Если вы не видели этот фильм, то никогда не угадаете концовку. Хотя сила «Палача» для меня даже не в ней. Самое страшное здесь в другом: однажды Ольга делает шаг, который кажется ей справедливым, и с этой минуты ее жизнь ведет ее туда, откуда выхода уже не будет.
Это фильм о мести, но месть здесь работает не так, как в голливудских блокбастерах. Там в финале обиженный человек обычно одерживает красивую победу, пусть и с потерями. В «Палаче» за каждое решение приходится платить, и очень скоро выясняется, что расплата заденет не только виноватых. Ольга хочет справедливости, а получает такую цепную реакцию, которая перестает ей подчиняться почти сразу.
Виктор Сергеев снял эту историю жестко, но без дешевого нажима. Самой сцены изнасилования в фильме нет, и от этого, как ни странно, только тяжелее. Ты не прячешься за внешним ужасом, не отвлекаешься на натурализм, а сразу остаешься рядом с женщиной и ее бедой.
Ольга не бежит за сочувствием и не устраивает истерики. В ней слишком много гордости, слишком много шока, да и боль у таких людей часто уходит внутрь, а не наружу. Ее друг Сергей, хирург и, кажется, единственный по-настоящему близкий человек, советует идти в милицию, но Ольга в тот момент уже не верит ни в правильный порядок вещей, ни в то, что кто-то вернет ей чувство собственного достоинства.
Она выбирает другой путь. Узнает имена насильников, собирает сведения, продает драгоценности и идет к Вольдемару Карловичу — человеку, у которого возмездие можно купить почти как услугу. И вот тут для меня начинается главное. Ольга ведь не просит крови. Она хочет наказания, хочет, чтобы те мужчины испытали страх, унижение и боль, и ей кажется, что она еще держит ситуацию в руках.
Но такие сделки так не работают. Стоит один раз передать свою обиду в чужие руки, и она перестает быть только твоей. Люди Вольдемара живут не по законам справедливости, а по законам силы, а это совсем другой мир. Там никто не уточняет меру, никто не спрашивает, где надо остановиться, и старое дворовое правило про то, что вход туда рубль, а выход два, вспоминается слишком поздно.
Альгис Матулёнис играет криминального авторитета как исполнителя желаний с уголовным прошлым. В одной из сцен Вольдемар самодовольно замечает просительнице: «Разве у меня внешность Марлона Брандо?» Но схожесть здесь не с доном Корлеоне, а скорее с Луисом Сайфером из «Сердца ангела» или Джоном Мильтоном из «Адвоката дьявола». Тот же сардонический холод, та же готовность дать человеку ровно то, что он попросил, и посмотреть, как тот сломается под тяжестью собственного выбора.
Ольга фактически совершает сделку с той силой, что вечно хочет зла. Она думает, что покупает наказание для четверых мужчин. На деле она запускает машину, у которой нет тормозов и которая давит всех подряд.
Наверное, Ольга и правда не могла просчитать, чем все кончится. Она не из той среды, где такие вещи понимают с полуслова. Женщина из хорошей семьи, внучка академика, с обычной жизнью, без опыта этой черной кухни — она думала, что можно заказать наказание и остаться в стороне. Но в «Палаче» именно это заблуждение разлетается первым.
Пока расплата обрушивается на самих обидчиков, зритель еще может спорить сам с собой, где тут мера, а где уже перебор. Врача, которого играет Станислав Садальский, люди Вольдемара похищают и в течение десяти дней накачивают наркотиками. Он умирает от передозировки, корчась в ломке — именно его медицинская специальность и знание препаратов когда-то помогли держать Ольгу в беспомощном состоянии всю ночь. Месть здесь зеркальная, почти библейская.
Скульптора, которого играет Борис Галкин, настигает смерть в машине с неисправными тормозами. Метрдотелю, роль которого исполнил Сергей Газаров — между прочим, законный муж Ирины Метлицкой на момент съемок, — уготовано другое. Его дочь, студентку, затягивают в грязный подвал и насилуют.
Вот тут фильм окончательно выходит из рамок истории про возмездие и становится историей про моральную катастрофу. Пока зло возвращалось к тем, кто его когда-то совершил, можно было еще ловить себя на опасной мысли: да, страшно, но может быть, они хотя бы понимают, что сделали. Когда удар падает на ни в чем не повинную девочку, все оправдания кончаются сразу.
Ирина Метлицкая в эти минуты играет почти не словами, а лицом. Ольга видит ту девушку в подвале и понимает: это она, Ольга, виновата в том, что сейчас происходит. Перед нами уже не женщина, которая добилась своего. Перед нами человек, у которого земля ушла из-под ног. Поздно говорить, что она не просила именно такого, поздно цепляться за формулировки, поздно делить вину на свою и чужую. Механизм запущен, и дальше он живет сам.
Я смотрела эту сцену и думала: есть вещи, которые нельзя простить. Но есть и такие, после которых ты не можешь простить себя. И вот это второе страшнее.
Ремарк писал, что любовь и месть редко приходят к человеку одновременно. В «Палаче» они приходят почти в одну дверь, и от этого все становится еще мучительнее. Когда Ольга уже втянута в эту расправу, когда назад надо было бы не оглядываться, а бежать, рядом вдруг возникает чувство.
Андрей, которого играет Андрей Соколов, в этой истории фигура неудобная, и именно поэтому живая. Он не насиловал Ольгу, но и не остановил других. Не встал поперек, не увел ее, не разорвал эту мерзкую мужскую круговую поруку. Такой человек не невиновен, просто его вина другого сорта, и фильм это понимает очень точно.
Ольга ранит его ножом, когда тот приходит откупиться от нее с деньгами от остальных. Потом выхаживает. Потом влюбляется. Их сближение многих может раздражать, но меня оно не раздражает, а пугает. Тут нет красивой мелодрамы и нет обещания новой жизни. Есть измученная женщина, которая вдруг хватается за что-то живое в тот момент, когда вокруг уже все пропитано страхом, виной и чужой болью.
Метлицкая играет это удивительно тонко: Ольга рядом с Андреем не забывает, что с ней произошло, она просто на короткое время вспоминает, что кроме ненависти в человеке еще что-то остается.
Ирина Метлицкая была из тех актрис, рядом с которыми кадр сразу становился строже. В ней не было суеты, не было желания понравиться любой ценой. Она могла молчать, просто смотреть, собирать себя по кускам, и этого хватало.
В «Палаче» она очень красивая, почти до боли. Кто-то из критиков писал, что своей органикой она отсылает к Роми Шнайдер и Катрин Денёв — та же благородная отстраненность, та же способность нести трагедию без надрыва. И эта красота ничего не смягчает, а только сильнее подчеркивает трагедию. Рушится не условная героиня из криминальной драмы, а живая, гордая, очень женская судьба.
Ирина Метлицкая пришла в кино, когда советский кинематограф уже фактически рухнул, и времени раскрыться у нее почти не было. Ее не стало 5 июня 1997 года, за четыре месяца до своего тридцать шестого дня рождения. Двоих сыновей от брака с Сергеем Газаровым вырастил отец.
Сейчас, когда пересматриваешь «Палача», этот фильм ощущается как реквием. И по героине, которая не смогла жить с тем, что сделала. И по актрисе, которой не дали времени.
Снимали «Палача» в Ленинграде, и город в фильме чувствуется очень сильно. Не как парадная открытка, а как холодный, сырой, усталый фон для чужой беды. Серые дни, пустые улицы, рябящая пленка, от которой глаза устают. Дачные сцены снимали в Комарово, среди сосен и старых деревянных домов творческой интеллигенции, но даже там нет ощущения свободы.
Есть еще одна маленькая примета времени: в эпизоде бармена мелькает совсем молодой Дмитрий Нагиев, для которого это был кинодебют. Он приехал на площадку за компанию с Ларисой Гузеевой, с которой у него тогда был короткий роман. Такие детали не делают фильм великим, но делают его живым, человеческим, случайным — как сама жизнь.
Вокруг Метлицкой собран сильный актерский состав: Сергей Газаров, Борис Галкин, Станислав Садальский, Андрей Соколов, Аристарх Ливанов, Альгис Матулёнис. Никто не играет картонных чудовищ. От этого фильм только неприятнее и честнее, потому что зло здесь не ходит с вывеской на лбу. Это обыкновенные, самодовольные, слабые мужчины, которым однажды показалось, что им все позволено.
Ольга пытается остановить Вольдемара, но тот исчезает, давая понять, что эта сделка не имеет обратного хода. Один за другим гибнут насильники. Последним в списке остается Андрей — тот самый, в которого Ольга успела влюбиться, тот, кто не участвовал, но и не помешал.
Когда Вольдемар является на дачу к деду Ольги, где она прячет Андрея, он приходит не один. Он приходит как победитель, как тот, кто выполнил заказ до конца и теперь имеет право насладиться результатом. Ольга стреляет в него. Убивает.
А потом берет дедушкино ружье, которое висело на стене с самого начала, и разворачивает его на себя.
Круг замкнулся. Палач убил палача. Жертва убила палача. Палач убил жертву. В этом фильме все эти роли умещаются в одном человеке, и выхода из этого лабиринта нет.
Наверное, в этом и есть главный смысл фильма «Палача». Ольгу нельзя просто осудить с удобного расстояния, потому что ее решение родилось из унижения, боли и неверия в закон. Но и безоговорочно оправдать ее уже не получится. Она хотела наказать тех, кто сломал ей жизнь, а в итоге сама стала частью той цепи, где боль передают дальше, будто это единственный язык, который все понимают.
Название фильма звучит очень точно. Палач здесь не один. Это и те мужчины, которые однажды решили, что им все дозволено. И Вольдемар со своими людьми, для которых чужая беда стала просто поводом показать власть. И сама Ольга тоже, как бы горько это ни было признавать.
Больше всего меня в этой истории задевает даже не кровь и не финал, а совесть. От милиции можно уйти, от чужих глаз тоже, а от себя никуда не денешься. Ольга понимает это слишком поздно, когда назад уже нет даже тропинки.
«Палач» вышел в 1990 году, на самом изломе эпох. Советская цензура уже рухнула, но новый кинематограф еще не родился. Фильм оказался между двух времен: слишком жестким для старой системы и слишком серьезным для новой, которая хотела боевиков и легких развлечений. Его почти не показывали, о нем почти не говорили. Виктор Сергеев успел снять после него еще два фильма из задуманного триптиха о криминальной жизни позднего СССР — «Гений» и «Странные мужчины Семеновой Екатерины», но я запомнила только первый.
Мстить или не мстить, каждый решит для себя сам. Но «Палач» слишком честный фильм, чтобы после него верить в аккуратную месть без сдачи. Если уж впускаешь расправу в свою жизнь, она почти никогда не уходит, забрав только тех, кого ты сам заранее назначил виноватыми.
Есть обиды, которые не прощаются. Но есть и такие, после которых не прощаешь себя.
А вы бы смогли остановиться? Или тоже пошли бы до конца?