Каждый раз, когда сажусь за клавиатуру, вижу перед собой её глаза. Мурка смотрит на меня и молчит. Она не сможет больше мне уже ничего сказать. А я не знаю, что ей сказать. Извини? Не помогло бы. Я была рядом. В двух шагах. И не успела...
Это история не о злой собаке. Не о глупой кошке. И даже не о моей собственной вине, хотя она давит на грудь каждый вечер. Это история о том, как одно доброе утро превратилось в ад. Как пёс, которого я хотела спасти, за секунду перечеркнул всё.
Часть первая. Утренний гость
Утро началось не с кофе.
Я вышла на крыльцо, ещё не проснувшись, потянулась и зевнула. И замерла.
У моих ворот сидел пёс.
Не наш. Не соседский. Чужой. Грязный, лохматый, в колтунах. Шерсть свалялась так, что он напоминал старый валенок, который выкинули на помойку лет пять назад. Грязь въелась намертво. Он весь дрожал.
Но глаза. Глаза у него были человеческие. Карие, умные, с надеждой. Он смотрел на меня и всем своим видом говорил: «Я хороший. Я просто попал в беду. Помоги».
Сердце у меня не камень. Никогда не было.
У меня дома двое своих собак и десять кошек. Все, кроме одной, раньше были бродягами. Прибивались в разное время: кто в дождь, кто в снег, кого то подобрали на мусорке. Знала бы я тогда, чем обернётся эта встреча! Но кто знает своё будущее за завтраком?
Я вынесла ему миску корма и поставила миску воды рядом.
Пёс ел жадно, давился, торопился. Будто боялся, что отнимут. Хвост при этом вилял. В грязи, в колтунах, а работал как пропеллер. Я умилилась.
И зря...
Часть вторая. Благодарность по-охотничьи
Миска опустела быстрее, чем я успела отойти к крыльцу.
Пёс поднял голову. Посмотрел на меня. Потом куда-то вбок. Его ноздри раздулись. Уши встали торчком. Я не придала значения. Думала: просто ожил, отогрелся.
Он рванул с места так, что пыль столбом.
Я даже моргнуть не успела.
Он выбрал цель за долю секунды. Наш курятник. Вольер с несчастными глупыми курами, которые бегают медленно, кудахчут громко и не умеют защищаться.
Пёс перемахнул через заборчик, как олимпийский чемпион. Лёгкая разминка. И начался ад.
Я бегала за ним, кричала, махала руками. Ничего не помогало. Он думал, наверное, что мы играем. Или что я загонщик. Смотрел на меня счастливыми глазами: «Хозяйка, смотри, я работаю! Я молодец!»
Он их не ел. Не рвал. Не кусал. Догонял, придушивал одним точным движением и бежал за следующей. Клал на землю. Рядком. Как дрова. Профессионал. Дрессировка чувствовалась в каждом движении. Ничего лишнего. Только работа.
Я стояла посреди двора, смотрела на этот перьевой апокалипсис и думала: кто тебя так натаскал? И зачем? Как теперь тебя поймать?
Часть третья. Демон с ангельскими глазами
Кое-как я загнала его в угол. Как ни странно, он дался в руки спокойно. Ни рыка, ни оскала. Словно тумблер переключили.
Я привязала его к столбу. Пёс сел. И тут же начал ластиться. Тыкался мокрым носом в ладонь. Он сразу стал ласковым, доверчивым, не пес, а золото.
Я поняла: его натаскивали на дичь. И натаскали отлично. Собака получилась идеальным охотником. А потом хозяину она надоела. Или стала неудобной. И её выкинули. Как старую вещь. Как тот самый валенок, на который он был похож.
Я сидела рядом с ним, гладила колючую шерсть и ненавидела того, кто это сделал.
Часть четвёртая. Секунда
Я не успела.
Я была рядом. В двух шагах. Успела только вскрикнуть.
Моя кошка Мурка всегда была любопытной. Слишком любопытной. Она подошла посмотреть на гостя. Не боялась. Домашняя, сытая, никогда не видевшая хищников. Она не знала, что этот пёс не друг. Ведь мои собаки прекрасно ладят с кошками и никогда их не обижают.
Она подошла слишком близко.
Один рывок. Сухой щелчок. И всё.
Я не стану описывать подробности. Не потому что не помню. Мне больно это вспоминать.
Внутри у меня всё оборвалось. Прямо там, в груди, что-то лопнуло. Я не могла дышать. Не могла кричать.
Пёс не зарычал. Не оскалился. Он сделал то, чему его учили.
А я осталась стоять посреди двора. Смотрю на то, что осталось от Мурки. И не могу пошевелиться.
Часть пятая. Кто виноват?
Я рыдала.
Рыдала так, как не плакала давно. В голос, взахлёб, не стесняясь слёз. Пёс подошёл и ткнулся носом в мою ладонь. Сухой, тёплый нос. И глаза преданные, будто он не понимает, почему я плачу.
– Ты что, не видишь? Что ты натворил? – спросила я шёпотом.
Пёс моргнул.
Он не понимал. Для него это была работа. Не злость, не ненависть. Инстинкт. Вбитый дрессировкой, подкреплённый поколениями предков.
Я смотрела на него и понимала: он не виноват. Виноват тот, кто взял щенка. Кто учил его охотиться. А потом выбросил за ненадобностью.
Собака не различает, где лесная дичь, а где домашняя любимица. Для неё всё добыча. Она делает свою работу.
Я рыдала над кошкой, гладила пса, и это было безумием чистой воды.
Часть шестая. Вердикт
Слух по деревне разлетелся быстро.
Пришли соседи. Посмотрели на задушенных кур, лежащих рядком. Потом на меня, красную от слёз. Поцокали языками.
– Это не собака, – сказал дядя Вася. – Это демон. Его только пристрелить. Он же всех передушит.
– Застрели, пока не поздно, – поддакивали другие. – Попробовал крови, теперь не остановится. Охотничий брак, таких не исправляют.
Они смотрели на него с ненавистью и страхом. Для них он был угрозой. И я их понимала. Если сорвётся с цепи, пойдёт по соседям. Там разговор короткий. Вилы или ружьё.
Я стояла между ними и псом. И не знала, кого защищать.
Часть седьмая. Тупик
Оставить его у себя я не могла.
Мои остальные животные были под прямой угрозой. Мои кошки, которые не знают, что такое дикий хищник. Две собаки, которые слабее его. Я каждую секунду боялась, что ошейник расстегнётся. Что порвется веревка. Что я не досмотрю.
Выпустить на улицу? Он пойдёт по соседям. Там его убьют. Он даже не поймёт за что.
Я начала писать объявления. «Нашёлся терьер, охотничий, умный, ласковый с людьми». Фотографировала его чистого, вычесанного. Красивый пёс. Породный. Дорогой.
Тишина.
Никто не отозвался. Никто не искал. Старый хозяин избавился намеренно. Знал о проблемах. И выкинул.
Я обрывала телефоны приютов.
– Мест нет.
– Агрессивных не берём.
– Охотников не держим, им вольер нужен особый.
– Извините, ничем не можем помочь.
Дни шли. Напряжение росло. Пёс сидел на цепи, скучал, выл тоненько и жалобно по ночам. Я носила ему еду и прятала глаза. Чувствовала себя предательницей. По отношению к задушенным курам. К Мурке. К самому псу.
Но рука не поднималась. Я не судья. И не палач.
Часть восьмая. Спасительный рейс
Помощь пришла оттуда, откуда я уже не ждала.
Волонтёры из удалённого приюта согласились забрать пса. У них есть укреплённые вольеры. Опытные кинологи. Они знают, как работать со сложными породами.
Они приехали через три дня. Погрузили пса в машину. Он не сопротивлялся. Словно понимал, что это не навсегда.
Когда его увозили, он смотрел на меня. Всё так же преданно. Всё так же доверчиво. Будто спрашивал: «Ты меня не бросаешь? Ты же вернёшься?»
Я не ответила. Не могла.
Волонтёры сказали, что найдут ему дом. Такой, где он будет единственным питомцем. Без кошек, без кур, без мелкой живности. Просторный вольер, хороший корм, любящие руки. Только человек и собака. Никаких искушений.
Я кивнула. Помахала вслед. И пошла.
Часть девятая. Цена доброты
Мы не в ответе за тех, кого приручили другие.
Но разгребать последствия чужой безответственности приходится нам.
Я спасла его от голода. От холода. От соседской пули. Но цена оказалась слишком высокой. Мои нервы. Мои куры. И маленькая кошачья жизнь, которую не вернуть.
Эта история научила меня простой вещи. Доброта должна быть с головой. Нельзя тащить в дом всех подряд, если у тебя уже есть кого защищать. Твои первые питомцы это твоя зона ответственности. И прежде чем спасать чужого, подумай: а не навредит ли он твоим?
Сейчас у пса всё хорошо. Он в тепле, сыт и под присмотром кинологов. Ему ищут дом.
А я до сих пор вздрагиваю, когда вижу у ворот бродячую собаку.
Эпилог. Главный урок
Охотничья собака это оружие.
Если вы не умеете им пользоваться, не берите в руки. Если взяли то учитесь. Если научились то не выбрасывайте, когда надоело.
Потому что оружие не перестаёт быть опасным. Оно просто меняет хозяина.
Мой пёс не был злым. Он был обученным.
А вы сталкивались с тем, что доброе дело оборачивалось потерей?
Бывало, что вы хотели помочь, а получали только боль и пустоту?
Я до сих пор думаю: можно ли было поступить иначе? Может, сразу вызвать волонтёров? Может, не кормить, а прогнать? Может…
Вопросов больше, чем ответов.
А как бы поступили вы? Жду ваши комментарии.
Что еще почитать: