Кристина рыдала над сметой: даже аренда пони на час стоила как крыло самолёта. «Лучше бы ты мне крылья заказала, а то летать от такого ценника охота», — философски заметил муж Гена, добивая остатки оливье ложкой из-под селёдки. Дочка Алиса заказала на пятилетие «Праздник единорогов и принцесс» с живым пони, замком из сахарной ваты и феями, у которых с крыльев сыплются настоящие блёстки. Кристина уже обзвонила три агентства — везде выходило около ста тысяч. В одном предложили зелёного пони с блёстками и музыкой из «Гарри Поттера» за сто двадцать, и Кристина чуть не выбросила телефон в окно. Денег было ноль целых ноль десятых.
— Может, кредит? — спросила подруга Лена, задумчиво глядя на пустой кошелёк подруги.
— Может, почку продать? — поддакнул муж. — У меня как раз две, одной могу поделиться с рыночной экономикой.
Кристина зарыдала громче и вышла на лестничную клетку. Там её остановила соседка с первого этажа — баба Зина, держательница пункта приёма стеклотары во дворе и, по слухам, бывшая завхоз цирка шапито. Одета она была в телогрейку с пайетками и резиновые сапоги со стразами.
— Чаво ревёшь? Аванс не заплатили или муж в декрет ушёл? — поинтересовалась она, вытряхивая из мешка гремящие бутылки, которые звенели на весь подъезд.
— Праздник дочке не потянуть, — всхлипнула Кристина и выложила всё про пони, фей и агентства, которые просят крыло от самолёта.
Баба Зина почесала подбородок, звякнула бутылками как колокольчиками и изрекла:
— Сделаем. Беру за 10 тысяч, но ты не лезешь. Полное доверие. Мои феи сертифицированы по высшему разряду — они на прошлой неделе банкет для грузчиков проводили, все живы и даже довольны.
— Какие ещё феи? — опешила Кристина, чувствуя, что её представления о реальности сейчас треснут как переполненный стакан.
— Не задавай вопросов, на которые у меня нет цензурных ответов. Пиши отказ от претензий, и в субботу к одиннадцати чтоб все дети были у моего павильона. Дресс-код: карнавальные костюмы и отсутствие аллергии на стеклотару.
Кристина хотела отказаться, но представила лицо дочки и, сглотнув воздух пополам с сомнениями, согласилась. Баба Зина забрала предоплату тремя тысячами мятыми купюрами и ушла звенеть, оставляя за собой шлейф из нафталина и уверенности.
— Ты с ума сошла? Она же в прошлом году на субботнике ёлку из покрышек собрала, и та горела синим пламенем! — возмутился Гена, когда узнал.
— Ради Алисы, — прошептала Кристина, — ради единорога. И вообще, у нас нет ста тысяч, так что выбора тоже нет.
В субботу Кристина, Гена, Алиса в костюме принцессы — платье из марли и корона из фольги — и пятеро приглашённых детей в нарядах рыцарей и фей подошли к пункту приёма стеклотары. Здание было обтянуто блестящей плёнкой, которая слепила глаза даже в пасмурную погоду, на двери висела табличка «Замок Золушки. Вход — сдай бутылку — получи скидку на мечту». Изнутри доносилась музыка: баян играл «В лесу родилась ёлочка» в ритме вальса. Двери распахнулись, и на пороге возникла баба Зина в пышном платье феи-крёстной, сшитом из старых занавесок и обклеенном фантиками, с микрофоном в одной руке и мешком стеклотары в другой.
— Добро пожаловать в королевство веселья и вторичной переработки! Виват принцессе Алисе, повелительнице стеклянных сердец!
Дети радостно завизжали и забежали внутрь, чуть не снеся дверной косяк. Кристина замерла, ощущая, что её мозг пытается перезагрузиться. Пункт приёма преобразился: вдоль стен высились пирамиды из разноцветных бутылок — зелёных, коричневых, прозрачных, — подсвеченных гирляндами так, что помещение напоминало дискотеку в пещере Али-Бабы; троном служил ящик из-под пива, задрапированный пледом с оленями; столы были сколочены из поддонов, а скатертями служили чистые мешки из-под сахара. На одном из почётных мест восседал «единорог» — старая лошадь Манька с картонным золотым рогом на лбу и гривой, заплетённой в косички с бантиками из скотча.
— Это что, лошадь? — выдавила Кристина, указывая на Маньку пальцем.
— Пони-единорог экстра-класса, прошу любить и не жаловаться, — гордо ответила баба Зина, поглаживая Маньку по морде. — Рог из экологичного картона, копыта натёрты подсолнечным маслом для блеска. В агентствах такого не найдёте, там одни избалованные шетлендские снобы.
— А феи? Где феи? — спросила Алиса, подпрыгивая на месте.
— А феи наши уже здесь, выходят из гримёрки, — объявила баба Зина и дунула в свисток, висевший на шее.
Из подсобки вышли три феи — баба Нюра, тётя Галя и дядя Коля в женских париках из мочалки и с крылышками из марли, покрашенными серебрянкой. От них пахло перегаром, но они искренне улыбались беззубыми ртами.
— Здрасьте, мы феи, — хором сказали они и рассыпали по полу блёстки, оказавшиеся битым стеклом, немедленно заметённым веником бабой Нюрой.
— Не бойтесь, дети, это волшебная пыльца, мы её потом соберём и ещё раз используем, — пояснила тётя Галя, подмигивая.
— Мама, смотри, настоящий единорог! И феи настоящие, они пахнут как дедушка, но я всё равно их люблю! — закричала Алиса и полезла на Маньку, которая стояла смирно и жевала чей-то букет из трёх гвоздик.
Праздник начался с хоровода вокруг пирамиды из бутылок. Феи водили детей под баян, баба Зина командовала перестроениями, а Манька катала желающих по двору, огибая мусорные баки. Приглашённые родители впали в ступор: папа Жора, владелец сети автомоек, сначала ворчал про антисанитарию и отсутствие лицензии на сказку, но через полчаса азартно собирал бутылки по двору, чтобы выиграть главный приз — живого кролика, приведённого бабой Зиной из дома. Кролик сидел в клетке и смотрел на происходящее с видом бывалого завсегдатая подобных мероприятий.
— Это лучший тимбилдинг! Я столько бутылок не собирал со времён студенчества! — крикнул Жора, запыхавшись и загружая в ящик пятую партию стеклотары.
Баба Зина объявила конкурс «Разбей бутылку с предсказанием». Каждый ребёнок выбирал бутылку из пирамиды, разбивал её молоточком в специальной коробке и доставал бумажку с предсказанием. Алисе досталось: «Ты станешь королевой, но сначала съешь кашу». Дети визжали, родители фотографировали, а одна мама в шляпке пыталась улыбаться, но её лицо выражало глубокий экзистенциальный кризис.
— Простите, а это точно безопасно? — спросила она, поправляя шляпку.
— Мадам, у нас тут безопасность на уровне подсознания! — ответила баба Зина, хлопая её по плечу. — Вон, дядя Коля в прошлом году с лестницы упал в костюме снеговика, и ничего — даже весёлый стал!
Дядя Коля в этот момент пытался закурить, пряча папиросу за марлевое крыло, но их взгляды встретились, и он невинно улыбнулся.
В самый разгар веселья в павильон ворвался участковый Иван Петрович — высокий мужчина с усами как у Тараса Бульбы и планшетом под мышкой. Он остановился в дверях и несколько секунд молча впитывал происходящее: лошадь с картонным рогом, дети, бросающие бутылки в коробку, три фигуры с крыльями и баян.
— Гражданочка! — гаркнул он, обретя дар речи. — Это что за Венецианский карнавал в отдельно взятом дворе? Вся улица жалуется — шум как при запуске космического корабля, лошадь без намордника кушает чей-то венок, да ещё и феи эти... Одна из них предложила мне сдать бутылку за поцелуй и сказала, что я интересный мужчина в погонах!
— Товарищ полицейский, — выступила баба Зина, выпрямляясь во весь рост и не теряя достоинства, несмотря на сползающую корону из фольги, — у нас санкционированное детское мероприятие с элементами сказкотерапии и экологического просвещения. Вот лицензия на выездную сказку.
Она сунула ему мятую бумажку, оказавшуюся квитанцией за вывоз твёрдых бытовых отходов за прошлый месяц. Участковый прищурился, поднёс бумажку к свету и пошевелил усами.
— Тут написано «твёрдые бытовые отходы» и сумма сорок рублей.
— Так это про заклятую лошадь, — не смутилась баба Зина, кивая на Маньку. — Она и есть твёрдый бытовой отход, но в хорошем смысле. Проходите, присаживайтесь, отведайте торта. У нас «Наполеон», правда, без коньяка, но с душой.
Торт «Наполеон» водрузили на ящик из-под пива. Выглядел он внушительно и пах ванилью. Вид торта окончательно смягчил стража порядка — он поправил фуражку и вздохнул.
— Хорошо, — проворчал Иван Петрович, пряча планшет, — но если ещё одна фея закурит или предложит мне сдать бутылку в нерабочее время, я вызову наряд и всех оприходую по статье.
Дядя Коля немедленно спрятал папиросу за крыло с такой скоростью, что чуть не вывихнул плечо. Баба Нюра хихикнула и предложила участковому бутылочку лимонада, которую он принял с каменным лицом.
Праздник набирал обороты. Дети плясали вокруг Маньки, которая к тому времени надела на голову ещё и венок из одуванчиков, Жора выиграл кролика и теперь держал его под мышкой с видом победителя, а баба Зина объявила финальный «салют». Она с дядей Колей поднялась на крышу павильона по приставной лестнице, и оттуда, на фоне серого неба, они принялись сбрасывать вниз пустые бутылки — те с грохотом разбивались в расстеленные коробки и металлические тазы. Звон стоял невообразимый, искры стекла разлетались как фейерверк, но дети были в экстазе и визжали так, что оконные стёкла в соседних домах начали подозрительно подрагивать.
— Ура! Салют из стеклянных бомбочек! — кричали хором маленькие гости.
— Это экологично! — крикнула баба Зина с крыши. — Бутылки потом сдадим, а эмоции останутся навсегда!
Взрослые закрыли уши, но смеялись. Мама в шляпке смирилась с судьбой и даже начала пританцовывать. Иван Петрович махнул рукой, надел на голову пустой мешок из-под бутылок и выскочил в круг танцевать с феей Нюрой, которая подпевала баяну сиплым голосом.
— Дайте корону, я тоже принц заколдованный, тридцать лет в отделении служу, имею право! — хохотал он, выделывая различные па.
К Кристине подошла баба Зина, отряхивая с платья осколки и поправляя причёску, которая съехала набок. Она дышала тяжело, но глаза горели азартом.
— Ну что, снобье ты моё, круче чем в агентстве? Скажи честно, как на исповеди перед стеклотарой.
— Честно? — Кристина улыбнулась, глядя, как Алиса обнимает Маньку за шею. — В разы. В сотни раз. Я даже не знаю, как тебя благодарить.
— А главное, — подмигнула фея-крёстная, протягивая ей бутылку с газировкой, — каждая бутылка пошла в дело. Экология и сказка в одном флаконе. Вернее, в одной стеклотаре. Поняла теперь жизнь?
— Поняла, — сказала Кристина и сделала глоток.
Когда гости разошлись, а кролик уехал с Жорой на автомойку, Алиса заснула на руках у отца, счастливая и слегка липкая от торта. Баба Зина подсчитала выручку, шевеля губами и щёлкая калькулятором: благодаря сданной таре — по пять рублей за штуку — и добровольным пожертвованиям родителей, впечатлённых масштабом безумия, праздник не только окупился, но и принёс три тысячи чистой прибыли.
— Вот тебе сдача, — протянула она Кристине купюры, аккуратно сложенные веером. — В следующем году заказывай «Холодное сердце». У меня есть контакты с морозильной камерой в гастрономе номер три и знакомая Эльза, которая работает на холодильном комбинате. Будет снег, лёд и северное сияние из фольги.
С тех пор каждый день рождения Алисы снимают пункт приёма стеклотары. Участковый Иван Петрович теперь приходит без вызова, поёт серенады под звон бутылок и помогает собирать предсказания. Баба Зина уже готовит замок из макулатуры, дракона из автомобильных шин и говорящее зеркало из фанеры. Кристина подписала отказ от претензий заранее, на три года вперёд, и теперь уже не боится ничего — кроме разве что соседского креатива, который, кажется, не имеет пределов, как и её склад стеклотары. «Ты, главное, рожай ещё, — сказала ей баба Зина на прощанье, — а праздники мы тут любые осилим, хоть Гарри Поттера с настоящей магией и вытрезвителем по совместительству».