Материал, неформатный для моего блога, но он интересен для понимания темы нормандского нашествия в Ирландию. Точнее, его последствий. Итак, Джейн Остин — «Гордость и предубеждение». Этот роман знают, не побоюсь сказать, все — это краеугольный камень и родоначальник женского романа, проявивший все пружины сюжета и тропы жанра, и комедия нравов британского дворянства эпохи Регентства. Для англичан — такая же энциклопедия жизни и слепок эпохи, как для нас - «Евгений Онегин». Книга, которую читают до сих пор, любят (фан-клубы есть и в России), экранизируют, а благодаря мини-сериалу BBC, который одно время крутили у нас на Рождество каждый год, посмотреть пришлось даже тем, кто в обычной жизни «такое не читает».
Ирландия тут причём? А при том, что «Гордость и предубеждение» постигла судьба, столь же печальная, что и другие великие книги конкретной эпохи: современный человек не считывает половину культурного кода, вызывавшего лобовые ассоциации и абсолютно понятный для современника. Книга утратила звучание, запахи, не даёт тактильных ощущений, и, увы, в намёках Остин тоже нет ледяной ясности. Так что, я попробую пройтись влажной тряпочкой по пыльному стеклу.
Сначала о том, почему у Остин вообще возникли какие-то аллюзии к Ирландии. Дело тут вовсе не в том, что в 1801 году Британия, наконец, заглотила Ирландию, и споры о статусе территории (королевство, колония или глухая провинция у моря) улеглись, а впечатление о них так и осталось у пожилой девушки. Все книги были задуманы, а самые значительные и завершены до этого события, не после, и дамы не настолько погрязли в политике в то время.
Дело в том, что в 1795-1796 годах будущий классик английской литературы, будучи рассудительной девицей, не имевшей завышенных ожиданий на замужество (но надеяться-то человек перестать не может?), познакомилась на балу с Томасом Ланглуа Лефроем, выходцем из ирландских гугенотов, приехавшим погостить к дяде и тёте. Он был старшим сыном в семье, где кроме него было ещё десять детей. Молодой человек был умён, образован, привлекателен и приятен в общении, у него были богатые родственники, как тётка, к которой он приехал в гости из Ирландии. Но наследство ему жизнь не сулила. Джейн понравилась Лефрою, и им было интересно проводить время друг с другом. Оба понимали бесперспективность этих отношений: юноша не мог позволить себе брак с бесприданницей. К тому же, у Лефроя были обязательства перед сестрой школьного друга, и год спустя он женился на ней. Она, в отличии от Джейн, была богата, и практически сразу после свадьбы Лефрой купил поместье Карриглас в Ирландии.
История с Джейн далеко не зашла и, на первый взгляд, вовремя закончилась. Но в каждой книге Остин, кроме «Нортингерского Аббатства», этот факт биографии автора выныривает самым неожиданным образом: либо прямая отсылка, как в «Доводах рассудка», либо обыграны факты биографии («Разум и чувства»), либо Ирландия проявляется из тумана, как айсберг перед Титаником, как в «Эмме» - к счастью, не с такими последствиями, просто образует пласт событий, связанный с второстепенными персонажами. Но самый изящный проход темы, без вариантов, в «Гордости и предубеждении».
Главного героя этой истории зовут мистер Фицуильям Дарси. Само по себе обращение «мистер» указывает на то, что он не относится к титулованному дворянству. Он даже не баронет. Но он совершенно бессовестно богат. Причём, состояние его - «старые деньги», то есть базируется на доходе с владения землёй. Это процентщики — основа и опора Британской монархии, противовес промышленному и торговому капиталу.
Насколько велико состояние мистера Дарси? Достаточно. Аренда участков, продажа леса и торговля шерстью (не перепродажа, а производство) приносили мистеру Дарси 10000 фунтов в год. Исходя из того, что доход с земли в то время составлял 4% от стоимости, оценить капитал мистера Дарси можно в 250000 фунтов стерлингов. В современных деньгах это 22500000 фунтов или 2,7 миллиарда рублей. Разумеется, этот капитал неликвиден сам по себе — но старые деньги хороши тем, что они стабильно приносят доход, пока не изменится право. А оно в Англии на редкость стабильно. Именно потому принадлежать к кругу крупных землевладельцев в этой стране так почётно, и именно в это сообщество небожителей стремится юный друг мистера Дарси мистер Бингли — его доход 4000 фунтов приносят облигации, в которые превратили свой капитал предки, разбогатевшие на торговле. Облигации ставят их держателя в зависимость от банковской системы, и мистер Бингли в конечном итоге добивается цели, став обладателем поместья — об этом мы узнаём из эпилога.
Но вот насколько давно сам мистер Дарси пополнил ряды землевладельцев? Очень давно, причём, не он сам, а его предки: Дарси — нормандская фамилия Д'Арси. Это значит, родоначальник прибыл на остров во времена Вильгельма Завоевателя. И среди Д'Арси есть как аристократические фамилии, так и знатные, но не титулованные. Современные английские землевладельцы Дарси — бароны Дарси де Найи. Этот титул жив до сих пор, хотя род пресекался по мужской линии, и титул баронов Дарси перешёл к Ингрэмам по женской линии. Сейчас жив и здравствует сэр Каспар Ингрэм, 19-й барон Дарси де Найи. Но, если у него есть младшие сыновья, младшие братья и племянники, то они уже — не бароны Дарси. И даже не мистеры Дарси. Они Ингэмы.
Было ли со стороны Остин вольностью придумать не титулованных родственников столь знатной фамилии? В принципе, нет: с тех пор, как фамилии вообще появились у англичан и стали широко использоваться, фамилия — именно то, что наследовали от титулованных отцов младшие сыновья. Странность лишь в том, что наследник баснословного состояния вдруг оказался не титулованным! Теоретически, отец, обладая несколькими поместьями, мог облагодетельствовать всех детей. Только тогда этот щедрый родитель был богаче Его Величества. Крайне сложно себе представить, что кто-то смог сохранить столь обширные владения с учётом больших приключений английской власти во времена, когда всей землёй в стране распоряжался король.
Однако, среди Дарси были очень богатые люди, и именно не титулованные! И богатые землевладельцы тоже. Они из тех самых Дарси, которые перебрались в Ирландию. Множество нормандских рыцарей отправились восстанавливать при власти Дермота МакМурроу, проворовавшегося и всем надоевшего короля Лейнстера в XII веке. Никакими англичанами они, разумеется, не были, по-английски не понимали и считали себя дворянами из Нормандии. Но в Ирландии так нельзя, потому что никакой ничейной земли в Ирландии не было, и распоряжаться ею какой-то заезжий недоумок, даже коронованный, не может. С этим столкнулись все вновь прибывшие, и те, которые приехали позже. Такие, как потомки сэра Джона Дарси из Найя, что в Линкольншире.
Сэр Джон сделал политическую карьеру при Эдуардах — II и III, и как доверенное лицо прибыл наводить порядок в эту нехорошую страну. Он рекордные три срока занимал пост лорда-юстициария Ирландии, то есть второго лица после короля. За это время вдовый барон успел жениться вторым браком на леди Джоан Де Бург, дочери графа Ольстера. Да, картонное дворянство Ирландии вело себя примерно так, как в «Короне Российской Империи» - делило виртуальную власть над реальной страной и выпрашивало себе титулы, а иногда и самоназначалось.
При этом реально король Англии контролировал относительно небольшую территорию в Миде и Лейнстере. Вот именно там предусмотрительный сэр Джон и выцыганил выпросил себе обширные владения, чтобы поселить младших сыновей. Родовым гнездом стал замок Платтен. Уже не титулованных, но хорошо известных в узких кругах Ирландии. Это будущие Дарси из Пейла, точнее, Платтена.
Хотя они и не принадлежали к титулованному дворянству, политический вес их в Ирландии был огромен по факту богатства и возможностей вербовать себе сторонников. Вершина карьеры представителей линии — сэр Уильям Дарси стал вице-казначеем Ирландии. Именно в это время у гиберно-нормандского дворянства сложилось твёрдое убеждение, что вовсе не обязательно иметь титул, если принадлежишь к древнему роду и обладаешь обширными землями.
Звезда ирландской линии склонилась к закату. Они сыграют свою роль в истории, когда поссорятся с Генрихом VIII.
Одна из ветвей этого рода сделала ставку на английского короля и продвигалась, как сейчас бы сказали, на поприще служения Короне. Это Дарси из Платтена. Самый знаменитый её представитель — сэр Уильям Дарси, вице-казначей Ирландии, автор трактата The Decay of Ireland, идеологический вдохновитель реформ управления страной при Тюдорах. Вершина — потому что дальше началась трагедия. Дарси были верными подданными Генриха, но считали, что есть границы, за которые даже Его Величество переходить не должен. Речь о вероисповедании. Дарси оставались католиками так долго, как это было возможно. Разумеется, они приняли участие во всех смутах и бунтах на религиозной почве. За всё хорошее у них отжали земли, а при кровавом Кромвели выслали в Коннахт.
Но в Коннахте Дарси уже были! Это вторая ветвь ирландских Дарси, которая поставила не на жалованные земли, а на личное богатство. Они обосновались в Голуэе, где занялись торговлей, производством и предпринимательством, и лишь затем приобрели земли. Зачем? Не зачем, а почему: доход с земли был более престижен.
Со своими родственниками из Пейла они не только поддерживали отношения, но и роднились. Но при этом исходили из реального: ты не тот, кем хочешь казаться, а тот, кто ты есть. А окружение у них было самое что ни наесть не цивилизованное, и имея дела с коренным населением требовалось руководствоваться не амбициями, а действующими правилами. Для ирландца главное — твоя родная кровь и следование законам. Законы надо знать, а обычаи — уважать. Дарси покровительствуют поэтам и не стесняются совершенствоваться в брегонском праве, а заодно изучать английское. Они умнее и прагматичнее.
Это выводит род в круг 14 племён Голуэя — этот портовый город прогнулся под ирландские реалии, и иноземцы ведут себя как обычные ирландцы: имитируют племенную структуру. А чтобы ещё лучше было, нужен мост к «старой крови». Не английской и не нормандской. И Дарси себе нашли предка из местных — Уолтера О'Дорхайд. О'Дорхайды — действительно влиятельный клан из Коннахта, и они в числе первых среди ирландцев начали строить укреплённые дома. Род более древний, чем потомки норвежцев, решившие стать французами или английскими дворянами. Всё в шоколаде: для англичан они — члены заслуженной и родовитой нормандской фамилии, а для ирландцев — свои в доску. Кстати, патроним имеет смысл «надменный» или «мрачный».
Дарси из Коннахта, оставаясь католиками, благополучно пережили все катаклизмы правления Тюдоров и сохраняли позиции до Революции. Но они всегда будут держаться правил, которые считают естественными и законными.
Здесь я должна потревожить великую тень: Патрика Дарси (1598-1668). Он был младшим сыном Джеймса Риваха Дарси, вице-президента Коннахта и мэра Голуэя. Он в совершенстве освоил брегонское право и учился английскому праву в юридической школе в Мидл Темпл в Лондоне. В начале XVII века шла экспансия ирландских элит, оправившихся от разгрома Тюдорами, в экономическое пространство метрополии. Потребность в универсалах-юристах была огромной. Поэтому молодой законник быстро основал практику в Лондоне, и среди его клиентов были значительные фигуры, например, Ричард Бёрк, граф Кланрикарды.
При короле Карле I Патрика Дарси избирают в ирландский парламент. Заработки пришлось бросить: король, испытывавший недостаток в средствах, решил добыть их распродажей земли в Ирландии. Патрик Дарси активно противился этому беззаконию, применяя единственные доступные ему средства — знание права. Именно в это время он выдвинул феноменальную юридическую формулу: Ирландия связана с Англией только личностью короля, поэтому решения, которые принимает Английский парламент в отношении земли, налогов и собственности в Ирландии юридически ничтожны. Что-то чаем запахло, правда? В Бостоне эта история была хорошо известна. Всего сто лет каких-то прошло, и в Америке полно потомков пострадавших от событий тех времён.
Победа досталась большим трудом: брат Патрика умер в тюрьме, Патрика лишали права заниматься юридической деятельностью. Но хуже всего было при Кромвеле. Патрик умудрился написать конституцию Килкенийской Конфедерации в восставшей Ирландии. Очень толковую, с опорой на местные реалии. Назывался этот документ «Модель правительства». Кстати, против самого Карла I никто не бунтовал. Только против художеств англичан и попытку английских элит распоряжаться Ирландией.
В правительстве Конфедерации Патрик Дарси был главным юристом, но по факту исполнял обязанности лорда-канцлера. После падения Конфедерации его сначала посадили в тюрьму, но так странно посадили, что его узилище так и осталось проходным двором. Земли конфисковали, а состояние он смог спасти. Каким образом? Консультировал представителей, находясь в заключении. Кстати, многим товарищам по несчастью он тоже помог.
И Кромвель, каким бы живодёром он ни был, прекрасно понимал, что без экспертов управлять территорией, реалий которых он не понимает совсем, не получится. Править безлюдными полями и болотами и разрушенными городами было накладно даже для экзальтированного кровопийцы. Элита хотела денег, а мёртвые не трудятся и ничего не покупают. Так что, феноменальная эрудиция, организаторские способности и знания спасли Патрику Дарси жизнь. В 1656 году его выпустили из тюрьмы и сослали в Коннемару, где выделили аж 66 акров земли.
После реставрации землю Дарси не вернули, хотя и выплатили компенсацию и разрешили заниматься юридической деятельностью. Умер Патрик Дарси в 1668 году в Дублине и был похоронен в аббатстве Килконнел. Могила сохранилась. На надгробном камне значится : «Here, wretched country, lies your sole support.» («Здесь, несчастная страна, покоится твоя единственная опора»).
Члены рода Дарси не смирились с потерей владений и встали под знамёна короля Якоба, когда он высадился в Ирландии. Восстание было подавлено, и большая часть верхушки Дарси покинула Ирландию, став «дикими гусями». Во Франции графы Д'Арси — те самые Дарси, купившие себе титул. Граф Патрик Д'Арси, герой второго, на сей раз шотландского, восстания якобитов в 1745 году — внучатый племянник «единственной опоры» Ирландии. Этот человек был не только блестящим офицером французской армии, дослужившимся до маршала, но и великим математиком.
Как видите, Дарси было чем гордиться — они потомки аристократов «от меча», наделённые живым умом и предприимчивостью. Кто-то из этой семьи вполне мог приобрести земли в Дербишире, денег у них было достаточно. Единственной проблемой было вероисповедание — и они её решили, устранив последнее препятствие на пути к бомонду.
Теперь о маме мистера Дарси. Она именуется леди Анна, дочь графа Фицуильяма. Фицуильям — имя первенца и единственного наследника отец мистера Дарси выбрал не случайно: во второй половине XVIII века было принято таким образом благодарить аристократов за оказанную честь — выдать замуж свою высокородную дочь за богатство. Титул «леди» в данном случае — так называемый титул вежливости. Дама сохраняла его пожизненно, даже в замужестве.
Настоящие графы Фицуильям, строго говоря, виконты, но всё-равно — пэры Ирландии. До 1846 года этот титул не был признан в пэрстве Британии, и в Британской Палате лордов на момент создания романа они не заседали. Семья была очень богатая. Им принадлежала треть графства Уиклоу.
Сестра леди Анны, Кэтрин, тоже леди по рождению. Её покойный муж, хозяин Розингса — баронет. Это не титул в узком смысле слова, он даёт право называться «сэром», но в Палату лордов таких дворян пускают только на экскурсию, не заседать. В свете этих событий то, как ведёт себя леди Кэтрин не столько возмутительно, сколько комично. Де Бурги (многие носили фамилию Бёрк) когда-то были графами в Ольстере, но сильно пострадали — хотела написать «за правду», во время всех околорелигиозных и провластных коллизий. Так что они собирали себя из осколков. Но кто-то и собрал, как видите, и неплохо.
В любом случае, предыстория и сформировала характер мистера Дарси:
- Он точно знал, кто он — потомок рыцаря, завоевавшего корону своему королю, и его роду на тот момент больше 900 лет. Его семья несколько веков владеет Пемеберли. Это допущение со стороны Остин, но, вполне вероятно, что со времён Реставрации.
- Род настолько значителен, что даже аристократы не считают для себя зазорным породниться с ним.
- Дарси настолько богаты, что имеют значение сами по себе. Титул ничего к этому не прибавит.
- Титул накладывал обязательство перед Короной и обществом. Дарси же не имеет хозяев. Он — хозяин жизни.
Что же до его ирландского, точнее, гиберно-нормандского происхождения — это тот самый множитель, который вынесен за скобку и движет всеми событиями вокруг Пемберли и Розингса. Для современников всё было ясно, как день. Они считывали культурный код. Мы же увлечены действиями в скобках и не склонны видеть очевидное. Надеюсь, я помогла Вам взглянуть на сюжет книги под новым углом зрения.
Вкладывала ли Джейн Остин особый смысл в конкретно ирландские корни Дарси? Прямым текстом в романе это не упомянуто. Скорее история этих семей для Остин, во времена которой не противопоставлялось именно ирландское и английское джентри, помогла мотивировать поступки и манеру поведения героев. Она дала им имена, которые для людей её эпохи были безусловным знаком качества и символом многовековой власти.
Что же до мисс Остин и её единственной любви, то Томас Лефрой прожил долгую жизнь, успешную и по своему счастливую. Он не превратился в провинциального помещика и сделал блестящую карьеру юриста. Специализировался в области земельных и хозяйственных отношений. В 1852 году был назначен Лордом главным судьёй Ирландии и занимал эту должность до смерти в возрасте девяноста лет. Свою старшую дочь он назвал Джейн. Когда девочка родилась, мисс Остин ещё не была знаменита.