Светлана смотрела на липкую вишневую лужу, которая медленно растекалась по экрану её рабочего монитора. Рядом валялась пустая смятая коробка из-под сока, а на самой клавиатуре не хватало нескольких клавиш.
Из коридора доносился топот троих племянников мужа и недовольный голос свекрови. Людмила Ивановна громко жаловалась кому-то по телефону, что невестка опять купила неправильное молоко, а полы в прихожей мыла еще позавчера.
Светлана глубоко вдохнула. Внутри всё сжалось от усталости и глухого раздражения, но она не стала ругаться. Просто закрыла глаза, мысленно подсчитывая масштабы катастрофы.
Людмила Ивановна гостила у них уже вторую неделю вместе с внуками от младшей дочери Оксаны. Та уехала в санаторий, а свекровь решила, что просторная квартира невестки отлично подойдет для бесплатного детского лагеря.
— Людмила Ивановна, — Светлана вышла на кухню, стараясь говорить ровно. — Почему дети опять в моём кабинете? Я же просила закрывать дверь на защёлку.
Свекровь нехотя отложила телефон и снисходительно поджала губы. — Ой, Света, ну что ты проблему на ровном месте придумываешь? Детям тесно в коридоре играть. Оксана вон как устаёт, имеет право отдохнуть. А ты всё равно дома сидишь, просто кнопочки нажимаешь. Ничего с твоим компьютером не случится.
В этот момент щелкнул замок входной двери. Вернулся Игорь. Он снял обувь, бросил куртку на пуфик и сразу прошел на кухню, на ходу расстёгивая воротник рубашки.
— Игорь, твои племянники залили соком мой рабочий ноутбук, — Светлана повернулась к мужу, ожидая хоть какой-то поддержки.
Муж лениво заглянул в холодильник, достал кусок сыра и поморщился. — Свет, ну будь ты человеком. Мама с ними весь день возится, устала. Дети есть дети. Купим тебе новую клавиатуру, делов-то на тысячу рублей.
Светлана смотрела на мужчину, с которым прожила пять лет. Он даже не попытался зайти в комнату и оценить ущерб. Зато сразу перешел к главному.
— У тебя там всё равно одни таблички, с телефона поработаешь пару дней, — отмахнулся Игорь, садясь за стол. — Не делай такое лицо. Мы семья, мы обязаны входить в положение. Твоя работа — просто кнопочки нажимать. Давай, иди ужин грей, я голодный как волк.
Светлана молча развернулась и ушла в кабинет. Плотно прикрыла дверь. Ноутбук не подавал признаков жизни. Вишневый сок замкнул контакты, экран оставался абсолютно черным.
Дело было далеко не в стоимости железа. Устройство было зашифровано, а доступ к финансовой системе корпорации охранялся строжайшим договором о коммерческой тайне. Риск утечки данных по вине третьих лиц карался колоссальными штрафами.
Светлана достала личный смартфон, открыла служебное приложение и нажала кнопку экстренной блокировки устройства. Протокол безопасности активировался мгновенно.
Через десять минут перезвонил начальник службы информационной защиты. Светлана коротко и четко обрисовала ситуацию: посторонние лица в кабинете, полная физическая порча оборудования, угроза жесткому диску.
— Понял вас, Светлана, — ответил безопасник. — Устройство от сети отрезано. До окончания служебной проверки вы временно отстранены и переселяетесь в наши корпоративные апартаменты. Компания подает гражданский иск о возмещении ущерба к лицам, находившимся в квартире и допустившим порчу имущества. Машина будет у вашего подъезда через полчаса.
Светлана достала дорожную сумку. Она складывала вещи методично, без суеты и лишних эмоций. План был предельно ясен.
Когда она вышла в коридор, Игорь и Людмила Ивановна мирно пили чай, доедая вчерашнюю запеканку. — Ты куда намылилась на ночь глядя? — муж удивленно уставился на сумку.
— В корпоративную гостиницу, — совершенно спокойно ответила Светлана. — Мой рабочий ноутбук уничтожен. Юристы моей компании уже зафиксировали инцидент.
Игорь хмыкнул, откидываясь на спинку стула. — Опять свои умные слова придумываешь? Сказал же, куплю я тебе завтра эту железяку. Распаковывай сумку, не смеши людей.
— Не купишь, — Светлана поправила ремешок на плече. — Этот ноутбук стоит около четырехсот тысяч. Плюс огромный штраф за срыв рабочих процессов отдела и компрометацию данных.
Она сделала паузу, глядя прямо в глаза мужу. — Общая сумма гражданского иска, который корпорация выставит виновникам, то есть Оксане и вашей маме, составит около трёх миллионов рублей.
Людмила Ивановна замерла. Чашка в её руке опасно накренилась, проливая чай на чистую скатерть. — Какие три миллиона?! — почти по буквам выдавила свекровь. — За какую-то игрушку? Мы ничего платить не будем!
— Будете, Людмила Ивановна. Это собственность финансовой корпорации, — ответила Светлана ровным тоном. — Все документы уже в работе.
Лицо Игоря стремительно побледнело. Вся его снисходительная вальяжность испарилась в одну секунду. — Света, ты шутишь? — его голос дал предательского петуха. — Откуда у нас такие деньги? Мы же семья! Договорись со своим начальством, скажи, что сама пролила!
— Вы же семья, вот и помогайте друг другу выплачивать долги. Разве не так ты говорил десять минут назад? — Светлана взялась за ручку входной двери. — И ещё одно. Эта квартира оформлена на меня до брака. У вас есть ровно три дня, чтобы собрать вещи и освободить мою жилплощадь.
Дверь за ней закрылась плотно и тяжело.
Служебное расследование заняло три недели. Юристы компании сработали безупречно. Оксане и Людмиле Ивановне действительно прилетел официальный иск.
Игорь обрывал телефон Светланы каждый день. Сначала пытался давить на жалость, потом скандалил, умоляя замять дело. Светлана просто заблокировала его номер. Ей больше не о чем было говорить с человеком, который привык быть хорошим братом и сыном за её счет.
Оксане пришлось выставить на срочную продажу свою машину, а Игорь влез в огромные банковские кредиты, чтобы помочь матери покрыть досудебные требования.
Светлана вернулась в свою квартиру хмурым ноябрьским вечером. Внутри было идеально чисто и пусто. В воздухе пахло свежестью и тем самым правильным, выверенным одиночеством, которое лечит лучше любых санаториев.
Она сняла пальто, прошла в прихожую и щелкнула выключателем. Лампочка над зеркалом привычно не загорелась — Игорь обещал поменять её последние полгода, но у него вечно находились дела поважнее.
Светлана спокойно достала из кладовки небольшую табуретку, вкрутила новую лампочку и нажала на клавишу. Прихожая залилась ярким, ровным светом. Женщина улыбнулась своему отражению. Жизнь наконец-то принадлежала только ей.
А как бы вы поступили на месте Светланы? Правильно ли она сделала, что не стала выгораживать родственников перед компанией, или ради семьи нужно было попытаться взять вину на себя? Делитесь своим мнением в комментариях!