Пасха — светлый праздник. Для одних религиозный, для других семейный, для третьих просто повод съесть кулич и не считать калории. А для моих котов это день, когда хозяйка отвлеклась, и можно устроить тотальный хаос.
Я думала, что готова. Я ошиблась.
Подготовка к празднику
Всё началось в субботу вечером. Я достала куличи, яйца, творожную пасху. Разложила на столе красиво, как в интернете советовали. Салфеточки, веточки вербы, крашенки в корзиночке. Коты, конечно, пришли посмотреть.
Рыжик первым делом запрыгнул на стол. Я его согнала. Он запрыгнул снова. Я согнала. Он обиделся и ушёл на диван делать вид, что ему всё равно.
Муся села на стул и уставилась на кулич. Не шевелилась, просто смотрела. Минут двадцать. Я уже начала нервничать.
Котострофа, как всегда, орала. Не потому что ей что-то надо было. Просто орала. Видимо, поддерживала праздничную атмосферу.
Ржавый, Пират, Василиса, Дымка, Тимоша, Том, Кисель и Крош распределились по кухне стратегически. Каждый занял позицию, откуда удобнее всего будет стащить что-нибудь, когда я отвернусь.
Я отвернулась на секунду. За водичкой сходила.
Кулич без верхушки
Возвращаюсь. На столе тишина. Крашенки на месте. Творожная пасха на месте. Кулич на месте, но без верхушки.
Я смотрю на котов. Все делают вид, что спят. Даже те, кто никогда не спит днём. Котострофа закрыла глаза и притворяется, что её тут нет.
Рыжик сидит в углу и вылизывает усы. С какой-то особенной тщательностью. Как будто ничего не случилось. Как будто я не знаю, что он обожает сладкое. Как будто я не вижу крошек на его рыжей шерсти.
— Рыжик, это ты?
Он смотрит на меня своими честными глазами. И мяукает. Мол, нет, не я, это само отвалилось, я вообще мимо проходил, просто усы вылизывал после сна.
Я вздыхаю. Кулич без верхушки. Ладно.
Яйца, которые покатились
С яйцами было веселее.
Крашенки лежали в корзиночке. Красивые, разноцветные. Я отошла на кухню за ножом. Возвращаюсь — одно яйцо на полу.
Красное. Лежит и смотрит на меня. Рядом сидит Кисель и делает вид, что он тут ни при чём. У него на морде красное пятно. Но он, видимо, считает, что я не замечу.
— Кисель, ты что наделал?
Он поворачивается ко мне спиной. Демонстративно. Обиделся. Я его, видите ли, обидела вопросом. А то, что он яйцо уронил, так это случайность. Он хотел его просто понюхать. И оно упало. Само.
Я поднимаю яйцо. Оно треснутое.
Творожная пасха
Самое интересное случилось с творожной пасхой.
Я поставила её в холодильник, как положено. В форме, под гнётом, чтобы стекала сыворотка. Красивая такая, с изюмом, с цукатами.
Через час открываю холодильник — пасхи нет. Форма стоит, а пасхи нет. Я смотрю внутрь формы — пусто. Вылизано до блеска.
Я выхожу на кухню. Все десять котов сидят в ряд. Как на линейке. И молчат. Даже Котострофа молчит. Это страшно.
Рыжик в центре. У него на морде творог. Муся рядом, у неё изюм на усах. У Кроша на лапе цукат.
— Кто это сделал?
Молчание.
— Я спрашиваю, кто открыл холодильник?
Молчание.
Я знаю, кто открыл холодильник. Ржавый умеет открывать дверцы. Он у меня гений-интеллектуал. Но признаваться он не собирается.
Я смотрю на Ржавого. Он смотрит в стену. Делает вид, что меня не видит.
Во второй части. Я расскажу, что было дальше. Святая вода, которую выпил Рыжик. Верба, которую съели за вечер. И утро Пасхи, когда я нашла синее яйцо. Спойлер: никто не пострадал, кроме моего чувства прекрасного.