственном величии (вспомним об этой мечте Аристотеля и др.), что есть весьма важное для человека – и психологически, и рационалистически. Поэтому, если опять-таки говорить об этих изменениях в науке, то они должны прежде всего затронуть ее идеологию, т.е. по сути научную парадигму, которая не претерпевала существенных изменений с начала Нового времени.
В самом деле, если философии удастся реализовать эту новую научную концепцию, то это должно привнести изменения во всем: в человеке, в его отношениях с миром. Ибо всему этому будет способствовать его новое научное сознание (и мировоззрение).
И опять же, главный акцент при этом делается как раз на знания и науку. Ведь они-то выступают мощными и надежными инструментами для сознания, включая вопросы нравственности и духовности, то есть, по сути, человеческой природы. В этом контексте стоит обратиться к мудрости древнекитайского философа Конфуция, говорившего: «…только Учение может сделать человека сознательно нравственным существом».
И в завершение следует отметить: любая наука существует в форме теории. Вот этим-то прежде всего и стоит заняться, и заняться серьезно, по-настоящему, концептуально.